Уьийца Волшебников и стражницы
Пересечение прицелов
Запах жареного кунжута, соевого соуса и тертого имбиря вытеснял из кухни «Серебряного дракона» промозглую сырость приморского утра.
Гарри стоял у массивного разделочного стола из светлого бука, методично нарезая соломкой корень лотоса. Лезвие тяжелого кухонного топорика двигалось с пугающей, механической точностью — ровно три миллиметра на срез, без единой заминки, с сухим деревянным перестуком: тук-тук-тук-тук. На нем был надет темно-синий холщовый фартук поверх закатанной до локтей серой рубашки. Никакого оружия на виду. Только холодный расчет, идеальная моторика и привычка доводить любое бытовое действие до абсолютной кинетической эффективности.
– Твоя нарезка пугает посетителей, если они случайно заглядывают в раздаточное окно, – раздался мягкий голос Янь Лин.
Пожилая китаянка сидела на плетеном табурете в углу, перебирая сушеные древесные грибы. На ее морщинистом лице блуждала спокойная полуулыбка.
– Толщина ломтиков определяет равномерность карамелизации крахмала при обжарке воке, – не отрываясь от работы, ровно отозвался Гарри. Топорик замер, и нарезанный лотос одним движением широкого лезвия переместился в фарфоровую миску. – Если резать неравномерно, треть порции сгорит, а треть останется сырой. Это не кулинария, миссис Лин. Это прикладная термодинамика.
– В тебе слишком много железа, мальчик мой, – тихо покачала головой старушка. – Иногда полезно позволить рису чуть-чуть подгореть. Жизнь состоит из маленьких несовершенств.
– На войне маленькие несовершенства называют ошибкой в расчете траектории. И хоронят в цинковых ящиках.
– Но здесь не война.
Гарри замер, глядя на начищенную до зеркального блеска сталь ножа. В полированном металле отражались его собственные глаза — темные, с тусклым пепельным ободком вокруг зрачка, в которых застыл лед Годриковой Лощины и пепел Литтл-Хэнглтона.
– Война не привязана к географии, – произнес он тише. – Она ходит за людьми по пятам. Особенно за такими, как мы.
Колокольчик над входной дверью ресторана весело звякнул, прерывая тишину. Из обеденного зала донесся топот кроссовок, шуршание мокрого дождевика и знакомый, звонкий, невыносимо живой голос:
– Эй, есть кто живой в этой обители кулинарного дзена?! Мне срочно требуется углеводная реанимация, иначе я упаду прямо на этот антикварный палисандровый пол и засужу вас за доведение школьницы до голодного обморока!
Гарри едва слышно выдохнул сквозь зубы. Его плечи, секунду назад напряженные, словно перед выстрелом, едва заметно опустились.
– Твое спасение прибыло, – с легким смешком заметила Янь Лин, поднимаясь на ноги. – Вынеси ей димсамы с креветками. И постарайся не смотреть на нее так, будто прикидываешь дистанцию для упреждающего огня.
Гарри развязал тесемки фартука, повесил его на крючок и взял с полки круглую бамбуковую пароварку.
Когда он вышел в зал, Ирма уже успела оккупировать угловой столик у окна. Ее ветровка висела на спинке стула, с подола капала вода на ламинат, а сама она сидела, поджав одну ногу под себя, и увлеченно крутила на пальце новенький стальной стилет без гарды — один из тех, что Гарри вчера оставил на маяке для отработки метательного хвата.
– Оружие на стол, Лэр, – бросил Гарри, ставя перед ней пароварку. – Ты крутишь балансир лезвием к запястью. Одно неловкое движение — и сухожилие сгибателя пальцев будет перерезано. В травмпункте твоему отцу скажут много интересного о происхождении колото-резаных ран.
Ирма вздрогнула, поймала стилет за рукоять и с нарочитым стуком опустила его на деревянную столешницу. Затем подняла на него большие темно-синие глаза, в которых черти плясали джигу.
– И тебе доброе утро, капитан Зануда, – протянула она, расплываясь в самодовольной улыбке. – А где же вежливое: «Здравствуй, Ирма, как прошел твой день, не промочила ли ты свои прелестные ножки под мерзким приморским дождем»?
– Твои ноги обуты в тактические мембранные ботинки, которые я заставил тебя купить в магазине армейских излишков, – Гарри сел на стул напротив, сложив руки на груди. – Они не промокают при погружении в воду до щиколотки на сорок минут. Ешь давай, пока тесто не размякло.
– Умеешь ты флиртовать, Поттер, ничего не скажешь, – фыркнула она, ловко подцепив палочками полупрозрачный пельмень. – Девчонки в Шеффилде попадали бы штабелями от твоей романтики. Корнелия, между прочим, до сих пор в шоке. Она сегодня на геометрии циркулем начертила идеальный срез гранита и пол-урока гипнотизировала доску. Учительница подумала, что у нее экзистенциальный кризис.
– Главное, чтобы она на тренировке не забывала про вектор силы, – сухо заметил он, но взгляд его смягчился.
Он смотрел, как Ирма с аппетитом уничтожает димсамы, как блестят ее губы от пара, и против воли вспомнил ощущение ее легкого, обжигающего поцелуя на утреннем ветру у маяка. Место на щеке словно до сих пор хранило то фантомное тепло. В Англии его никто никогда не целовал так — просто, без жалости, без фальшивого благоговения перед чужой славой, без расчетливого желания примазаться к «семье национального героя». Для Лили и Джеймса он был пустотой. Для Ирмы он был Гарри. Странным, опасным, вооруженным до зубов, но Гарри.
– Ты сегодня дерганый, – внезапно произнесла она, отложив палочки. Ее тон сменился с насмешливого на серьезный, почти взрослый. – Даже больше, чем обычно. Что случилось? Опять порталы?
– Завеса стабильна, – Гарри отвел взгляд к мутному от капель стеклу витрины. – Я проверял контуры тридцать минут назад. Фобос пока зализывает раны после разгрома его разведчиков. Дело не в Меридиане.
– А в чем? – Ирма подалась вперед, положив подбородок на сцепленные ладони. – Твои призраки?
– Мои инстинкты, – поправил он. – Воздух изменился. Влажность, атмосферное давление — все в норме. Но в городе появился чужой след. Магический фон стал… кислым. Так пахнет старая, грязная магия крови, которую используют чистокровные выродки из тайных орденов. И этот запах становится сильнее с каждым часом.
Ирма нахмурилась. Ее ладонь непроизвольно легла на край стола, и стакан с водой, стоявший рядом, тихо зазвенел — жидкость внутри пошла круговой рябью, откликаясь на тревогу хозяйки.
– Думаешь, тебя выследили? Твои… родственники?
– Если бы это был Дамблдор или аврорат, они бы заявились шумно. С ордерами, министерскими мантиями, пафосными речами о возвращении блудного сына под светлые знамена, – Гарри криво усмехнулся краешком губ. – Нет. Этот запах тяжелее. Так пахнет падаль. Волан-де-Морт не умеет прощать тех, кто заставил его истекать кровью на глазах у слуг. Он не пошлет дуэлянтов. Он пошлет ликвидаторов.
– Пускай только сунутся, – в голосе Ирмы внезапно прорезался опасный, металлический звон. Она сжала кулак, и вода в стакане застыла, вытянувшись вверх тонким, закрученным жгутом с бритвенно-острым кончиком. – Мы им покажем местное гостеприимство. Ты научил меня разгонять струю до скорости звука, помнишь? Я пробью им пару лишних дырок в их чистокровных мантиях.
– Не переоценивай себя, Лэр, – резко оборвал ее Гарри, хотя внутри него что-то болезненно сжалось от странной, незнакомой нежности к этой безрассудной девчонке. – Пожиратели смерти — не тупые мутанты из грязи. Это садисты с десятилетиями боевого опыта. Они не дают времени на красивую стойку. Они бьют неизлечимыми проклятиями по площадям, берут заложников и выжигают кварталы вместе с гражданскими. Если они здесь… твоя задача — держаться позади меня.
– Черта с два, Поттер, – Ирма вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза с той самой яростной упрямкой, перед которой пасовали даже учителя. – Я не декорация. И я не собираюсь прятаться в подвале, пока ты в одиночку будешь ловить пули и проклятия. Мы либо команда, либо ты зря тратил на нас патроны на рассвете.
Гарри открыл рот, чтобы осадить ее, поставить на место жестким командирским окриком, но не успел.
Тонкая стальная цепочка на его левом запястье — сигнальный браслет из рунного свинца — внезапно раскалилась добела, больно впиваясь в кожу.
Одновременно с этим из глубины зала раздался резкий, сухой хлопок: стеклянная пиала с жасминовым чаем в руках Янь Лин разлетелась на тысячи мелких осколков. Старушка замерла, глядя на восток, в сторону старых доков.
– Они пришли, – тихо произнесла хранительница, и голос ее звучал глухо, как удары погребального колокола. – Но это не твари Фобоса. Звери… двуногие звери. Они несут смерть, которая пахнет волчьей шерстью и сырым мясом.
Гарри уже был на ногах.
Его движение было мгновенным, смазанным для обычного глаза. За доли секунды мир для него сузился до тактической карты.
– Сектор восемь. Заброшенные угольные склады у южного пирса, – отрывисто произнес он. Его пальто уже было в руках, оружие под мышками встало на боевой взвод с синхронным металлическим клацаньем. – Периметр разорван. Сигнальная руна уничтожена направленным разрушающим импульсом. Это не случайные бродяги. Они знали, где искать мой след.
– Я с тобой! – Ирма вскочила, срывая с вешалки ветровку.
– Лэр, останься в ресторане! – рявкнул он, разворачиваясь к ней. Глаза его полыхнули ледяным серым огнем. – Это пожиратели и оборотни. Они разорвут тебя прежде, чем ты успеешь моргнуть!
– Я сказала — я иду! – она шагнула к нему вплотную, не отступая ни на дюйм перед его убийственной аурой. Вода в стакане на столе закипела, воздух вокруг ее пальцев задрожал от плотности стихийной мощи. – Хай Лин с бабушкой удержат защиту здесь! А там, у доков — жилые дома, Гарри! Там складские рабочие, там порт, там люди! Ты сам говорил: они бьют по площадям! Ты один не перекроешь все секторы!
Гарри замер. Секунду его мозг просчитывал вероятности. Семьдесят процентов риска гибели гражданских при одиночном боестолкновении. С Ирмой — шанс удержать периметр возрастает до шестидесяти пяти. Но риск для нее…
– Если нарушишь приказ — пристрелю лично, – выплюнул он, распахивая черную спортивную сумку, стоящую под лестницей, и бросая ей легкий кевларовый бронежилет скрытого ношения. – Надевай под куртку. Затяни боковые стропы до упора. У тебя тридцать секунд.
Ирма молча, без лишних пререканий натянула тяжелую ткань, затянула липучки и застегнула ветровку. Ее лицо стало бледным, но губы были сжаты в жесткую, упрямую линию.
– Готова.
– По крышам, – Гарри выбил ногой защелку запасного выхода. – И молись, Лэр, чтобы твоя вода сегодня резала сталь быстрее, чем их палочки пускают зеленые лучи.
***
Южный пирс Хитерфилда тонул в тяжелом, жирном смоге.
Дождь превратился в мелкую, противную морось, оседающую каплями на ржавых бортах сухогрузов и штабелях угольных контейнеров. Здесь редко появлялись случайные прохожие: старая промзона ждала сноса уже третий год. Идеальное место для бойни, которую никто не должен был заметить.
В тени заброшенного элеватора стояли шестеро.
Четверо были одеты в глухие черные дорожные плащи с капюшонами, закрывавшими верхнюю часть лиц. Из-под ткани тускло поблескивали серебряные маски с прорезями для глаз — искаженные, оскаленные черепа. В руках каждого были зажаты волшебные палочки из темного дерева.
Впереди них, шумно втягивая ноздрями влажный соленый воздух, двигались двое других. Массивные, ссутулившиеся фигуры в грязных кожаных куртках. Их лица заросли жесткой, колючей щетиной, ногти напоминали нестриженые когти хищных птиц, а изо рта вырывалось зловонное, хриплое дыхание.
Фенрир Сивый сплюнул на битый асфальт густую желтую слюну. Его желтые, налитые кровью глаза бешено вращались в глазницах.
– Он здесь, – прорычал оборотень, оскалив гнилые клыки. Запах человечины и магии кружил ему голову. – След свежий. Пахнет порохом, сталью… и девкой. Мальчишка прячется среди маггловского скота, как крыса.
– Следи за языком, Сивый, – холодно процедил один из Пожирателей смерти. Судя по надменному, шипящему голосу, это был Торфинн Роули — чистокровный амбал, чудом избежавший гибели на кладбище в Литтл-Хэнглтоне. – Тёмный Лорд приказал взять щенка живым, если это возможно. Ему нужны его глаза и пальцы, которые посмели нажать на маггловский спуск. Но если он дернется — ломайте ему кости. Главное — доставить тело.
– Живым? – Сивый гадко, утробно захихикал, почесывая когтями волосатую шею. – Хозяин получит его тушку. Но я сначала оторву от него кусок-другой. За Макнейра. За Кэрроу. Мальчишка должен заплатить кровью за чистокровных господ, верно?
– Хватит трепаться, – оборвал второй волшебник, пониже ростом, нервно оглядываясь по сторонам. – Здесь слишком много открытого пространства. Наложите чары отвлечения внимания, чтобы магглы не лезли. И приготовьте «Круциатус». Когда найдем ублюдка, он не должен успеть даже вздохнуть.
– Он уже здесь, – раздался спокойный голос сверху.
Звук не был громким. Но в нем звенела такая леденящая, абсолютная пустота, что шестеро матерых убийц синхронно замерли, вскинув головы.
На балке козлового крана, в десяти метрах над их головами, стоял Гарри Поттер.
Полы его пальто полоскал ледяной морской ветер. Капюшон был сброшен, открывая бледное, застывшее лицо с холодными серыми глазами. В опущенных руках мертво спали два черных «Кольта». Он стоял в полный рост, не прячась за металлоконструкциями, открытый для всех проклятий мира.
– Поттер! – взревел Роули, вскидывая палочку. – «АВАДА…»
Он не успел договорить.
Гарри не стал ждать, пока противник завершит вербальную формулу.
«Структурный анализ. Вектор спуска. Экспансивный лед».
*БАМ!*
Выстрел разорвал тишину доков, как удар колокола. Пуля сорок пятого калибра, разогнанная зачарованным порохом, вошла Роули точно в правое плечо, начисто оторвав руку вместе с ключицей и куском легкого. Зеленая вспышка непростительного заклятия захлебнулась в воздухе, сорвавшись в небо и бесполезно разорвавшись в серых тучах. Здоровяк с диким, захлебывающимся воплем рухнул на колени, заливая асфальт хлещущей кровью.
– Рассредоточиться! – завизжал второй Пожиратель, отпрыгивая за штабель ржавых балок. – «Бомбарда Максима»!
Луч заклятия ударил в опору крана. Металл взвыл, разрываясь снопом ослепительных искр. Конструкция накренилась, готовая рухнуть вниз.
Но Гарри уже не было на балке.
Он спрыгнул вниз в ту самую секунду, когда пуля покинула ствол. Падение с десятиметровой высоты для обычного человека закончилось бы переломанными костями, но за метр до земли вокруг его ботинок вспыхнул сизый морозный вихрь. Падение замедлилось, подошвы мягко коснулись мокрого асфальта, и Гарри мгновенно ушел в перекат, пропуская над собой веер режущих проклятий «Сектумсемпра».
– Убейте щенка! – взвыл Сивый, срываясь в галоп на четырех конечностях.
Оборотень двигался с чудовищной скоростью, взрывая когтями мокрую грязь. Его пасть капала слюной, глаза горели жаждой разорвать горло мальчишки. Расстояние между ними сокращалось с пугающей быстротой: двадцать метров, пятнадцать, десять…
Гарри даже не поднял пистолет.
– Лэр. Правый фланг. Режь.
Из-за бетонного ограждения пожарного резервуара выметнулась фигура в бирюзовой ветровке.
Ирма не кричала. Ее лицо было бледным, зубы стиснуты так, что побелели скулы. Но руки двигались плавно, без единой заминки, подчиняясь сотням часов утренней муштры.
– Сдохни, блохастый! – выдохнула она сквозь зубы.
Резервуар за ее спиной взорвался. Тонны воды вырвались наружу, но вместо бесформенной волны стихийная сила Ирмы, спрессованная и закрученная по законам гидродинамики, превратилась в три тончайших, полупрозрачных хлыста толщиной с леску.
Водяные струи под давлением в четыре тысячи атмосфер со свистом рассекли воздух.
Сивый успел заметить опасность краем глаза и попытался уйти в прыжок, но было поздно. Первый хлыст прошел по касательной, содрав с его бока кусок шкуры вместе с ребрами. Второй ударил прямо по сухожилиям задних лап.
*ХРЯСЬ!*
Оборотень с визгом покатился по земле, вздымая тучи брызг. Его лапы были перерезаны чисто, как хирургическим скальпелем.
– Девка! – оставшиеся двое Пожирателей смерти мгновенно перенаправили палочки на Ирму. – «КРУЦИО»!
– Не в мою смену, ублюдки, – ледяной голос Гарри прозвучал прямо за их спинами.
«Трассировка. Клинок рассечения».
Черный палаш возник в его правой руке из снопа синих искр. Скользящий, безжалостный выпад снизу вверх. Сталь пробила мантию, защитный амулет и спину первого мага, выйдя из грудины фонтаном мерзлой крови. Лезвие мгновенно обратило внутренности в ледяную кашу, не дав волшебнику издать даже стона.
Второй Пожиратель в панике крутанулся на месте, пытаясь аппарировать, но левая рука Гарри с «Кольтом» уже уперлась ему точно в переносицу серебряной маски.
– «Остол…»
*БАМ!*
Выстрел в упор снес маску вместе с черепной коробкой. Тело безвольным мешком осело на мокрые камни.
Бой длился меньше двадцати секунд.
В живых оставались только раненый в плечо Роули, скулящий в луже собственной крови, и Сивый, который яростно скреб когтями асфальт, пытаясь уползти на передних лапах в сторону заброшенного цеха.
Гарри медленно опустил пистолет. От ствола поднималась тонкая струйка сизого дыма. Палаш в его правой руке с тихим шелестом растворился в воздухе, оставив на асфальте лишь горсть быстро тающего инея.
Ирма стояла у резервуара, тяжело дыша. Ее ветровка промокла насквозь, руки мелко подрагивали от адреналинового отката, но в глазах горело торжество. Она посмотрела на свои ладони, затем на изувеченного оборотня.
– Я… я достала его, – хрипло прошептала она. – Водяной резак сработал.
– Сработал, – Гарри подошел к ней, не убирая «Кольт» в кобуру. Его взгляд быстро просканировал девушку с головы до ног: дыхание частое, пульс около ста сорока, но зрачки в норме, следов заклятий нет. – Дистанцию удержала. Позицию не сдала. Молодец, Лэр.
Ирма криво, нервно усмехнулась, вытирая мокрый лоб рукавом:
– Ты снова меня похвалил. Смотри, я к этому привыкну и потребую прибавку к жалованью.
Гарри не ответил. Он повернулся к Сивому, который забился в угол между двумя контейнерами и хрипел, скаля окровавленные зубы.
– Поттер… щенок… – плевался оборотень. – Хозяин все равно достанет тебя… Он вырежет этот вонючий город… сожрет твоих маггловских шлюх…
Гарри подошел ближе. Его лицо было абсолютно непроницаемым. В нем не было гнева. Не было торжества. Только бесконечная, застарелая усталость человека, который вынужден снова и снова вычищать одну и ту же грязь.
– Твой хозяин бежал с кладбища, поджав хвост, Сивый, – тихо произнес Гарри, взводя курок. – И ты побежишь следом. Только без ног. И без головы.
Он поднял ствол, целясь оборотню между глаз.
– ЭКСПЕЛЛИАРМУС!
Красный луч заклятия вылетел из темноты переулка с такой скоростью, что воздух зазвенел.
Гарри среагировал на уровне чистых рефлексов. Он не стал уклоняться — он просто сдвинул корпус на пять сантиметров вправо, пропуская разоружающую вспышку над плечом, и одновременно с этим развернулся, вскидывая оба «Кольта» в направлении новой угрозы.
– СТОЯТЬ! ВСЕМ ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ! – громовой, яростный голос сотряс стены заброшенных складов.
Из тумана на площадку торопливо выходили четверо.
Впереди, прихрамывая на деревянную культю и тяжело опираясь на узловатый посох, двигался Аластор Грюм. Его волшебный глаз бешено вращался во все стороны, фиксируя трупы, кровь и лед. Рядом с ним спешил Ремус Люпин, с бледным, перекошенным от ужаса лицом. Чуть позади бежал Сириус Блэк, сжимавший палочку побелевшими пальцами, а замыкал шествие высокий, седобородый старик в темно-синей мантии, расшитой серебряными полумесяцами.
Альбус Дамблдор.
Директор Хогвартса окинул взглядом место бойни: два трупа Пожирателей смерти с разнесенными головами, истекающий кровью Роули, изувеченный Фенрир Сивый и… Гарри.
Его старший ученик стоял среди трупов в расстегнутом темном пальто, с двумя дымящимися маггловскими пистолетами в руках, и смотрел на прибывших волшебников так, словно они были очередной партией мишеней.
– Гарри… Мерлин правый… – выдохнул Сириус, опуская палочку. Его голос дрожал. – Что здесь произошло?!
– Опустите палочки, – раздался ледяной голос Гарри. Он даже не шелохнулся. Мушки обоих «Кольтов» были намертво зафиксированы на груди Дамблдора и Грюма. – Или следующие пули лягут вам в лоб. Я предупреждал Поттеров: если я увижу кого-то из вас снова, вы станете моими врагами.
– Гарри, мальчик мой, успокойся, – мягко, с бесконечной печалью в голосе произнес Дамблдор, делая шаг вперед и поднимая пустые ладони. – Мы пришли спасти тебя. Северус узнал о планах Волан-де-Морта… мы знали, что сюда направлен отряд убийц…
– Спасти меня? – Гарри тихо, жутко усмехнулся. В этой усмешке было столько концентрированного яда, что Ремус невольно отшатнулся. – Вы опоздали на четырнадцать лет, директор. И на три минуты прямо сейчас. Как видите, мусор уже утилизирован. Без помощи вашей хваленой светлой магии.
– Гарри, ты… ты убил их, – прошептал Люпин, глядя на мертвого Пожирателя у ног крестника своего лучшего друга. В глазах оборотня читалась невыносимая боль. – Они были безоружны… ты выстрелил в затылок…
– Они пришли сюда, чтобы вырезать этот город, Ремус, – отрезал Гарри, не меняя прицела. – Они пришли за моей головой. На войне врагов не берут на перевоспитание чаем с лимонными дольками. Их уничтожают. Быстро. Надежно. Чтобы они никогда больше не смогли поднять палочку.
– Это путь во тьму, Гарри! – с мольбой в голосе воскликнул Дамблдор. Его голубые глаза за очками-половинками больше не лучились привычным теплом. В них был неподдельный, глубокий страх. – Убийство разрушает душу! Ты уподобляешься тем, с кем сражаешься! Твой брат Годрик…
– Заткнись, старик, – внезапно раздался звонкий, яростный девичий голос.
Ирма шагнула вперед, встав плечом к плечу с Гарри.
Ее ветровка промокла, на щеке темнело пятно копоти, но поза была такой, словно она готовилась принять бой против всей британской магической элиты разом. Вода вокруг ее ног закипела, поднимаясь вверх прозрачной, вибрирующей стеной, готовой в любую секунду превратиться в смертоносные лезвия.
– Кто вы такие вообще?! – выкрикнула она, сверля Дамблдора злым, презирающим взглядом. – Светлые маги?! Спасители мира?! Где вы были, когда эти твари зажимали людей в доках?! Где вы были все эти годы, пока Гарри учился выживать в одиночку?!
Сириус опешил, глядя на незнакомую маггловскую девчонку, которая без тени страха орала на величайшего волшебника столетия:
– Юная леди, вы не понимаете… это внутренние дела нашего мира…
– Да плевать я хотела на ваш мир! – отрезала Ирма, и в ее глазах полыхнул чистый аквамариновый огонь стихии. – Вы бросили его! Вы растили из него собаку для травли, а когда он отказался лизать вам руки, явились сюда с нотациями о душе?! Убирайтесь из нашего города! Живо! Пока я не смыла вас обратно в ваш заплесневелый Лондон вместе со всеми вашими дурацкими мантиями!
Грюм медленно опустил палочку, и его деревянная нога со стуком встала на асфальт. Старый аврор внимательно, цепко разглядывал Ирму, затем перевел единственный живой глаз на Гарри:
– Стихийница. Чистая, необузданная стихия воды. И она прикрывает его фланг.
Грюм криво усмехнулся, покачав головой:
– Альбус. Мы проиграли эту партию еще в Годриковой Лощине. Посмотри на них. Парень больше не принадлежит нашему миру. Он нашел себе новую стаю. И эта стая перегрызет нам глотки, если мы попытаемся сделать шаг вперед.
– Гарри, пожалуйста, – тихо произнес Дамблдор. Он казался постаревшим на сотню лет. – Твои родители… Лили плачет каждую ночь. Джеймс не находит себе места. Они хотят попросить прощения. Они любят тебя.
Гарри молчал.
Его палец плавно, методично снял «Кольт» с боевого взвода. Но пистолеты не исчезли под пальто. Они остались в руках, стволами в землю.
– Передайте лорду и леди Поттер, – произнес он голосом, в котором не осталось ни ненависти, ни боли — лишь бесконечная, остывшая вечность, – что их старший сын погиб тридцать первого октября восемьдесят первого года. В детской кроватке. Под обломками стены. А то, что стоит перед вами сейчас — это инструмент. Оружие, которое они сами выковали своим равнодушием.
Он повернулся спиной к величайшим магам Британии, не боясь удара в спину.
– Заберите своих покойников и раненых, – бросил он через плечо. – И передайте Волан-де-Морту: если он пришлет сюда еще хоть одну группу, я не буду ждать его в Хитерфилде. Я приеду в Англию. И тогда трупы его чистокровных прихвостней будут висеть на воротах Министерства магии. Это не угроза, Дамблдор. Это предупреждение.
– Пошли, Гарри, – тихо сказала Ирма, мягко коснувшись его локтя.
Ее пальцы были теплыми, живыми. Водяная стена за ее спиной с тихим всплеском опала на асфальт, превратившись в обычные ручьи, стекающие в ливневую канализацию.
Они развернулись и зашагали прочь — сквозь туман, мимо ржавых контейнеров, прочь от прошлого, которое тщетно пыталось ухватить их за полы одежды. Двое подростков, несущих на своих плечах груз чужих войн, но нашедших друг в друге то единственное, ради чего стоило продолжать дышать.
Сириус Блэк стоял на мокром асфальте, глядя им вслед. По его щекам медленно текли слезы, смывая дорожную пыль.
– Мы потеряли его, Альбус, – прошептал он, опуская голову. – Навсегда.
Дамблдор не ответил.
Старый волшебник молча смотрел на две удаляющиеся фигуры, растворяющиеся в сером приморском тумане. Впервые за долгие десятилетия великий стратег света не знал, что делать дальше. Потому что против магии любви, выкованной из пороха, стали и соленой воды, все его великие планы оказались бессильны.
***
Вечерний «Серебряный дракон» снова сиял огнями.
На кухне мерно шумел чайник, пахло жасмином и свежей выпечкой. В обеденном зале собрались все пять Стражниц: Вилл сжимала в руках теплое Сердце Кондракара, Тарани показывала Хай Лин устойчивый огненный шарик, а Корнелия методично, сосредоточенно чертила в блокноте схемы кристаллических решеток гранита, слушая наставления Янь Лин.
А на узкой пожарной лестнице второго этажа, под козырьком крыши, укрывавшим от дождя, сидели двое.
Гарри держал в руках масленку, аккуратно смазывая направляющие затворной рамы «Кольта». Металл тихо, успокаивающе пощелкивал в полумраке.
Рядом, привалившись плечом к его плечу и укутавшись в большой теплый плед, сидела Ирма. В руках она держала большую кружку с горячим какао, от которой поднимался сладкий пар. Она молчала уже целых десять минут — абсолютный, исторический рекорд для мисс Лэр.
– Ты сегодня была великолепна, – негромко, почти шепотом произнес Гарри, не отрываясь от работы. – Водяной резак на движущейся цели — высший пилотаж. Даже для обученного боевого мага.
Ирма тихо фыркнула, но в ее глазах блеснуло неподдельное, глубокое счастье. Она повернула голову, посмотрев на его сосредоточенный профиль, на темные волосы, мокрые от дождя, на тонкий шрам у виска.
– А ты сегодня был ужасно пафосным, Поттер, – пробормотала она, слегка толкнув его плечом. – «Это не угроза, это предупреждение…» Боже, ты звучал как герой дешевого боевика категории «Б». Я чуть со стыда не сгорела перед тем седобородым дедулей.
Гарри