Ученик ведьмы бездны версия 2
Пламя древних и сталь Бездны
Вечерний ветер над Черным озером был пропитан колючей изморозью, но на верхней палубе линкора «Иггдрасиль» царил идеальный микроклимат. Защитные экраны Альдегира отсекали шотландскую сырость, пропуская лишь мерный шум волн, бьющихся о скалистый берег далеко внизу.
Гарри стоял у фальшборта, сняв куртку и оставшись в одной тонкой черной безрукавке. Прохладный поток воздуха приятно овевал разгоряченную кожу. В правой руке он держал револьвер, плавно поворачивая барабан пальцами левой руки. Щелчки зачарованного механизма звучали ритмично, словно удары метронома. Багровый след Гейса на его ключице по-прежнему тлел тусклым светом, но пространственные контуры, наложенные Нацуки, блокировали любую попытку чужеродного контракта проникнуть в глубинные слои духовного ядра.
– Ты снова не спишь, – раздался мягкий, шелковистый голос.
Ля Фолия подошла неслышно, кутаясь в отороченную горностаем мантию. Ее длинные серебряные волосы были распущены и струились по плечам, переливаясь в свете бортовых фонарей. Принцесса встала рядом, положив изящные ладони на перила, и повернула к нему лицо:
– Разведка перехватила вечерние донесения британцев. Они в панике, Гарри. Твое появление в компании Ведьмы Бездны и Четвертого Истинного Предка вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Министерство экстренно стягивает авроров в Хогсмид, а Дамблдор уже трижды за день запирался в кабинете с иностранными судьями.
– Пусть дергаются, – Гарри загнал револьвер в кобуру на бедре. – Их страх делает их предсказуемыми. Меня больше волнует арена.
– Драконы, – позади них послышался сухой стук каблуков, и из шлюзовой камеры на палубу вышла Саяка. Она несла две чашки с дымящимся травяным отваром. – Юкина перехватила отчеты егерей из Запретного леса. Они привезли пять самок. Настоящих гнездящихся чудовищ. И самое крупное досталось тебе.
– Венгерская хвосторога, – Гарри принял из рук Кирасаки чашку, на мгновение переплетя свои пальцы с ее тонкими пальцами. – Самая агрессивная тварь из всего выводка. Очередная «случайность» жеребьевки Дамблдора?
– Разумеется, – фыркнула Саяка, вставая по левую руку от юноши и сердито прищурившись в сторону темнеющего замка. – Они хотели подставить тебя. Расчет был на то, что «сквиб» запаникует и либо сбежит, потеряв магию от Гейса, либо погибнет под струей драконьего пламени. А для своего ненаглядного Годрика они приготовили шведского тупорылого дракона — самого спокойного и медлительного.
– Какая дешевая, провинциальная интрига, – Ля Фолия рассмеялась, сделав глоток из чашки Гарри прямо у него из рук. Ее изумрудные глаза весело сверкнули. – Они искренне считают драконов вершиной магической мощи. Бедные, наивные европейцы. Они никогда не видели, как высшие вампирские фамильяры раскалывают горные хребты.
– Дракон — это не просто зверь, – в воздухе позади них раздался легкий пространственный хлопок, и на палубу опустилась Нацуки Минамия. Ее кружевной зонтик был сложен, а взгляд синих глаз казался холоднее вечной мерзлоты. – Это древний магический реактор из плоти и чешуи. Их пламя насыщено первородным эфиром. Гарри.
– Да, сенсей? – юноша мгновенно подобрался, почтительно склонив голову.
– Ты выйдешь на арену не для того, чтобы показывать трюки, – Нацуки подошла ближе, ее каблучки мерно цокали по металлическому настилу. – Ты выйдешь, чтобы продемонстрировать превосходство боевой школы Итогами. Твоя задача — не украсть золотое яйцо, как трусливый вор, а подчинить пространство вокруг зверя. Ты должен показать им, что древняя кровь Поттеров, которой так гордится твой никчемный отец, не стоит и пыли под сапогами магов Бездны.
– Я понял, Нацуки-сенсей, – твердо ответил Гарри. – Я не разочарую вас.
– Я знаю, что не разочаруешь, – черты лица миниатюрной ведьмы на секунду смягчились, и в глубине ее глаз мелькнула почти материнская теплота. – Иди спать. Завтра утром начнется цирк, и тебе понадобятся все силы.
Нацуки развернулась и исчезла в мерцающем сиреневом портале, оставив молодых людей втроем.
Ля Фолия лукаво посмотрела на Саяку:
– Ну что, капитан Кирасака? Приказ наставника слышала? Нашему чемпиону требуется полноценный отдых. Пойдешь с нами или будешь стоять на страже у дверей, заливаясь краской?
– Ля Фолия! – вспыхнула боевая танцовщица, сердито сжав кулаки, но отступать не стала. – Я… я просто прослежу, чтобы ты не приставала к нему до утра! Ему нужны силы для боя!
– Конечно-конечно, исключительно ради дела, – рассмеялась принцесса, увлекая Гарри за собой в тепло кают-компании.
***
Утро двадцать четвертого ноября выдалось морозным и ясным.
Вокруг огромного каменистого загона, выстроенного на опушке Запретного леса, ярусами вздымались деревянные трибуны. Тысячи студентов Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга, преподаватели, чиновники Министерства и иностранные гости заполняли сектора, создавая непрерывный, гудящий гул. Флаги факультетов трепетали на холодном ветру, а в воздухе явственно пахло серой, горелым мясом и сырой землей.
В шатре для чемпионов царила гнетущая тишина.
Седрик Диггори непрерывно мерил шагами узкое пространство между парусиновыми перегородками, его пальцы то и дело сжимали древко палочки. Флёр Делакур сидела на скамье, бледная до полупрозрачности, и тихо шептала защитные формулы на французском. Виктор Крам застыл в углу, насупившись и не глядя ни на кого.
Годрик Поттер восседал на мягком кресле в центре шатра. Рядом с ним суетился Джеймс, непрерывно поправляя сыну воротник ало-золотой мантии:
– Помни, Годрик: главное — уверенность. Ты отрабатывал трансфигурацию камней и конъюнктивитус. Как только дракон отвлечется — рывок за яйцом. Вся Британия смотрит на тебя. Ты наш герой!
– Я знаю, пап, – сквозь зубы бросил Годрик, но его зрачки были расширены от ужаса, а ладони, лежавшие на коленях, мелко дрожали.
В шатер вошел Людо Бэгмен с широким фиолетовым мешком в руках, а за ним, тяжело опираясь на трость, прошествовал Барти Крауч-старший.
– Ну что, дамы и господа! – жизнерадостно прогремел Бэгмен, хотя в его глазах читалась нервозность. – Время пришло! Тянем жребий, чтобы определить вашего противника и очередность выхода!
Флёр вытянула первую миниатюрную копию — уэльского зеленого дракона с номером два на шее. Седрику достался шведский тупорылый под номером один. Крам вытащил китайского огненного шара с тройкой.
Когда очередь дошла до Годрика, Джеймс победно усмехнулся. Младший Поттер сунул руку в мешок и вытащил фигурку с номером четыре — украинского железнобрюха, массивного серого ящера, чьи движения были предсказуемыми и медленными.
– Превосходно! – выдохнул Джеймс, хлопнув сына по плечу. – Мы готовились к нему!
В мешке осталась последняя фигурка.
Гарри, стоявший у самого входа в шатер со скрещенными на груди руками, даже не шелохнулся. Он был одет в свою привычную темную боевую форму Итогами. Никакой защиты, кроме зачарованной ткани куртки и тяжелых сапог. На бедре покоился револьвер, за плечом — клинок Бездны.
– Мистер Поттер… – Бэгмен нервно сглотнул, протягивая мешок юноше.
– Оставьте себе, мистер Бэгмен, – спокойно произнес Гарри. – Мы оба знаем, что там венгерская хвосторога под номером пять. Не тратьте мое время на детские фокусы.
Бэгмен поперхнулся, опустив глаза. Из мешка действительно выглядывала черная шипастая морда самого свирепого дракона в истории состязаний.
– Ты можешь отказаться прямо сейчас, братец, – ядовито процедил Годрик, пытаясь скрыть собственный страх за высокомерием. – Хвосторога — это не уличная собака с твоего острова. Она сожжет тебя до того, как ты успеешь вытащить свои магловские пукалки.
Гарри медленно повернул голову. Его холодный изумрудный взгляд заставил младшего брата подавиться собственными словами и вжаться в спинку кресла:
– Береги дыхание, Годрик. Когда ты выйдешь на песок, оно тебе очень пригодится, чтобы молить о пощаде.
***
Первые три раунда прошли по классическому европейскому сценарию.
Седрик Диггори мастерски превратил валун в лабрадора, отвлекая шведского тупорылого, но дракон в последний момент сменил цель, опалив пуффендуйцу щеку струей пламени. Седрик с трудом выкатил золотое яйцо, заработав бурю оваций от своей школы.
Флёр Делакур попыталась погрузить уэльского зеленого в магический сон. Заклятие сработало, но засыпающая самка храпнула, выбросив сноп искр, отчего шелковая мантия француженки вспыхнула. Девушка сбила пламя водой из палочки, но выглядела растрепанной и напуганной.
Виктор Крам использовал заклятие конъюнктивитуса. Ослепленный китайский огненный шар заметался по арене, раздавив половину настоящих яиц в гнезде, за что судьи безжалостно сняли с болгарина драгоценные баллы.
Затем наступила очередь Годрика.
Когда стадион огласил рев трибун: «Поттер! Поттер! Мальчик-Который-Выжил!», младший Поттер шагнул на арену. Украинский железнобрюх — огромная серая туша весом в шесть тонн — лениво приподнял чешуйчатую голову, охраняя кладку.
Годрик взмахнул палочкой с пером феникса:
– Акцио, «Молния»!
Через минуту над замком просвистела новейшая метла, и гриффиндорец взмыл в воздух. План казался безупречным: облететь неповоротливого ящера на бешеной скорости и спикировать за яйцом. Но Дамблдор и Джеймс не учли одного.
Железнобрюх не стал гоняться за юрким пятном. Он просто расправил огромные кожистые крылья, создав мощнейший воздушный вихрь. Порыв ветра сбил траекторию метлы, и Годрик кубарем покатился по камням прямо к когтистым лапам чудовища.
Трибуны замерли в ужасе. Лили Поттер в судейской ложе пронзительно вскрикнула, закрыв глаза.
Дракон опустил массивную морду, из его ноздрей вырвались клубы едкого дыма. Годрик лежал на спине, судорожно выставив перед собой палочку:
– Экспеллиармус! Ступефай! Редукто!
Красные и синие лучи бессильно разбивались о толстую серую броню дракона, не оставляя даже царапин. Ящер глухо зарычал, занося тяжелую лапу, чтобы раздавить наглеца. Лишь вмешательство Чарли Уизли и дюжины укротителей, ударивших слаженными оглушающими заклятиями в основание шеи зверя, спасло жизнь «национального героя».
Годрик, рыдая от пережитого шока и волоча сломанную метлу, кое-как схватил яйцо и позорно уполз в медицинскую палатку под гробовое молчание стадиона.
Джеймс Поттер сидел в ложе с серым, безжизненным лицом. Великий триумф его рода обернулся унизительным фиаско.
– А теперь… – хриплый, дрожащий голос Людо Бэгмена разнесся над ареной с помощью чар Сонорус. – Наш пятый участник… Чемпион от Особого округа Итогами и королевства Альдегир… Гарри Поттер!
***
Рев, сотрясший каменистую чашу арены, заставил содрогнуться деревянные опоры трибун.
Из глубокой расщелины в скалах на середину загона выползло истинное порождение кошмаров. Венгерская хвосторога.
Черная чешуя отливала антрацитовым блеском, вдоль мускулистого хребта топорщились бритвенно-острые бронзовые шипы, а длинный хвост, увенчанный массивной булавой с зазубренными лезвиями, с глухим треском дробил гранитные валуны. Глаза твари горели первобытной, слепой ненавистью. Она защищала свое гнездо, и любой вдох чужака был для нее смертным приговором.
Гарри вышел из туннеля не спеша.
Его шаги были бесшумными. Он не держал в руках метлу, не выкрикивал защитных чар. Юноша шел прямо к центру арены с опущенными руками, словно прогуливался по набережной Итогами в погожий день.
– Он сошел с ума! – закричал кто-то на слизеринской трибуне. – Он же без палочки!
– Гарри, беги! – донесся отчаянный, надрывный крик Лили из правительственной ложи, но юноша даже не повел бровью.
На королевской трибуне, парящей чуть в стороне под гербом Альдегира, Ля Фолия спокойно пила чай, закинув ногу на ногу. Рядом с ней Саяка Кирасака держала руку на перевязи лука, а Кодзё Акацуки, облокотившись на перила, с легкой усмешкой бросил Юкине:
– Спорим на сотню йен, что он уложится в три минуты?
– Акацуки-семпай, прекратите вести себя так легкомысленно, – укоризненно вздохнула Химэраги, хотя в ее собственной позе не было ни капли беспокойства за Гарри.
Хвосторога заметила двуногого.
Ее горло раздулось, сквозь чешуйки на шее проступило багрово-золотое свечение раскаленной лавы. Зверь издал оглушительный визг и изрыгнул гигантский столб пламени — чистый огненный шквал шириной в добрых десять метров, способный за секунду расплавить рыцарские доспехи.
Стадион зажмурился. Многие первокурсники зажали уши, ожидая истошных воплей сгорающего заживо человека.
Но вопля не последовало.
В метре перед Гарри воздух с глухим щелчком… треснул.
Пространство перед юношей развернулось причудливой сиреневой складкой, образуя идеальную зеркальную воронку субизмерения. Чудовищный поток драконьего пламени с гулом врезался в невидимую грань и… исчез. Без остатка. Словно бурная река, низвергающаяся в бездонную черную дыру. Ни единая искорка, ни одна волна жара не коснулась черной формы юноши. Даже полы его куртки не шелохнулись.
Пламя иссякло. Хвосторога ошарашенно захлопнула пасть, из которой струился серый дым.
– Это… невозможно… – прошептал Дамблдор, неосознанно вставая со своего места. Бузинная палочка в его рукаве вибрировала от чудовищного резонанса. Это были не Протего. Это не был щит стихий. Мальчик просто вырезал кусок реальности перед собой и отправил огонь в небытие.
Гарри поднял правую руку и щелкнул пальцами.
– Связать, – негромко произнес он по-японски.
Звук этого слова потонул в металлическом лязге. Из теней между скалами, прямо из воздуха, из самих трещин в камнях с чудовищной скоростью вырвались десятки массивных черных цепей Глейпнир. Они двигались подобно живым хищным змеям, оплетая мощные лапы дракона, стягивая чешуйчатые крылья, обвивая массивную шею.
Хвосторога взревела от ярости, дернувшись всем телом, способным сокрушать скалы. Но древняя магия Нацуки Минамии, отточенная ее лучшим учеником, держала мертво. Цепи натянулись, вспыхивая зловещими рунами Бездны, и с грохотом вжали шеститонную тушу зверя в гранитные плиты.
Зверь яростно захлопал крыльями, силясь разорвать путы, и взмахнул своим шипастым хвостом. Тяжелая бронзовая булава рассекла воздух, устремившись прямо в висок Гарри со скоростью пушечного ядра.
Юноша не сделал ни шага в сторону.
Его левая рука легла на рукоять короткого клинка за спиной.
Серебряная вспышка. Звук, похожий на звон тончайшего хрусталя, прорезал тишину арены.
Клинок Бездны покинул ножны лишь на треть и с сухим щелчком вернулся обратно.
В ту же секунду пространственный шов прошел сквозь булаву дракона. Массивный полутонный набалдашник с шипами, способный пробить крепостную стену, ровно и чисто разделился на две половины и с глухим стуком упал на песок у ног Гарри, не задев его даже на миллиметр. Срез металла и чешуи был идеально гладким, словно его отполировали ювелиры.
Хвосторога замерла. В ее древнем, первобытном сознании впервые за сотни лет проснулся не просто страх. Это был ужас перед высшим хищником.
Гарри медленно подошел к распластанной на камнях морде дракона.
Он положил ладонь прямо на черный чешуйчатый нос зверя. Глаза юноши вспыхнули чистым, первородным изумрудным огнем, вступая в ментальный резонанс с древним ядром твари.
– Успокойся, – его голос эхом прокатился по арене, отдаваясь в ушах каждого зрителя потусторонним гулом. – Твои яйца останутся целы. Мне не нужна твоя жизнь. Признай силу Бездны и спи.
Дракон судорожно выдохнул. Яростное пламя в глазах Хвостороги медленно угасло, сменившись покорной тьмой. Огромная голова бессильно опустилась на камни, веки сомкнулись. Чудовище погрузилось в глубокий, нерушимый транс под воздействием пространственного давления.
Цепи с легким звоном растворились в воздухе.
Гарри спокойно прошел мимо спящей великанши к гнезду, бережно взял золотое яйцо в левую руку и повернулся к судейской ложе.
На часах Бэгмена прошло ровно две минуты и сорок секунд с момента его выхода на арену.
На трибунах стояла такая тишина, будто все присутствующие разом лишились дара речи. Никто не хлопал. Никто не кричал. Люди просто не могли поверить в то, что только что увидели. Четырнадцатилетний герой Британии едва не погиб, ползая в грязи, а этот брошенный мальчик без единого слова на латыни, без палочки, одними жестами рук подчинил самую опасную тварь Европы, не причинив вреда ни ее кладке, ни самому зверю.
– Время… две минуты сорок секунд! – наконец выдавил побелевший Бэгмен, его голос дрожал мелкой дробью. – Ни… никаких повреждений гнезда! Идеальное выполнение задачи!
Первыми взорвались аплодисментами трибуны Дурмстранга. Суровые северяне, ценившие чистую, сокрушительную мощь превыше всего, вскочили на ноги, приветствуя победителя громогласным ревом. Следом за ними поднялись студенты Шармбатона, пораженные грацией и точностью движений мага.
Студенты Хогвартса сидели в оцепенении.
Драко Малфой за столом Слизерина медленно опустил руки, его лицо выражало смесь благоговейного ужаса и восторга.
– Он… он просто разрезал пространство, – прошептала Гермиона Грейнджер, вцепившись в перила трибуны так, что побелели костяшки пальцев. – Это не трансфигурация… Это высшая пространственная физика, соединенная с некро-магией! Такого нет ни в одной книге школьной библиотеки!
– Да он темный маг! – взвизгнул Рон Уизли, хотя в его голосе слышалась неприкрытая зависть и животный страх. – Вы видели его глаза?! Он чудовище! Его надо запереть в Азкабан!
Судьи начали выставлять оценки.
Мадам Максим, восхищенная абсолютной защитой гнезда и элегантностью исполнения, без колебаний подняла табличку с десяткой.
Игорь Каркаров, сверкая глазами, в которых читалось неприкрытое уважение к боевому искусству высшего ранга, выставил десять баллов.
Барти Крауч-старший, строго следовавший букве регламента и не нашедший ни единого повода для штрафа, сухо поднял десять.
Людо Бэгмен, нервно оглядываясь на Дамблдора, дрожащей рукой показал десятку.
Оставался только директор Хогвартса.
Альбус Дамблдор медленно поднялся. Его старое лицо казалось высеченным из серого гранита. Он посмотрел вниз, прямо в изумрудные глаза своего бывшего подопечного. В этих глазах старик не увидел ни капли того тепла, которое он так рассчитывал пробудить своими речами о семье и искуплении.
Там была лишь бездна. Холодная, безжалостная Бездна, готовая поглотить любого, кто встанет на ее пути.
Дамблдор поднял табличку. Девять баллов. Снижение за «излишнюю демонстрацию темных пространственных практик».
Но этот жалкий жест старика уже ничего не решал. Сорок девять баллов из пятидесяти возможных. Абсолютный, недосягаемый триумф Четвертого Чемпиона.
Гарри даже не взглянул на судейские оценки. Он развернулся и ровным, уверенным шагом направился к выходу с арены.
***
В медицинском шатре пахло настойкой бадьяна и слезами.
Годрик лежал на кушетке, укутанный в три теплых одеяла. Мадам Помфри только что закончила сращивать вывихнутое плечо мальчика, сердито ворча на организаторов за опасные состязания.
Рядом сидела Лили, держа сына за руку и не переставая плакать:
– Все хорошо, милый… все позади. Ты жив, это главное…
Джеймс мерил шагами шатер, его лицо было перекошено от ярости. Он то и дело выглядывал наружу, слушая, как трибуны скандируют имя его старшего сына:
– Это подлог! – прошипел Джеймс, сжимая кулаки до хруста. – Альбус должен аннулировать результаты! Этот щенок применил несанкционированные магловские артефакты! Он подчинил дракона темной магией!
– Замолчи, Джеймс… – тихо, с невыразимой болью произнесла Лили.
– Что «замолчи»?! – взорвался старший Поттер, поворачиваясь к жене. – Ты видела, как он смотрел на нас?! Он презирает нас! Он растоптал все, ради чего мы жили все эти годы! Годрик должен был стать героем турнира, а теперь о нем говорят как о неудачнике, которого спасли егеря!
– Он и есть неудачник, – раздался спокойный голос от входа.
Пологи шатра разошлись, и внутрь вошел Гарри. В его левой руке небрежно покачивалось золотое яйцо. За его спиной замерли Саяка и Юкина, готовые пресечь любую попытку нападения.
– Гарри… – Лили попыталась встать, но ноги не держали ее, и она опустилась обратно на стул.
Годрик, увидев брата, вжался в подушки, натягивая одеяло до самого подбородка:
– Уйди… Уйди отсюда, чудовище!
Гарри остановился в двух шагах от кушетки. Его взгляд скользнул по бледному лицу младшего брата:
– Ты так гордился своим титулом, Годрик. «Мальчик-Который-Выжил». Ты искренне верил, что мир крутится вокруг твоей персоны только потому, что твои родители внушили тебе эту ложь. Но сегодня на арене не было Волан-де-Морта. Там был обычный зверь. И ты сломался в первую же секунду, как только ветер сдул твою любимую метлу.
– Ты заплатишь за эти слова! – Джеймс выхватил палочку, сделав шаг вперед. – Я твой отец! Я глава рода Поттер! Я требую подчинения!
Воздух в шатре мгновенно сгустился до состояния жидкого азота.
Саяка Кирасака не стала обнажать клинок. Она просто сделала полшага вперед, и акустическая волна от ее лука-копья с легким свистом срезала кончик палочки Джеймса ровно на два дюйма. Деревянный обрубок с тихим стуком упал на ковер.
– Опусти руку, старик, – ледяным тоном произнесла боевая танцовщица. – В следующий раз это будет твоя кисть.
Джеймс застыл, глядя на изуродованное древко своего оружия. На его лбу выступили капли холодного пота. Он наконец осознал: для этих людей статус чистокровного мага, офицера аврората или героя войны не значил абсолютно ничего. Они убьют его так же легко, как Гарри разрезал стальной хвост дракона.
Гарри повернулся к Лили. Женщина смотрела на него снизу вверх, ее глаза были полны невыразимой, запоздалой муки:
– Гарри… сынок… неужели в твоем сердце совсем не осталось любви к нам? Неужели мы не можем начать все сначала?
Юноша посмотрел на нее долгим, немигающим взглядом. В его душе не было ни злости, ни торжества победы. Лишь бесконечная пустота между мирами.
– Вы сделали свой выбор тринадцать лет назад, миссис Поттер, – негромко произнес он. – Вы выбрали ложь ради «Высшего Блага». Вы украли мою силу, отдали ее Годрику, а меня выбросили в помойную яму, надеясь, что я тихо исчезну и не буду портить ваш идеальный семейный портрет. Но я выжил. Я обрел настоящую семью, наставника и людей, за которых готов умереть. А вы… вы остались у разбитого корыта своей собственной гордыни.
Он бросил золотое яйцо на свободный стол. Глухой металлический стук прозвучал как удар погребального колокола по всем надеждам семьи Поттеров.
– Первый этап завершен, – Гарри развернулся спиной к семье. – Готовьтесь ко второму. И молитесь, чтобы Черное озеро оказалось к вашему герою более милосердным, чем пламя венгерской хвостороги.
Он вышел из шатра, взметнув полами темной куртки. Саяка и Юкина бесшумно последовали за ним.
В шатре осталась лишь гробовая тишина, нарушаемая тихими, прерывистыми всхлипами Лили Поттер и тяжелым, хриплым дыханием сломленного национального героя Британии.
***
Вечером того же дня в центральном салоне линкора «Иггдрасиль» царило оживление.
Стол ломился от изысканных блюд европейской и японской кухни, доставленных специальным рейсом из Альдегира. Астарта с невозмутимым видом уплетала клубничное пирожное, сидя рядом с Кодзё, который с наслаждением потягивал ледяной томатный сок, обогащенный донорской кровью высшего качества.
– Я же говорил, что он уложится меньше чем за три минуты! – самодовольно осклабился Четвертый Истинный Предок, протягивая ладонь к Юкине. – Гони мои сто йен, Химэраги!
– Семпай, вы неисправимы, – вздохнула девушка, но честно вложила в его ладонь блестящую монетку, пряча легкую улыбку.
Нацуки Минамия сидела в глубоком кожаном кресле, потягивая черный чай из тонкой фарфоровой чашки. Когда Гарри вошел в салон, ведьма окинула его внимательным, оценивающим взглядом:
– Пространственный разрез был выполнен чисто. Но на третьей секунде ты допустил микроколебание при формировании воронки субизмерения. Эфир ушел на четыре миллиметра вправо.
– Я скорректировал угол наклона клинком, сенсей, – Гарри привычно склонил голову.
– Знаю, что скорректировал, – Нацуки едва заметно улыбнулась уголками губ. – Иначе ты бы уже стоял на коленях перед входом в мою комнату, заучивая пространственные таблицы. Не расслабляйся. Второе испытание пройдет на воде. А в стихии воды контроль искажений требует втрое больше концентрации.
– Слушаюсь, Нацуки-сенсей.
– А теперь оставьте победителя в покое, – раздался властный, мелодичный голос.
Ля Фолия Рихавейн подошла к Гарри, держа в руках хрустальный бокал с искрящимся вином. На принцессе было открытое вечернее платье изумрудного цвета, идеально гармонировавшее с цветом его глаз. Она обвила его шею тонкой рукой, притянув к себе, и заглянула в лицо:
– Ты был великолепен, мой рыцарь. Весь дипломатический корпус Альдегира стоял на ушах. Мой отец передал личные поздравления по защищенной линии. Ты показал этим высокомерным британцам, чье слово теперь закон на этом Турнире.
– Это была просто работа, Ля Фолия, – Гарри улыбнулся, обнимая ее за тонкую талию.
– За такую работу полагается королевская награда, – прошептала принцесса ему на ухо, обжигая мочку горячим дыханием.
– Эй! – послышался возмущенный голос Саяки. Боевая танцовщица подошла к ним, надув губы, но в ее глазах сияла неприкрытая нежность и гордость. – Хватит приватизировать Гарри! Мы вообще-то собирались вместе изучить механизм этого дурацкого золотого яйца!
– Яйцо подождет до завтра, Саяка, – Ля Фолия лукаво подмигнула девушке, свободной рукой увлекая и ее в общее кольцо объятий. – Сегодня ночь триумфа. И наш рыцарь принадлежит только нам.
Кирасака покраснела, попыталась что-то возразить, но, встретившись взглядом с Гарри, лишь