Учитель
Утренняя роса и отзвуки шторма
Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь стрельчатые окна Южного Храма Воздуха, казались Юми сегодня особенно беспардонными. Они нагло плясали на её веках, заставляя окончательно вынырнуть из тяжелого, глубокого сна, в котором она тонула последние несколько часов. Юми попыталась шевельнуться, чтобы укрыться от света, и тут же издала сдавленный стон, который больше походил на хрип раненого зверя.
Её тело не просто болело — оно ощущалось как одна большая, пульсирующая гематома. Каждая мышца, каждый сустав ныли так, будто её пропустили через камнедробилку в Царстве Земли, а затем на всякий случай хорошенько отходили посохом. Ощущения внизу живота были особенно острыми: тянущая, горячая тяжесть напоминала о каждом мгновении прошедшей ночи.
Осторожно, стараясь не делать резких движений, Юми приподняла край шелковой простыни и посмотрела на себя. На её молочно-белой, фарфоровой коже, которую она всегда так берегла, расцветали «метки». Аанг не скромничал. Темные пятна на плечах, отчетливые следы пальцев на бедрах и россыпь багровых отметин на шее и ключицах выглядели как карта его завоеваний.
– Ненасытный монах... – прошептала она, и её собственный голос показался ей чужим — сорванным и низким.
В этот момент массивная дверь покоев тихо скрипнула. Юми замерла, инстинктивно натягивая простыню до самого подбородка. В комнату вошел Аанг.
Он не шел — он буквально плыл, окруженный аурой такого беспросветного, лучистого счастья, что Юми захотелось запустить в него подушкой. В руках он нес поднос с фруктами, дымящимся чаем и какими-то лепешками. Его волосы, отросшие за время её отсутствия, были слегка растрепаны, а в серых глазах всё еще плескались искры вчерашнего триумфа.
– Доброе утро, любовь моя, – произнес он, и в его голосе было столько нежности и самодовольства, что Юми невольно зажмурилась.
Он поставил поднос на край кровати и присел рядом. Матрас прогнулся под его весом, и Юми снова охнула от того, как отозвалось её тело на это легкое движение.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Аанг, протягивая руку, чтобы погладить её по щеке.
Юми открыла глаза и посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом.
– Знаешь, Аанг... – она сделала паузу, пытаясь прочистить горло. – Лысым ты мне нравился гораздо больше. Может, побреешься?
Аанг замер, его рука зависла в воздухе. Он явно не ожидал такого приветствия.
– Почему? – растерянно моргнул он. – Тебе не нравятся мои волосы? Ты же сама вчера... ну...
– Вчера я была в состоянии аффекта, – отрезала Юми, хотя краска стыда всё же мазнула по её скулам при воспоминании о том, как именно она использовала эти самые волосы. – А сегодня я чувствую себя так, будто на меня наступил Аппа. Причем трижды. И каждый раз он при этом приплясывал.
Аанг виновато улыбнулся, но в глубине его глаз промелькнуло нечто такое, что говорило: он ни о чем не жалеет.
– Прости, Юми. Я... я просто слишком долго ждал. Я не всегда мог контролировать силу, – он осторожно взял её за руку и поцеловал ладонь. – Дай мне помочь. Я принес мазь из синих водорослей, Катара дала её мне вчера «на всякий случай».
– На всякий случай? – Юми возмущенно приподняла бровь. – Значит, она знала, что ты превратишься в дикое животное? Прекрасно. Просто великолепно. Пойду и утоплюсь в ближайшем фонтане от позора.
– Ты никуда не пойдешь, – Аанг мягко, но непреклонно надавил ей на плечи, укладывая обратно на подушки. – Ты сейчас будешь завтракать и лечиться.
Он начал аккуратно отгибать простыню, и Юми на мгновение затаила дыхание. Она ожидала, что снова вспыхнет от смущения, но то, как Аанг смотрел на следы своего присутствия на её теле, заставило её замолчать. В его взгляде не было похоти — только благоговение и какая-то тихая, пугающая преданность.
Он достал небольшую баночку с прохладным гелем и начал наносить его на её плечи. Его пальцы, несмотря на их силу, касались её кожи нежнее, чем весенний ветерок.
– Я серьезно насчет волос, – пробурчала Юми, чувствуя, как приятный холод мази начинает притуплять боль. – Когда ты лысый, ты выглядишь как Аватар. Как мудрый монах, который думает о спасении мира. А так... так ты выглядишь как мужчина, который думает только о том, как бы затащить несчастную женщину в постель и оставить на ней живого места.
Аанг тихо рассмеялся, и этот звук заставил Юми невольно улыбнуться в ответ, несмотря на всё ворчание.
– Но я и есть мужчина, Юми. И да, я думаю об этом. Постоянно, когда ты рядом. Но если тебе так будет спокойнее... я побреюсь.
– Не надо, – вдруг выдохнула она, перехватывая его руку. – Оставь. Тебе идет. Просто... в следующий раз будь чуть менее «Аватаром» в плане мощи, хорошо? Мои кости сделаны не из метеоритного железа, как меч Сокки.
Аанг наклонился и запечатлел невесомый поцелуй на её лбу.
– Я буду стараться. Обещаю. А теперь ешь. Тебе нужны силы.
– Зачем это? – Юми подозрительно прищурилась, принимая из его рук ломтик очищенного персика. – Ты планируешь продолжение?
Аанг загадочно улыбнулся, сверкнув глазами.
– Совет старейшин ждет нас через два часа. Мы должны официально объявить о твоем возвращении и о твоем статусе.
Юми едва не подавилась персиком.
– Статус? Какой еще статус? Я просто бродячий маг, который любит курить трубку и иногда учить тебя жизни.
Аанг выпрямился, и в этот момент в нем снова проступил тот властный лидер, которого она увидела вчера на площадке.
– Нет, Юми. Ты — наследница Аватара Соно. Ты — маг двух стихий. И ты — женщина, которая стоит по правую руку от нынешнего Аватара. Мир должен знать, что ты под моей защитой. И что ты — часть этого Храма.
Юми смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, не имеющее отношения к мазям или еде. Она всегда была одна. Всегда скрывалась, всегда бежала. Но теперь, глядя на этого взрослого, сильного мужчину, который готов был бросить весь мир к её ногам, она поняла, что бежать больше некуда. Да и не хочется.
– Значит, «под защитой», говоришь? – она лениво потянулась, несмотря на боль, и закинула здоровую руку ему за шею. – А кто защитит меня от самой защиты? От этих твоих... меток?
Аанг притянул её к себе, игнорируя поднос с завтраком, который опасно покачнулся.
– От меня тебя никто не защитит, – прошептал он ей в самые губы. – Даже ты сама.
– Плохой монах, – выдохнула Юми, закрывая глаза. – Очень плохой.
– Я знаю, – ответил он, прежде чем снова украсть её дыхание.
Утро в Южном Храме Воздуха продолжалось, и хотя тело Юми всё еще ныло, её душа впервые за долгие годы чувствовала себя абсолютно, безвозвратно дома. И если ценой за этот дом были несколько синяков и невыносимо счастливый Аватар рядом — что ж, она была готова платить. В конце концов, персики в этом году были особенно сладкими, а воздух — наполненным обещанием новой, долгой и очень жаркой жизни.