← Назад к обзору

Ученик ведьмы бездны версия 2

Звуки глубин и шепот бального зала

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные свинцовые тучи над Шотландским нагорьем. На панорамной террасе флагманского линкора «Иггдрасиль» царило безмятежное тепло, поддерживаемое терморегуляционными экранами. Воздух здесь пах не сыростью Черного озера и прелыми листьями Запретного леса, а цитрусовым антисептиком, крепким кофе и тонким ароматом оружейной смазки.

В центре кают-компании на полированном столе из белого композита покоилось золотое яйцо — трофей первого испытания.

Гарри, одетый в простую черную футболку и армейские тренировочные штаны, сидел на диване, методично перебирая звенья телепортационного контура в разобранном пространственном револьвере. Напротив него, поджав под себя стройные ноги, устроилась Саяка Кирасака. Девушка с нескрываемым подозрением сверлила взглядом блестящий артефакт, словно тот в любую секунду мог выпустить ядовитые шипы.

– И как эта безвкусная позолоченная гиря должна подсказать тебе суть второго этапа? – спросила Саяка, поправляя выбившуюся черную прядь волос. – Европейские маги вообще знают слово «интерфейс» или для них вершина прогресса — это засунуть свиток внутрь полой железки?

– Не ворчи с утра пораньше, Саяка, тебе не идет, – раздался мелодичный голос из открытого шлюза кухни.

Ля Фолия Рихавейн вошла в каюту, неся на серебряном подносе чайник из тончайшего фарфора и тарелку со свежими круассанами. На принцессе был легкий шелковый халат королевского лазурного оттенка, который едва прикрывал ее колени, оставляя плечи соблазнительно открытыми.

– Насколько я осведомлена об обычаях этого варварского турнира, яйцо содержит голосовой шифр, – продолжила принцесса, грациозно опускаясь рядом с Гарри и небрежно положив руку ему на колено. – Открой его, Гарри. Послушаем, чем нас решили удивить хозяева замка.

Гарри отложил тонкую отвертку, вытер пальцы салфеткой и потянулся к замку артефакта.

– Сенсей предупреждала, что внутри может быть ловушка звукового регистра, – заметил он, скользнув взглядом по куполу. – Астарта, включи спектральный анализатор.

– Анализатор активирован, – раздался бесстрастный голос из угла комнаты. Маленькая гомункул Астарта сидела в полукресле, подключив свой портативный терминал к бортовой сети «Иггдрасиля». Ее алые глаза мерцали ровным светом в такт бегущим по экрану строкам кода. – Готова к фиксации акустических колебаний.

Гарри повернул резную верхушку яйца.

Тонкие лепестки из зачарованного золота с мягким щелчком разошлись в стороны.

В то же мгновение по каюте ударил чудовищный, оглушительный вой. Звук напоминал смесь предсмертного вопля утопающего, скрежета ржавого железа по стеклу и визга десятка циркулярных пил.

Саяка мгновенно вскрикнула, зажав уши ладонями. Ля Фолия поморщилась, ее изумрудные глаза опасно сузились, а свободная рука привычно легла туда, где обычно покоилась рукоять пистолета.

Гарри даже не моргнул. Его пальцы вспыхнули сиреневым пламенем Бездны, и вокруг яйца мгновенно схлопнулся идеальный вакуумный куб, вырезанный из окружающего пространства. Вой оборвался так же резко, как и начался. Внутри куба золотой артефакт продолжал беззвучно вибрировать, испуская искаженные звуковые волны, бессильно бившиеся о невидимую границу вакуума.

– Мерзость какая, – выдохнула Саяка, опуская покрасневшие руки. – Это они называют «подсказкой»? Это звуковое оружие неизбирательного действия! За такое применение в городской черте Итогами отдел общественной безопасности влепил бы пять лет каторжных работ!

– Астарта завершила первичную декомпиляцию спектра, – монотонно доложила девочка, быстро стуча маленькими пальчиками по клавиатуре. – Вывод: модуляция звука искажена плотностью земной атмосферы. Акустический профиль рассчитан на распространение в водной среде с плотностью от одной целой двух сотых до одной целой пяти сотых грамма на кубический сантиметр.

Гарри слегка приподнял бровь:

– Вода?

– Черное озеро, – кивнула Ля Фолия, сделав изящный глоток чая. – Оно находится прямо под нами. В европейском фольклоре полно существ, чьи голоса на суше превращаются в визг, а под водой звучат как песнь. Сирены. Тритоны. Или их северные родственники — русалки.

– Астарта, симуляция водной среды, – приказал Гарри.

– Принято.

Маленький голографический проектор на столе замигал, пропуская пойманную звуковую дорожку через алгоритм акустического преломления в пресной воде. И жуткий визг мгновенно преобразился.

Теперь над столом звенел низкий, жутковатый, но при этом странно притягательный хор голосов:

*Ищи нас там, где слышен наш напев,* *На суше мы не пели, онемев.* *И мы споем, пока ты будешь плыть,* *О том, что мы сумели утащить.* *У нас добыча — то, что ты любил,* *Один лишь час тебе озерных сил,* *Чтоб отобрать ее и всплыть на свет,* *А через час надежды больше нет...*

Голоса затихли. В комнате повисла тяжелая тишина.

Саяка медленно опустила кружку на стол. Ее брови сошлись на переносице:

– «То, что ты любил»? «Один лишь час»? Гарри… они что, собираются взять заложников?

– Традиция Турнира, – послышался холодный, резкий щелчок закрывающегося зонтика.

В дверях бесшумно материализовалась Нацуки Минамия. Ведьма Бездны была одета в безупречное черное платье с кружевным воротником, ее фарфоровое личико не выражало абсолютно ничего, но в синих глазах застыл арктический холод:

– В шестнадцатом веке на дно озера погружали слуг или домашний скот. В восемнадцатом веке регламент ужесточили — под воду отправляли тех, кто наиболее дорог чемпионам. Их погружают в магический сон и привязывают ко дну.

– Они посмеют тронуть кого-то из нашей делегации? – голос Ля Фолии потерял всякую игривость, превратившись в звенящую сталь. – Без согласия короны Альдегира?

– Директор Дамблдор считает, что законы его маленького острова стоят выше международного права, – Нацуки прошла к столу и лениво взглянула на яйцо. – Сегодня утром ко мне подходил мистер Крауч. Заикался, потел, но пытался намекнуть, что организаторам потребуется «содействие» со стороны наших девушек для подготовки арены.

Саяка вскочила на ноги, ее рука мгновенно легла на перевязь лука-копья «Дер Фрайшютц»:

– Пусть только сунутся! Я прострелю любому британскому магу колено раньше, чем он успеет достать свою щепку!

– Успокойся, Кирасака, – бросила Нацуки, и в ее голосе прозвучало нечто такое, отчего даже яростная боевая танцовщица послушно замерла. – Никто из вас не опустится на дно этой помойки. Если старый паук Дамблдор думает, что сможет использовать вас как рычаг давления на Гарри, он сильно заблуждается. Я уже уведомила канцелярию Министерства: любая попытка наложить сонные чары на членов иностранного дипломатического корпуса будет расценена как похищение королевских особ с последующим открытием огня из главного калибра «Иггдрасиля».

– И что ответил Крауч? – поинтересовался Гарри.

– Побледнел и сбежал, – тонко усмехнулась Ведьма Бездны. – Однако контракт Турнира непреклонен. Магия озера потребует жертву для выкупа. Но об этом мы позаботимся позже. Сейчас у вас другая проблема. Более раздражающая.

– Какая? – нахмурился Гарри.

Нацуки щелкнула пальцами. В воздухе развернулось официальное письмо на плотном пергаменте с гербом Хогвартса:

– Святочный бал. Двадцать пятое декабря. Традиционное открывающее мероприятие. Чемпионы обязаны открыть танцы в паре со своими спутниками. И поскольку ты являешься чемпионом от целого сектора, твое присутствие строго обязательно.

Гарри со стоном откинулся на спинку дивана:

– Сенсей… я обучался магии Бездны, пространственному фехтованию и баллистике. Я могу уничтожить взвод демонов высшего ранга. Зачем мне танцевать на британском балу?

– Затем, мой неотесанный ученик, что это часть дипломатической войны, – Нацуки постучала кончиком зонтика по его колену. – Ты явишься туда. Ты покажешь этим спесивым аристократам, как выглядит истинная элита. И сделаешь это так, чтобы твой биологический отец подавился собственным шампанским.

Ля Фолия лукаво прищурилась, скользнув взглядом по помрачневшему лицу Гарри:

– О, не переживай, мой доблестный рыцарь. Дворец Альдегира славится своими вальсами. А что касается спутницы… – принцесса перевела насмешливый взгляд на покрасневшую Саяку. – Думаю, у нас не возникнет проблем с выбором. Мы пойдем втроем. Пусть консервативная Европа захлебнется от зависти.

***

Весть о приближающемся Святочном бале всколыхнула Хогвартс сильнее, чем появление венгерской хвостороги.

Стены древнего замка гудели. Студенты старших курсов сбивались в стайки, шептались по углам, выискивая взглядами потенциальных партнеров. Мадам Помфри сбивалась с ног, выдавая первокурсникам зелья от прыщей, а в совятне стоял такой ажиотаж, что птицы валились с насестов от усталости, доставляя посылки с парадными мантиями со всей Британии.

В гостиной Гриффиндора царила странная, нервозная атмосфера.

Годрик Поттер, чье плечо наконец зажило благодаря лучшим мазям святого Мунго, сидел в самом глубоком бархатном кресле у камина. В руках он держал стакан с огневиски — привилегия, на которую старосты закрывали глаза из уважения к «Мальчику-Который-Выжил».

– Я говорю тебе, Годрик, ты должен пригласить самую красивую девушку школы! – горячо убеждал его Рон Уизли, вертя в руках парадную мантию кошмарного бордового цвета с облезлыми кружевами. – Дафну Гринграсс со Слизерина или, скажем, Чжоу Чанг с Когтеврана! Ты герой! Ты открываешь бал! Все должны смотреть на тебя, а не на этого… твоего брата!

– Заткнись, Рон, – процедил Годрик, делая глоток.

Внутри у него все клокотало от черной, удушающей зависти. Куда бы он ни пошел, он слышал только шепотки. В коридорах больше не восхищались его спасением на метле. Все обсуждали Гарри. Обсуждали то, как тот без единого слова разрезал стальной хвост дракона. Обсуждали белоснежный линкор, зависший над озером. Обсуждали прекрасную серебряноволосую принцессу, которая держала его брата за руку.

В гостиную вошел Джеймс Поттер. Как старший наставник и преподаватель дуэльного мастерства, он имел право посещать башню факультета.

– Годрик, – Джеймс выглядел осунувшимся, в его волосах прибавилось седины, а взгляд метал громы и молнии. – Мы с директором обсудили план на завтрашний вечер.

– Какой еще план, пап? – буркнул Годрик.

– Твоей спутницей станет Ромильда Вейн или кто-то из чистокровных семей Священных Двадцати Восьми. Мы должны укрепить наши связи, – Джеймс опустил руку на плечо сына. – А что касается Гарри… Альбус подготовил почву. На бал приглашены члены Визенгамота и верхушка Министерства. Мы публично предложим мальчику примирение. Перед всей Европой. Если он откажется от руки собственной матери при включенных камерах репортеров — общественное мнение сотрет его в порошок. Никакая принцесса не спасет его репутацию. Ему придется вернуться под наше крыло.

– А если он опять достанет свои железки? – нервно спросил Годрик, вспоминая жуткий холод в глазах брата.

– Не посмеет, – отрезал Джеймс, хотя его собственная ладонь невольно дернулась к бедру, где висела новая палочка взамен срезанной Саякой. – Там будет сам министр Фадж, иностранные послы и весь цвет нашей магии. Он всего лишь мальчишка, возомнивший себя богом среди азиатских дикарей. Завтра мы поставим его на место.

***

Вечер двадцать пятого декабря накрыл замок Хогвартс сияющим снежным покрывалом.

Большой зал преобразился до неузнаваемости. Стены были затянуты переливающимся серебристым инеем, с заколдованного потолка мерно падал теплый, тающий в воздухе снег, а в центре высились десятки ледяных скульптур, подсвеченных изнутри магическими кристаллами. Сотни гостей в роскошных бархатных и шелковых мантиях кружили вдоль стен, потягивая игристое вино и непрерывно перешептываясь.

Музыканты группы «Ведуньи» настраивали свои причудливые инструменты на помосте.

Судьи Турнира стояли отдельной группой. Каркаров в тяжелой меховой мантии что-то тихо втолковывал Виктору Краму, рядом с которым зарделась Гермиона Грейнджер в нежно-голубом платье. Мадам Максим грациозно беседовала с Хагридом, а Флёр Делакур под руку с Роджером Дэвисом ловила на себе завистливые взгляды доброй половины зала.

Дамблдор в ослепительно-фиолетовой мантии, расшитой золотыми полумесяцами, беседовал с Корнелиусом Фаджем. Рядом с ними застыли Джеймс и Лили Поттеры. Лили была в изумрудном шелковом платье — цвете ее глаз, цвете глаз ее первенца. Ее пальцы нервно теребили золотой кулон, а взгляд был неотрывно прикован к дубовым дверям.

– Внимание! – громогласно объявила профессор Макгонагалл, стукнув тростью по полу. – Чемпионы Турнира Трех Волшебников!

Двери зала распахнулись.

Первыми вошли Седрик Диггори и Чжоу Чанг, встреченные теплыми аплодисментами хаффлпаффцев и когтевранцев. За ними проследовали Крам с Гермионой и Флёр со своим кавалером. Четвертым шел Годрик Поттер, под руку с хорошенькой шестикурсницей-гриффиндоркой. На младшем Поттере был парадный темно-алый камзол с фамильными запонками рода, но его улыбка казалась натянутой, а плечи были сведены судорогой.

Зал взорвался приветственными криками, но овации внезапно захлебнулись на полуслове.

Музыка стихла. Сотни людей замерли, глядя в распахнутый дверной проем.

Там, в легком мареве мерцающего сиреневого света, появилась делегация Особого округа Итогами.

Первым шел Кодзё Акацуки. Четвертый Истинный Предок выглядел на редкость элегантно в строгом угольно-черном европейском смокинге, хотя его галстук-бабочка был слегка сбит набок, выдавая привычную небрежность. Под руку его держала Юкина Химэраги, облаченная в традиционное японское кимоно кремового цвета с вышитыми золотом журавлями. Ее серебряное копье, запечатанное в изящный футляр, висело за спиной, подчеркивая статус вооруженного эскорта.

Следом за ними шествовала Нацуки Минамия. Ведьма Бездны выбрала для бала викторианское бальное платье полуночно-синего цвета, усыпанное микроскопическими кристаллами, напоминавшими звездное небо. Ее кружевной зонтик был сложен, а взгляд синих глаз заставлял взрослых авроров у дверей непроизвольно вытягиваться в струнку и задерживать дыхание.

А затем вошли они.

По залу прокатился единый, ошеломленный вздох.

В центре шел Гарри Поттер. На нем не было ни неуклюжей мантии британских магов, ни привычной боевой формы. Юноша был одет в парадный офицерский колет высшего командования Альдегира из белоснежной ткани, расшитый золотыми дубовыми листьями по воротнику-стойке. Черные брюки с золотыми лампасами идеально сидели на мускулистых ногах, а через плечо тянулась алая шелковая лента с орденом Полярной Звезды. Его черные непослушные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая холодное, благородное лицо с резкими чертами и горящими, гипнотическими изумрудными глазами.

Но истинный шок вызвали его спутницы. Их было двое.

По правую руку от Гарри шла первая принцесса Альдегира, Ля Фолия Рихавейн. Ее серебристые волосы были уложены в сложную высокую прическу, скрепленную платиновой тиарой с бриллиантами чистейшей воды. Платье принцессы из тяжелого серебряного шелка с глубоким декольте и длинным шлейфом струилось при каждом шаге, открывая точеные плечи. Она держала Гарри под руку с властным, царственным спокойствием законной госпожи.

По левую руку от юноши шла Саяка Кирасака. Всегда строгая, застегнутая на все пуговицы боевая танцовщица сегодня преобразилась до неузнаваемости. На ней было облегающее вечернее платье цвета запекшейся крови с дерзким разрезом от бедра, подчеркивающим ее идеальные, натренированные ноги. Ее короткие темные волосы были украшены тонкой рубиновой заколкой, а на обнаженной шее мерцало колье из зачарованного серебра. Она слегка смущалась под сотнями направленных на нее взглядов, на ее щеках играл нежный румянец, но ладонь, лежавшая на предплечье Гарри, сжимала его ткань уверенно и крепко.

– Мерлин всемилостивый… – выдохнул кто-то за столом Слизерина. Драко Малфой выронил бокал с соком, не сводя глаз с двух неземных красавиц, сопровождавших «сквиба».

– Это… это невозможно! – прошипела Пэнси Паркинсон, зеленея от зависти. – По правилам положен только один партнер!

– Правила составлялись для обычных студентов, мисс Паркинсон, – холодно заметил проходивший мимо профессор Снейп, чей взгляд застыл на лице Гарри. Зельевара била мелкая дрожь. В этот момент Гарри не был похож на Джеймса. Он не был похож и на Лили. В нем сквозила холодная, безупречная грация хищника из высших эшелонов иной цивилизации.

Музыканты, опомнившись под суровым взглядом Макгонагалл, ударили по струнам. Зазвучал торжественный, медленный вальс.

Чемпионы вышли в центр зала.

Годрик попытался повести свою партнершу, но его движения были дергаными, нервными. Он постоянно сбивался с такта, озираясь по сторонам и скрежеща зубами от ярости.

В отличие от него, Гарри двигался с пугающим, сверхъестественным совершенством.

Он плавно скользил по натертому паркету, ведя за собой сразу обеих девушек. Пространственная магия, которой обучила его Нацуки, сделала его восприятие дистанции абсолютным. Он сменял хват, передавая руку Саяки в ладонь Ля Фолии, закручивая их в синхронном, сложнейшем тройном пируэте, который на королевских балах в Альдегире считался вершиной придворного искусства. Серебряный шелк принцессы и алый бархат воительницы переплетались вокруг его белого колета, создавая завораживающий вихрь красоты, силы и неприкрытой чувственности.

Зал затаил дыхание. Даже Фадж забыл про свой бокал, завороженно глядя на танец.

Когда финальный аккорд растаял под сводами зала, Гарри завершил движение, легко опустившись на одно колено и удерживая за талии обеих склонившихся к нему девушек.

Большой зал взорвался громоподобными овациями. Студенты Дурмстранга стучали кубками по столам, француженки из Шармбатона восторженно аплодировали, а многие гриффиндорки и когтевранки открыто вздыхали, глядя на черноволосого чародея.

Гарри поднялся, запечатлев легкий, едва заметный поцелуй сначала на тыльной стороне ладони Ля Фолии, а затем — на зардевшейся щеке Саяки.

– Ты наступил мне на подол на третьем такте, – шепнула Кирасака, пытаясь скрыть пылающее лицо за веером.

– Это была оптическая иллюзия, милая, – усмехнулся Гарри.

– Ты был великолепен, мой рыцарь, – промурлыкала Ля Фолия, поправляя воротник его колета. – Посмотри на своих так называемых родителей. Кажется, твоя мать сейчас упадет в обморок, а у отца лопнут глаза.

Гарри повернул голову.

Джеймс и Лили Поттеры медленно пробирались сквозь расступающуюся толпу прямо к ним. За их спинами, тяжело ступая, шествовал Альбус Дамблдор, а по пятам следовала Рита Скитер, чье прыткопишущее перо уже строчило в блокноте с чудовищной скоростью.

– Гарри, – голос Лили дрожал. Она подошла вплотную, игнорируя холодные взгляды Саяки и Юкины, шагнувших вперед. – Сынок… ты был прекрасен. Этот танец… это было чудо.

– Благодарю, миссис Поттер, – сухо ответил Гарри, даже не склонив головы. – Рад, что дипломатический этикет Альдегира произвел на вас впечатление.

– Гарри, довольно этой официальщины! – громко, привлекая внимание окружающих, заговорил Джеймс. Он расправил плечи, натянув на лицо широкую, благородную улыбку кающегося отца. – Сегодня праздник. Рождество! Время, когда семьи должны объединяться, забывая старые распри! Мы совершили ошибку, мы признаем это перед всей магической Британией!

Толпа вокруг замерла. Репортеры жадно ловили каждое слово.

– Твоя мать не спала ночами, – продолжал Джеймс, повышая голос так, чтобы его слышали даже в дальних углах зала. – Твой брат Годрик ждет твоего возвращения. Мы предлагаем тебе мир, сын. Вернись в родовое поместье. Вернись в семью Поттер. Твое место — среди нас, защитников света!

Джеймс с пафосом протянул руку для рукопожатия, застыв в лучах вспышек колдокамер.

В зале повисла мертвая тишина. Все ждали слезливой сцены воссоединения. Дамблдор благожелательно улыбался в бороду, прикрыв глаза за стеклами очков-половинок. План казался безупречным: отказ от протянутой руки отца в Рождество выставит Гарри бессердечным чудовищем.

Гарри посмотрел на протянутую руку Джеймса. Затем медленно перевел взгляд на лицо отца.

В его глазах не было ни капли сомнения. Лишь бесконечная, ледяная Бездна.

– Семья? – негромко произнес Гарри. Его голос не был громким, но благодаря зачарованной тишине зала он разнесся под сводами подобно удару колокола. – Какое красивое слово, Джеймс. Ты вспомнил о семье, когда я победил венгерскую хвосторогу за две минуты? Или когда увидел за моей спиной боевую мощь целого королевства?

Улыбка на лице старшего Поттера дрогнула:

– Гарри… о чем ты?..

– Где была твоя «семья», когда мне было шесть лет? – Гарри сделал шаг вперед, и Джеймс невольно отшатнулся от исходящего от юноши тяжелого давления. – Когда меня морили голодом в темном чулане Дурслей? Где была твоя любовь, когда меня избивали за то, что я случайно зажег упавшую спичку остатками изуродованной вами магии?

Лили судорожно всхлипнула, прижав руки к рту.

– Вы не просто бросили меня, – продолжал Гарри, и в его голосе зазвучал сухой металл. – Вы провели ритуал выкачивания сил. Вы разорвали мои духовные каналы в младенчестве, чтобы напитать ядро вашего драгоценного Годрика. Вы сделали из меня инвалида и выбросили на помойку, чтобы я не напоминал вам о вашем преступлении. А когда маглы вывезли меня в Итогами и оставили умирать в порту среди низших упырей — вы праздновали очередной день рождения национального героя.

По залу прокатилась волна потрясенного ропота. Студенты переглядывались в ужасе. Чиновники Министерства начали отводить глаза.

– Ложь! – взвизгнул подошедший Годрик, чье лицо побагровело от стыда и бешенства. – Это все темная пропаганда! Ты завидуешь мне! Ты просто сквиб, нахватавшийся восточных фокусов!

– Молчать, щенок, – раздался резкий, ледяной голос.

Нацуки Минамия подошла неслышно. Ее взгляд остановился на Годрике, и мальчик мгновенно онемел, почувствовав, как невидимая гравитационная удавка сдавливает его горло.

Ведьма Бездны повернулась к Дамблдору:

– Директор. Ваши жалкие театральные постановки оскорбляют достоинство дипломатической миссии. Гарри Поттер больше не принадлежит вашему роду. Кровные узы были сожжены ритуалом отречения, который вы сами составили двенадцать лет назад. Еще одна подобная публичная провокация — и правительство Альдегира опубликует полные протоколы допросов четы Дурслей в Международной конфедерации магов. С подробными колдографиями детских травм и медицинскими заключениями.

Фадж рядом с Дамблдором позеленел:

– Альбус… ради Мерлина… какие еще протоколы?! Вы же говорили, что мальчик жил в достатке!

Дамблдор медленно опустил взгляд. Его маска мудрого старца окончательно треснула, обнажив усталое, загнанное в угол лицо старого интригана, чья партия рассыпалась на глазах:

– Мисс Минамия… я лишь хотел блага для этой семьи…

– Вы хотели спасти свою репутацию, старик, – отрезал Гарри.

Юноша развернулся спиной к Поттерам, взяв под руки Саяку и Ля Фолию.

– Бал окончен. Мы возвращаемся на корабль.

– Гарри, стой! – Джеймс в отчаянии рванулся вперед, его рука потянулась к плечу первенца. – Ты не уйдешь так просто! Ты все еще Поттер по крови!

Он не успел коснуться ткани колета.

Воздух между ними разорвался багровой вспышкой. Кодзё Акацуки сделал полшага в сторону, загораживая Гарри. В карих глазах Четвертого Истинного Предка полыхнула первородная бездна вампирской жажды крови. Огромная, невидимая для простых людей тень двенадцатого фамильяра — пламенного коня Альресхи — на долю секунды взметнулась под потолком зала, заставив все ледяные скульптуры мгновенно превратиться в пар.

Джеймса Поттера отбросило назад на пять метров. Он с грохотом врезался в стол с напитками, осыпав себя осколками хрусталя и залив мантию красным вином.

– Тебе же сказали русским языком, мужик, – лениво протянул Кодзё, разминая шею. – Руки при себе держи. А то ведь могу и не сдержаться. Я сегодня еще толком не ужинал.

В зале воцарилась гробовая, леденящая тишина. Ни один аврор не посмел шевельнуться. Все присутствующие нутром ощутили: еще одно движение — и замок превратится в братскую могилу.

Делегация Итогами двинулась к выходу. Никто не посмел встать у них на пути.

Гарри шел вперед, не оборачиваясь. Он чувствовал, как тепло ладоней Саяки и Ля Фолии прогоняет остатки холода из его сердца. Прошлое было мертво. Его семья лежала в грязи позади него, захлебываясь собственным ядом.

А впереди его ждали темные, ледяные глубины Черного озера.

***

Полночь на линкоре «Иггдрасиль» наступила тихо.

В просторной каюте Гарри стоял у панорамного окна, глядя на темную, неподвижную гладь озера далеко внизу. Вода казалась черным зеркалом, хранящим древние, забытые тайны.

Дверь тихо скользнула в паз.

Саяка вошла в комнату, уже сменив бальное платье на удобный домашний халат. Она подошла сзади, молча положив голову ему на плечо и обвив руками его талию:

– Ты держался потрясающе. Я… я так гордилась тобой там, в зале.

– Спасибо, Саяка, – Гарри накрыл ее пальцы своими. – Если бы не вы с Ля Фолией, я бы, наверное, просто снес отцу голову прямо у них на глазах.

– И правильно бы сделал, – послышался голос принцессы. Ля Фолия появилась следом, неся два хрустальных бокала. Ее серебряные волосы свободно падали на плечи. – Европейские аристократы понимают только силу. Сегодня ты нанес им сокрушительное поражение в их собственной игре. Но завтра… начнется подготовка ко второму этапу.

– Нацуки-сенсей права, – Гарри повернулся к девушкам. – Озеро не отдаст заложника просто так. Магический контракт Кубка требует выкупа. Если они не смогут забрать никого из вас… кого они погрузят на дно?

– Разведка перехватила вечернее распоряжение Дамблдора, – Ля Фолия сделала глоток вина, ее взгляд стал предельно серьезным. – Старик загнан в угол. Он понимает, что не может тронуть Альдегир. Поэтому он решил использовать самое абсурдное решение, которое только мог придумать его воспаленный мозг.

– Какое? – нахмурилась Саяка.

– Твой школьный сундук, – Ля Фолия не сдержала короткого смешка. – Точнее, реликвию, которую они считают твоей единственной связью с прошлым. Меч Годрика Гриффиндора, который Дамблдор изъял из кабинета, и… фамильное кольцо Поттеров, которое Джеймс привез из поместья. Они собираются объявить, что «величайшая потеря» Гарри Поттера — это его родовое наследие, которое он должен отвоевать у русалок.

Гарри замер на секунду, а затем искренне, от души рассмеялся. Этот смех был чистым, освобождающим:

– Фамильное кольцо? Старый кусок железа, который я в глаза не видел? Они действительно ничего не понимают. Они меряют меня своими мерками золота и гербов.

– Тем