Уьийца Волшебников и стражницы
Тепло остывающего свинца
Гарри медленно повернул голову. Затвор «Кольта» в его пальцах тихо встал в пазы, издав сухой, породистый щелчок собранного механизма.
– Категория «Б», говоришь? – негромко переспросил он, приподняв бровь. – Вообще-то классическая драматургия боевиков конца восьмидесятых строится на простых архетипах. Если противник видит в тебе сомнение, он начинает торговаться или тянуть время для подготовки контрудара. Если он видит перед собой бескомпромиссного психопата с заряженным крупным калибром, его мозг судорожно переключается на базовые инстинкты самосохранения. Я сэкономил нам минимум десять минут бессмысленных препирательств и предотвратил попытку Сириуса броситься ко мне с запоздалыми родственными объятиями.
– О да, ты у нас прямо профессор психологии с пистолетом наперевес, – фыркнула Ирма, отпивая какао. Пар от кружки щекотал ей нос, заставляя смешно щуриться. – Мог бы просто сказать: «Дедуля, иди пей свои травяные сборы в туманном Альбионе, мне и тут неплохо». Но нет! «Я приеду в Англию… ворота Министерства… трупы…» Ты бы еще плащ театрально вскинул для пущего эффекта!
– Пальто из грубого драпа не обладает достаточной парусностью для эффектного взмаха, – с абсолютной невозмутимостью парировал Гарри, доставая из кармана чистую фланелевую ветошь и начиная протирать рифленую рукоять. – И вообще, Лэр, судя по тому, как ты вздыбила приливную волну у них за спинами, ты сама была в полушаге от того, чтобы объявить себя морской владычицей и потребовать человеческих жертвоприношений.
– Я защищала своего инструктора, между прочим! – возмутилась она, толкнув его плечом чуть сильнее. Плед сполз с ее шеи, открывая ключицу, но Ирма даже не заметила сырого ветра. – Этот старик в полумесяцах смотрел на тебя так, будто ты его любимый фарфоровый сервиз, который посмел упасть с полки и разбиться не по расписанию. А тот, патлатый, вообще выглядел так, словно сейчас расплачется. Терпеть не могу, когда взрослые делают виноватые морды после того, как сами всё испортили.
Гарри замолчал. Его пальцы на мгновение замерли на полированном металле затвора.
– Сириус всегда был таким, – глухо произнес он, глядя в темноту переулка под пожарной лестницей. – Инфантильный бунтарь, застрявший в подростковом возрасте. Когда Джеймс объявил Годрика мессией, Сириус просто выбрал сторону, где было больше шума, оваций и веселья. Его нельзя винить в предательстве. Нельзя предать то, чего ты никогда не замечал.
– Можно, – жестко отрезала Ирма. В ее голосе внезапно пропали все насмешливые нотки. Она опустила кружку на ступеньку и повернулась к нему всем корпусом, поджав колени. – Ты был ребенком, Гарри. Маленьким мальчиком, который сидел в пустой комнате, пока они пили шампанское за здоровье твоего напыщенного братца. Не смей их оправдывать. Даже внутри своей дурацкой, железной головы.
Гарри медленно выдохнул тонкую струйку пара.
– Я никого не оправдываю, Лэр. Я констатирую факты. Эмоциональные оценки не меняют баллистической траектории. Они сделали свой выбор четырнадцать лет назад. Я сделал свой выбор три недели назад, когда переступил порог этого ресторана.
– И как тебе твой выбор? – тихо спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо в полумраке дождливого вечера. – Чинить чайники, готовить утку по-пекински и нянчиться с пятью чокнутыми девчонками, на которых свалилась магия целого параллельного мира? Не слишком скучно для великого Убийцы волшебников?
Гарри убрал пистолет в наплечную кобуру, медленно застегнул страховочный хлястик и повернулся к ней.
Ирма сидела совсем близко. От нее пахло дождем, шоколадом и тем самым терпким, свежим озоном, который всегда предвещает грозу над открытым морем. Ее щеки порозовели от горячего напитка, а темные волосы смешно вились мелкими кольцами от приморской влажности. Ни следа той высокомерной фальши, которой сочились чистокровные наследницы в Хогвартсе. Ни капли жалости, от которой его выворачивало наизнанку.
– Это… спокойнее, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала редкая, непривычная мягкость. – Чайник ломается по понятным физическим причинам: перегорела нихромовая спираль или окислились контакты. Ты берешь паяльник, зачищаешь медь, меняешь изоляцию — и он снова работает. Люди устроены сложнее. В них слишком много скрытых дефектов, которые нельзя устранить калибровкой. Но здесь… здесь хотя бы понятно, ради чего стоит держать круговую оборону.
Ирма моргнула, словно не ожидала от него такого ответа. Ее губы дрогнули в странной, почти застенчивой полуулыбке. Она потянула край пледа, набрасывая его на широкие плечи Гарри, и прижалась к его боку теснее.
– Значит, не сбежишь? – спросила она, глядя куда-то в сторону крыш старого города. – Если эти твои чистокровные придурки вернутся с подкреплением? Или если этот Фобос решит выкатить на нас всю свою армию?
Гарри почувствовал, как тепло ее тела пробивается сквозь плотную ткань его водолазки. Его рука сама собой опустилась на ее плечо, придерживая шерстяную ткань пледа, чтобы ветер не задувал за ворот куртки. Пальцы ощутили хрупкость ее костей — удивительно тонких для девушки, которая всего час назад рассекала струями воды бронированную шкуру оборотня.
– Чтобы заставить меня сбежать отсюда, Лэр, им придется сбросить на Хитерфилд тактическую ядерную боеголовку, – спокойно ответил он. – И то я, скорее всего, успею вырыть бункер нужной глубины. Ты задолжала мне за ремонт трех дверных замков и две разбитые тарелки. Я не ухожу, пока не закрою баланс.
Ирма тихо, сдавленно рассмеялась, уткнувшись лбом в его плечо:
– Господи, Поттер… ты неисправим. Кругом монстры, межпространственные разломы и темные лорды, а ты сводишь бухгалтерию.
– Бухгалтерский учет — основа цивилизации, – нравоучительно заметил он, но руку с ее плеча не убрал.
Так они и сидели на мокрой железной лестнице под мерный шум дождя, слушая, как внизу, на кухне, звякают чашки, спорят о домашнем задании Корнелия и Тарани, а старый Хитерфилд медленно погружается в тревожные, сырые сумерки.
***
Лондон встретил членов Ордена Феникса ледяным, затяжным ливнем и кладбищенским холодом родового гнезда Блэков.
В подвальной кухне на площади Гриммо, 12 царила атмосфера морга. На длинном столе лежало несколько скомканных пергаментов с донесениями разведки, стояла остывшая похлебка, к которой никто не притронулся, а воздух был пропитан запахом дешевого виски и застарелой гари.
Джеймс Поттер сидел во главе стола, бессмысленно глядя на свои сцепленные руки. Повязка на его плече слегка потемнела: резкие движения во время аппарации растревожили рану, и сквозь бинты просочилась сукровица. Лили сидела рядом, сжимая в ладонях мокрый носовой платок. Ее глаза опухли от непрерывных слез.
Когда камин в углу вспыхнул изумрудным пламенем, выбросив в комнату четверых промокших волшебников, Джеймс дернулся, едва не опрокинув стул:
– Вы нашли его?! Где он?! Почему он не с вами?!
Дамблдор вышел из камина первым. Великий волшебник выглядел сокрушенным. Его серебряная мантия отяжелела от воды, плечи опустились, а в полуприкрытых глазах за стеклами очков-половинок не осталось и следа привычной лукавой мудрости. Он молча прошел к столу и тяжело опустился на свободное кресло, не произнеся ни слова.
Следом шагнул Ремус Люпин. Оборотень был бледен до синевы, его трясло мелкой дрожью, а взгляд блуждал по стенам, словно он все еще видел перед собой разорванные трупы в доках за океаном.
– Сириус, ответь мне! – в отчаянии выкрикнула Лили, вскакивая на ноги и бросаясь к Блэку. – Где мой мальчик?! Что с Гарри?!
Сириус стоял у каминной полки, опустив голову. Его длинные мокрые волосы закрывали лицо. Когда он поднял взгляд на невестку, Лили отшатнулась: в серых глазах чистокровного мага плескалась глухая, мертвая пустота.
– Твой мальчик мертв, Лили, – хрипло, сорванным голосом произнес Сириус. – Его больше нет.
– Что?! – истошный крик Джеймса сотряс закопченные стропила кухни. – Волан-де-Морт убил его?! Я уничтожу… я лично пойду в Министерство…
– Заткнись, Джеймс! – рявкнул Аластор Грюм.
Старый аврор с грохотом опустил свой узловатый посох на каменные плиты пола. Волшебный глаз бешено крутился в глазнице, но живой смотрел на Поттера с такой лютой яростью, что тот невольно осел обратно на стул.
– Заткнись и послушай правду, идиот, пока у тебя еще осталась способность соображать! – прорычал Грюм, прихрамывая к столу. – Гарри жив. Физически. Но для вас, для этого Ордена и для всей твоей драгоценной чистокровной спеси он умер четырнадцать лет назад.
– О чем ты говоришь, Аластор? – прошептала Лили, хватаясь за край стола побелевшими пальцами.
– О том, что мы опоздали, – вмешался Люпин. Голос оборотня надломился. – Мы вышли по координатам аппарации на заброшенный пирс. Там была засада. Тёмный Лорд отправил туда шестерых ликвидаторов. Торфинна Роули, двух боевиков внутреннего круга и… Фенрира Сивого со стаей.
Джеймс побледнел:
– Мерлин… Сивый? Этот мясник разорвал бы любого взрослого мага! Гарри не мог…
– Гарри перебил их всех за двадцать секунд, Поттер! – отрезал Грюм. – Один. Без палочки. Без единого вербального заклинания. Когда мы подоспели, двое чистокровных лежали с разнесенными черепами от пуль сорок пятого калибра. Роули оторвало руку с плечевым суставом навылет. А Сивому… твоему непобедимому оборотню, Джеймс, перерезали сухожилия на всех лапах и превратили в визжащий кусок мяса!
В кухне повисла гробовая, удушающая тишина. Слышно было только, как с мокрого плаща Сириуса мерно капает вода на каменный пол: кап, кап, кап.
– Это… невозможно, – пролепетал Джеймс, качая головой. – Он же ребенок. Ему четырнадцать лет. Он не мог одолеть Сивого… Это темная магия! Альбус, скажите ему! Это проклятия, которым его научили гонконгские еретики!
Дамблдор медленно поднял руку, прерывая бессвязное бормотание отца семейства:
– Там не было темной магии, Джеймс. Ни крупицы. Северус был прав. Твой старший сын овладел искусством, которое мы веками считали примитивным и недостойным внимания. Он соединил свою родовую способность к анализу материи с маггловской баллистикой и холодным оружием. Он двигается быстрее, чем любой дуэлянт Высшей лиги. И он не колеблется перед спуском курка.
– Но мы могли забрать его! – воскликнула Лили, заливаясь слезами. – Вы могли оглушить его, связать, привезти сюда! Мы бы вылечили его! Мы бы объяснили…
– Он держал меня и Альбуса на мушке, девочка, – глухо произнес Грюм, скривив изрезанный шрамами рот. – И поверь моему боевому опыту: если бы я сделал хоть полшага вперед с палочкой наготове, у меня в черепе появилась бы аккуратная девятимиллиметровая дыра еще до того, как я успел бы подумать о щитовых чарах. Он смотрел на нас не как сын или ученик. Он смотрел на нас как профессиональный снайпер на мишени первого приоритета.
– А еще… с ним была девчонка, – тихо добавил Сириус, сжимая кулаки в карманах. – Местная. Маггла… или стихийница. Я никогда не видел такой магии, Джеймс. Никаких палочек. Вода подчиняется ей так, словно это продолжение ее собственных вен. Она закрыла Гарри собой. И она орала на Альбуса Дамблдора так, будто он бродячий пес, забредший на ее крыльцо.
– Стихийница? – нахмурился Джеймс. – Откуда в маггловском городе взяться стихийным магам? Они вымерли сотни лет назад!
– Мир гораздо шире, чем границы магической Британии, мой мальчик, – тихо произнес Дамблдор. – Мы слишком долго смотрели только на пророчество. Мы сосредоточили все внимание на Годрике, веря, что судьба мира зависит от одного шрама на лбу. И в своей слепоте мы вырастили монстра. Одинокого, безжалостного воина, для которого все мы — просто враги, стоящие на линии огня.
Дверь в кухню скрипнула, и на пороге появился Годрик Поттер. На нем была парадная шелковая пижама с гербами Гриффиндора, на лбу ярко алела отметина в виде буквы «V», а в руках он держал новую спортивную метлу «Молния», подаренную отцом на прошлой неделе.
– Мам? Пап? – мальчик капризно надул губы, оглядывая мрачные лица взрослых. – Почему вы так шумите? Я не могу уснуть. И вообще, когда мы пойдем в Косой переулок? Мне обещали фотосессию для «Ведьмополитена» по поводу победы над Сами-Знаете-Кем!
Джеймс посмотрел на своего младшего сына. На его пухлые щеки, на холеные пальцы, никогда не знавшие тяжелой работы, на капризно скривленный рот. И впервые за четырнадцать лет лорд Поттер почувствовал, как к горлу подкатывает ледяная, удушливая волна тошноты.
Перед ним стоял избалованный, ни на что не годный ребенок. А настоящий герой — тот, кто сломал хребет армии Темного Лорда на кладбище и вычистил оборотней Сивого за двадцать секунд, — сейчас сидел на другом конце света, чистил пистолеты и ненавидел само имя Поттеров всеми фибрами своей искалеченной души.
– Пошел вон в свою комнату, Годрик, – неожиданно тихо и страшно произнес Джеймс, даже не повернув головы.
– Что?! – опешил Избранный. – Папа, ты чего?! Я же…
– ВОН ОТСЮДА! – взревел Поттер-старший, с грохотом ударив здоровым кулаком по столу так, что подпрыгнули серебряные приборы.
Мальчик вскрикнул от испуга, выронил метлу и в слезах бросился вверх по лестнице.
Лили закрыла лицо руками, глухо, надрывно зарыдав. Дамблдор сидел неподвижно, глядя на темные доски пола.
Война только начиналась, но первую, самую главную битву они уже проиграли без единого шанса на реванш.
***
Два дня спустя. Хитерфилд, заброшенный парк аттракционов у старой набережной.
Субботнее утро выдалось ветреным, но ясным. Солнечные лучи пробивались сквозь ржавые скелеты американских горок, дробясь на тысячах треснувших зеркал в павильоне смеха. Воздух пах нагретым металлом, морской солью и сладкой ватой из работающего неподалеку приморского кафетерия.
– Дистанция — двадцать пять метров! – скомандовал Гарри.
Он стоял на полусгнившем деревянном настиле перед полуразрушенным тиром, держа в руках секундомер и короткую деревянную трость для корректировки стоек. На нем были простые армейские брюки, закатанная до предплечий черная рубашка и подмышечные кобуры, открыто висящие поверх ткани.
– Корнелия, смести вес на внешнее ребро стопы! Ты опять валишься внутрь! При подземном толчке ты потеряешь равновесие и рухнешь на собственную каменную преграду!
Блондинка, стоявшая посреди площадки в облегающих спортивных леггинсах и топе, стиснула зубы так, что на скулах заходили желваки. Ее светлые волосы были намертво стянуты в тугой тактический пучок, лицо покрывал слой серой пыли, а на коленях красовались свежие ссадины.
– Я пытаюсь, понятно?! – огрызнулась она, переставляя правую ногу. – Гранит под этим чертовым парком перемешан со строительным мусором! Там битый кирпич, стекло и трубы!
– Враг не будет выбирать для тебя альпийский луг с ровной породой, Хейл! – безжалостно бросил Гарри. – Структурный анализ! Работай с тем, что есть! Десять секунд до условного прорыва!
Корнелия шумно втянула носом воздух. Закрыла глаза. Вспомнила тяжелую, холодную ладонь Гарри на своих пальцах у маяка.
«Связи между зернами. Микротрещины. Вектор излома».
Она резко опустилась на правое колено, с силой впечатав обе ладони в потрескавшийся асфальт настила.
*ГРОХОТ!*
Земля под ее руками вздыбилась. Из глубины, вспарывая асфальт и ржавую арматуру, с оглушительным скрежетом вырвалась монолитная плита из спрессованного сланца и битого бетона толщиной в добрых сорок сантиметров. Она встала под углом шестьдесят градусов, идеально перекрывая сектор возможного обстрела.
Гарри щелкнул кнопкой секундомера:
– Четыре целых две десятых секунды. Угол отражения выверен. Уже не стыдно, Хейл. Жить будешь.
Корнелия тяжело поднялась, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. На ее испачканном лице расплылась кривая, победная улыбка:
– Слышала, Ирма? «Уже не стыдно»! От нашего ходячего надгробия это звучит как признание в вечной любви!
– Не обольщайся, Барби, – раздался насмешливый голос сверху.
Ирма сидела на вершине ржавой металлической фермы старого колеса обозрения, свесив ноги над десятиметровой бездной. В ее руках покоилась мелкокалиберная винтовка.
– Он просто боится, что если ты сломаешь ноготь, твоя мама засудит ресторан миссис Лин за моральный ущерб!
– Спуск вниз по тросу, Лэр! – рявкнул Гарри, даже не поднимая головы. – Норматив — три секунды! Не уложишься — сниму с довольствия на обед!
– Да лечу я, лечу, тиран ты доморощенный! – Ирма ловко перехватила винтовку за спину, защелкнула карабин страховочной петли на натянутом стальном тросе и со свистом соскользнула вниз, спрыгнув на настил точно в метре от Гарри в мягком кошачьем перекате.
Она выпрямилась, стряхивая пыль с бирюзовой ветровки, и нагло подмигнула ему:
– Две целых восемь десятых. Где мой наградной пирожок с капустой?
– Пирожок получишь, когда перестанешь дергать спусковой крючок на длинных сериях, – сухо заметил Гарри, но в его взгляде мелькнуло мимолетное одобрение.
За последние два дня девочки изменились до неузнаваемости. Тарани научилась сворачивать тепловые потоки в узкие иглы, способные проплавить трехмиллиметровую сталь на дистанции в двадцать шагов. Вилл довела сброс избыточной энергии Сердца Кондракара до автоматизма — электрические дуги больше не жгли ее кожу, уходя в грунт плотными синими всполохами. Хай Лин управлялась с воздушными течениями так, что могла заглушить звук выстрела из крупнокалиберного пистолета в пределах пяти метров.
А Ирма… Ирма стала его идеальным вторым номером. Ее интуитивное понимание гидродинамики в сочетании со снайперской подготовкой превращало любую каплю воды в смертоносный кинетический снаряд.
– Перерыв пятнадцать минут, – объявил Гарри, убирая секундомер. – Восстановить водный баланс. Сахар не жрать. Через четверть часа — отработка круговой обороны в условиях ограниченной видимости.
Девочки гурьбой повалили к лавочкам в тени старого тира, где стояли термосы с отварами Янь Лин.
Ирма задержалась, привалившись плечом к деревянной стойке рядом с Гарри.
– Ты сегодня добрый, – заметила она, крутя в пальцах пустую гильзу. – Даже ни разу не пообещал скормить нас крабам. С чего бы такая щедрость?
– Погода хорошая, – ровно ответил он, доставая из кармана масленку и проверяя ход затвора винтовки, которую она только что сдала.
– Врешь, Поттер, – мягко улыбнулась она, наклоняя голову набок. – Ты просто наконец-то признал, что мы чертовски хороши. Признай. Тебе нравится с нами возиться.
Гарри поднял на нее глаза. На дне его серых зрачков больше не было той замогильной, отчужденной стужи, которая встретила ее в первый день в лавке замков. Там была настороженность, был вечный расчет рисков, но сквозь эту броню все отчетливее пробивалось нечто иное. Теплое. Настоящее.
– Вы перестали быть ходячими мишенями, Лэр, – негромко произнес он. – Это снижает вероятность того, что мне придется вытаскивать ваши тела из-под завалов. Только и всего.
– Опять твоя логика терминатора, – вздохнула она, но в ее глазах плясали смешинки. Она сделала шаг ближе, так что носки ее кроссовок уперлись в тяжелые носы его армейских берцев. – А если честно, Гарри? Без графиков и баллистики?
Гарри замер. Расстояние между ними сократилось до опасных десяти сантиметров. Он чувствовал ее дыхание, видел крошечную родинку у нее над верхней губой и тонкую синюю жилку, пульсирующую на виске.
Его рука сама собой потянулась вперед, пальцы осторожно, почти невесомо коснулись ее щеки, смахивая серую полоску пыли от бетонной плиты Корнелии.
Ирма не отстранилась. Напротив, она едва заметно прижалась щекой к его грубой, мозолистой ладони, прикрыв глаза.
– Если честно… – его голос стал хриплым, глубоким, – я бы предпочел, чтобы вы никогда не брали в руки это оружие. Ни ты, ни они. Вы должны были спорить о мальчиках из параллельного класса, красить ногти дурацким лаком и прогуливать уроки химии.
– Мир не спрашивает нашего согласия, помнишь? – прошептала она, открывая глаза. В ее взгляде не было страха — только бесконечная, чистая нежность, способная растопить вековую мерзлоту. – Ты научил нас драться. Но ты же показал нам, за что стоит драться. Мы защищаем наш дом, Гарри. И… тебя тоже. Хочешь ты этого или нет.
Сердце Гарри пропустило тяжелый, гулкий удар.
Всю свою сознательную жизнь он был щитом, о который вытирали ноги. Инструментом. Лишним братом. Убийцей из подворотни, чье имя боялись произносить вслух. Никто никогда не предлагал защитить его самого. Ни мать, ни отец, ни великий Дамблдор.
А эта девчонка стояла перед ним посреди ржавого парка аттракционов и говорила об этом с такой естественной, несокрушимой уверенностью, словно речь шла о самых простых вещах на свете.
Он медленно провел большим пальцем по ее скуле, опуская руку к ее шее:
– Ты слишком много на себя берешь, курсант Лэр.
– А ты попробуй меня останови, командир, – выдохнула она, и ее губы оказались в миллиметре от его губ.
Воздух между ними зазвенел.
И в эту самую секунду пространство заброшенного парка с сухим, оглушительным треском разорвалось пополам.
***
Звук был похож на разрыв гигантского куска плотного брезента, усиленный в сотни раз.
Фиолетовая вспышка чудовищной мощности ударила из центра павильона кривых зеркал. Взрывная волна вынесла стеклянные витрины, осыпая настил дождем сверкающих осколков. Воздух мгновенно наполнился удушливым запахом болотного гниения, тухлых яиц и тяжелой, липкой темной магии Меридиана.
– В РАССЫПНУЮ! – рявкнул Гарри.
Его рука мгновенно сорвалась с шеи Ирмы, толкая девушку вниз, за бетонное основание колеса обозрения.
В ту же долю секунды оба «Кольта» с сухим лязгом покинули подмышечные кобуры. Затворы передернулись на автомате. Мышцы парня сработали раньше, чем мозг успел зафиксировать детали угрозы: присесть, уйти с открытой линии, сканирование периметра.
«Структурный анализ. Прорыв четвертого класса. Стабильный туннельный разлом».
Из клубящейся фиолетовой воронки, выламывая ржавые опоры павильона, вывалилась первая волна нападающих.
Это были не следопыты и не тупые комья грязи.
Дюжина тяжеловооруженных пехотинцев Меридиана — массивные рептилоиды в черных кованых латах с шипами, вооруженные тяжелыми алебардами и треугольными щитами из темной кости. А следом за ними, переступая через обломки зеркал тяжелыми когтистыми лапами, шагал тот, чье появление заставило Сердце Кондракара на груди Вилл взвыть на ультразвуковой частоте.
Седрик.
Полководец принца Фобоса был в своем истинном облике: колоссальный, семиметровый змееподобный монстр с мускулистым человекоподобным торсом, покрытым толстой изумрудно-черной чешуей. Его хвост толщиной со ствол векового дуба крушил бетонные блоки настила, как сухие ветки, а в массивных когтистых лапах сверкал широкий двуручный палаш, объятый мерцающим зеленым пламенем.
– Найдите девчонок! – прогрохотал голос генерала, похожий на скрежет гранитных жерновов. – Разорвать стихийные сосуды! Вырезать смертных свидетелей! Принц Фобос требует их силы!
– СТРОЙ «ЧЕРЕПАХА»! ВЕКТОР НА ТРИ ЧАСА! – перекрывая грохот, скомандовал Гарри.
Девочки среагировали мгновенно. Неделя безжалостной муштры не прошла даром. Никаких слез, никаких панических визгов.
Вилл сжала Сердце Кондракара в кулаке. Розовая вспышка квинтэссенции окутала группу:
– СТИХИИ, К БОЮ!
Их обычная школьная одежда рассыпалась снопом искр, сменившись боевым облачением Стражниц: облегающие бирюзово-фиолетовые костюмы, мерцающие полупрозрачные крылья за спинами, пульсирующие чистой стихийной мощью.
– Корнелия, держи фронт! Не дай им растянуть строй! – крикнул Гарри, уже двигаясь по настилу перекатами.
– С превеликим удовольствием! – рявкнула Хейл.
Ее руки взметнулись вверх. Земля под ногами тяжелой пехоты Меридиана застонала. Десятки массивных гранитных шипов вырвались из грунта под острым углом, вспарывая кованые сапоги рептилоидов и намертво сковывая их продвижение. Строй врага сломался в первые же две секунды.
– Тарани, сектор обстрела — левый фланг! Температура — максимум! – скомандовал Гарри, выходя на огневой рубеж.
Темнокожая девочка зависла в воздухе на легких крыльях, ее очки полыхнули багровым заревом. Из ее ладоней со свистом вырвались две ослепительно белые струи пламени в полторы тысячи градусов. Металл доспехов пехотинцев зашипел, раскаляясь докрасна за доли секунды. Воины Меридиана взвыли от боли, бросая тяжелые щиты.
– Ирма, на меня! Парная связка!
– Уже здесь! – крикнула она, спикировав с высоты и приземлившись в полуметре за его правым плечом.
Ее крылья вибрировали, поднимая тучи соленых брызг из старого декоративного фонтана посреди парка. Вся вода из бассейна — добрых пять тонн жидкости — взмыла в воздух, закручиваясь вокруг нее гигантским, ревущим водяным смерчем.
Седрик заметил их. Его вертикальные желтые зрачки сузились, зафиксировав человека в пальто с маггловским оружием в руках.
– Жалкий червь! – прошипел змееподобный генерал, с чудовищной скоростью срываясь с места. Его хвост взрывал асфальт, палаш описал сокрушительную дугу, готовясь разрубить Гарри и Ирму пополам вместе со стойками колеса обозрения. – Ты сдохнешь первым!
– Дистанция — пятнадцать метров, – абсолютно спокойно, методично произнес Гарри, не делая ни шага назад. – Вектор удара — нисходящий, угол сорок градусов. Лэр. Давление в точку.
– Поняла! – выдохнула Ирма, выбрасывая руки вперед.
Водяной смерч за ее спиной не обрушился тупой массой. Повинуясь ее воле, он спрессовался в тончайший, абсолютно плотный луч толщиной в человеческий палец.
Струя воды под колоссальным давлением ударила точно в сочленение доспеха на правом плече Седрика в ту самую миллисекунду, когда он занес клинок для удара.
*ХРЯСЬ!*
Тяжелая чешуя монстра, способная выдержать удар тарана, треснула. Брызнула черная, дурно пахнущая кровь. Удар Седрика смазался, палаш со звоном врубился в бетонный настил в двух метрах левее, выбив сноп искр.
И в этот же миг в дело вступил Гарри.
«Трассировка. Клинок рассечения».
Черный палаш материализовался в его левой руке. Но стрелять он начал с правой.
*БАМ! БАМ! БАМ!*
Три пули сорок пятого калибра, зачарованные на ледяное пробитие, вошли точно в пробитую Ирмой брешь