← Назад к обзору

Угадай кто Секс версия

Предел прочности

Лос-Анджелес за пределами съемочного павильона напоминал раскаленную духовку, но внутри трейлера Эштона работал мощный кондиционер, создавая иллюзию арктической свежести. Этот холодный, стерильный воздух был необходим, чтобы остудить пыл, который разгорался в нем каждый раз, когда стрелки часов приближались к обеденному перерыву.

Эштон сидел в кресле, вертя в руках мобильный телефон. На экране светилось сообщение от Деми: «Люблю тебя, не могу дождаться нашей поездки в выходные». Он чувствовал укол вины, но он был слабым, почти призрачным по сравнению с тем гулом в крови, который вызывало ожидание Марка. Его коротко стриженные волосы казались колючими, когда он проводил по ним ладонью — жест, ставший привычкой за последние недели съемок.

Дверь открылась без предупреждения. Марк вошел, заполняя собой всё пространство. Сегодня на нем была майка-борцовка, которая едва удерживала его чудовищные грудные мышцы. Его лысая голова, идеально круглая и гладкая, отражала свет ламп, придавая ему вид футуристического колосса.

– Ты опоздал на три минуты, – произнес Эштон, вставая. Его голос звучал ровно, но в глазах плясали опасные искры.

– Задержался в зале. Нужно было «добить» приводящие мышцы, – Марк прошел вглубь трейлера. От него пахло тальком, разогревающей мазью и тем самым специфическим ароматом мужского тела, который сводил Кутчера с ума.

Бодибилдер повернулся спиной и одним движением стянул майку. Его спина была похожа на рельефную карту горного хребта. Широчайшие мышцы расходились мощными крыльями, а вдоль позвоночника тянулись два тугих каната мышц-разгибателей. Но взгляд Эштона, как всегда, упал ниже. Шорты из тонкого нейлона подчеркивали невероятный объем его ягодиц — двух монолитных полушарий, которые, казалось, могли выдержать удар кувалдой.

– Снимай всё, – приказал Эштон. – Сегодня я хочу видеть всё.

Марк молча подчинился. Когда шорты упали на пол, перед актером предстало зрелище, достойное античных мастеров, если бы те решили воспеть гипертрофированную мощь. Ноги Марка были похожи на колонны, испещренные венами, а его задница, литая и твердая, была венцом этой физической формы.

Эштон подошел к шкафчику и достал оттуда большую банку с лубрикантом на силиконовой основе. Он открыл ее, и характерный щелчок крышки прозвучал в тишине трейлера как стартовый выстрел.

– Встань на колени у дивана, – скомандовал Эштон. – Руки в упор, спину прогнуть.

Марк выполнил приказ. Его огромный вес заставил кожаный диван жалобно скрипнуть. В этой позе его таз оказался приподнят, а мышцы ягодиц натянулись, становясь еще более рельефными. Эштон медленно надел тонкую латексную перчатку, звук растягивающегося материала вызвал у него дрожь предвкушения.

– Ты знаешь, чего я хочу сегодня, Марк? – Кутчер подошел сзади, положив свободную руку на лысый затылок бодибилдера. – Я хочу проверить, насколько глубоко заходит твоя выносливость.

– Я готов, – глухо отозвался Марк. Его голос вибрировал где-то в грудной клетке. – Делай то, что должен.

Эштон зачерпнул приличную порцию прозрачного геля. Он начал медленно, смазывая вход, массируя тугие мышцы, которые сопротивлялись даже самому легкому давлению. Это была борьба с материей. Он чувствовал, как Марк напрягается, как его бедра подрагивают от усилия сохранить неподвижность.

– Расслабься, – прошептал Эштон, склонившись к его уху. – Представь, что это просто очередное упражнение на растяжку. Только здесь веса не на грифе, а в моих руках.

Он ввел первый палец, затем второй. Мышцы бодибилдера были невероятно сильными, они пытались вытолкнуть инородное тело, но Эштон был настойчив. Он добавил еще смазки, чувствуя, как внутри Марка пульсирует жар. Актер наслаждался этим контрастом: его собственные тонкие, артистичные пальцы против стальной плоти профессионального атлета.

– Еще, – выдавил из себя Марк. Его лицо уткнулось в подушку дивана, а лопатки сошлись вместе от напряжения.

Эштон медленно сжал руку в кулак, предварительно обильно смазав суставы. Это был момент истины. Он начал медленно продвигаться вперед, чувствуя, как кольцо мышц Марка растягивается до предела. Это требовало сосредоточенности, почти хирургической точности.

– Боже, Марк... ты такой огромный внутри, – выдохнул Кутчер. Его лоб покрылся испариной. – Ты чувствуешь меня?

– Да... – стон бодибилдера был полон боли и наслаждения одновременно. – Не останавливайся. Дави.

Эштон продолжал движение. Его кулак медленно погружался в это горячее, сжимающее пространство. Он чувствовал каждое сокращение внутренней мускулатуры Марка, каждое движение его диафрагмы. В какой-то момент он ощутил, что прошел критическую точку. Его рука была внутри почти по запястье.

Это было невероятное ощущение власти и обладания. Здесь, в этом тесном пространстве, Эштон Кутчер, «золотой мальчик» Голливуда, буквально держал за само нутро этого гиганта. Он начал медленно двигать рукой, имитируя ритм, осторожно поворачивая кулак, исследуя пределы возможностей Марка.

– Ты... ты просто невероятен, – шептал Эштон, его глаза были широко открыты, зрачки расширены. – Посмотри на себя. Ты такой сильный, но сейчас ты полностью в моей власти.

Марк издал громкий, животный рык. Его мышцы на спине вздулись, вены на лысой голове стали похожи на извивающихся змей. Он вцепился пальцами в обивку дивана, раздирая ее, пока Эштон продолжал свой неспешный, но сокрушительный труд.

– Давай, Марк, прими меня всего, – Эштон толкнул руку глубже, чувствуя, как его собственное сердце колотится о ребра.

В этот момент он не думал о Деми, не думал о предстоящей свадьбе, о папарацци, которые караулили его у входа на студию. Вся его вселенная сузилась до этого контакта, до этого преодоления сопротивления живого камня. Он видел, как капли пота скатываются по лысому затылку Марка и исчезают в складках его мощной шеи.

Ритм ускорился. Эштон уже не сдерживался, он работал рукой уверенно и жестко, наслаждаясь тем, как тело бодибилдера отзывается на каждое движение. Марк стонал уже не таясь, его голос был полон первобытной страсти.

– Я... я сейчас... – прохрипел Марк, и его тело пробила мощная судорога.

Эштон почувствовал, как внутренние мышцы атлета сжались с невероятной силой, едва не раздавив его руку. Он замер, позволяя этой волне экстаза пройти сквозь них обоих. Марк содрогался, его огромные бедра ходили ходуном, а ягодицы окаменели, становясь твердыми как гранит.

Когда всё закончилось, Эштон медленно и осторожно вывел руку. Он тяжело дышал, его лицо было красным от напряжения. Он стянул перчатку, бросив ее в мусорную корзину, и прислонился к стене, пытаясь прийти в себя.

Марк остался лежать на диване, его грудь тяжело вздымалась. Он медленно перевернулся на бок, вытирая пот с лица предплечьем.

– Это было... мощно, – произнес он, глядя на Эштона затуманенным взором.

– Ты справился, – Эштон подошел к нему и положил руку на его плечо, чувствуя, как оно всё еще подергивается от перенапряжения. – Ты действительно машина, Марк.

Бодибилдер слабо улыбнулся, что было редкостью для его сурового лица. Он начал медленно одеваться, его движения были тяжелыми, как у восстанавливающегося после битвы гладиатора.

– Завтра? – спросил он, натягивая майку.

– Завтра, – подтвердил Эштон. – У нас сцена с Берни, будет долгий день. Мне понадобится разрядка.

Марк кивнул и вышел, оставив после себя запах пота и триумфа. Эштон подошел к зеркалу, поправил свою короткую стрижку и внимательно посмотрел на свои руки. Они всё еще немного дрожали.

Он взял сценарий, открыл страницу с сегодняшними диалогами и начал вслух повторять реплики Саймона. Его голос звучал уверенно и чисто. Никто на площадке, ни один человек в мире не мог бы заподозрить, что скрывается за этим фасадом идеального американского парня.

Раздался стук в дверь трейлера.

– Эштон, перерыв окончен! Пять минут до мотора!

– Иду, ребята! – крикнул он, надевая свою фирменную ослепительную улыбку.

Он вышел на солнце, щурясь от яркого света. Мир Голливуда снова принял его в свои объятия, но Эштон знал: завтра он снова вернется в прохладную тень своего убежища, чтобы вновь испытать на прочность сталь и плоть.