← Назад к обзору

упаа

Анатомия капитуляции

– Ты ведь понимаешь, что это выглядит как сцена из очень плохого фильма для взрослых? – Гюля стояла посреди комнаты Иси, пытаясь расправить складки на огромной джерси, которая доходила ей почти до колен.

Ткань была тяжелой, пропитанной запахом его парфюма – смесью кедра, цитруса и чего-то чисто спортивного, от чего у неё предательски кружилась голова. Она чувствовала себя маленькой, почти крошечной, спрятанной в кокон из его вещей.

– Ошибаешься, – Иси сидел на краю кровати, откинувшись на локти. Его взгляд, тяжелый и внимательный, сканировал её фигуру с головы до ног. – Это выглядит как полная и безоговорочная капитуляция. Ты проиграла, Гюля. И сейчас ты – мой самый ценный трофей.

Он медленно поднялся и подошел к ней. Гюля инстинктивно вскинула подбородок, выставляя свой сарказм как щит. Она была ниже его на добрых полголовы, и в этой разнице ростов сейчас было что-то пугающе интимное.

– Твой трофей сейчас споткнется об этот подол и разобьет себе нос, – парировала она, хотя её голос слегка дрогнул, когда он сократил дистанцию до критической. – И тогда тебе придется объяснять врачам, почему твоя «рабыня» выглядит как жертва кораблекрушения.

– Не разобьешь. Я тебя поймаю, – Иси протянул руку и коснулся её волос.

Гюля замерла. Она привыкла к его грубости, к его толчкам в коридорах школы, к ядовитым комментариям на уроках. Но это прикосновение было другим. Он медленно вытащил резинку, которая стягивала её волосы в тугой, деловой хвост. Темные пряди рассыпались по плечам, закрывая часть лица и ложась на ярко-красную ткань джерси.

– Вот так, – прошептал он, пропуская локоны сквозь пальцы. – Распущенные волосы тебе идут гораздо больше. Ты выглядишь... по-домашнему. Почти мило, если забыть о том, какой яд обычно капает с твоего языка.

– «Мило»? – Гюля нервно хихикнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. – Ты меня пугаешь, футболист. Ты что, пересмотрел мелодрам, пока я была на кухне? Где мой привычный садист-Иси?

– Он никуда не делся, – его ладонь переместилась на её шею, большой палец коснулся нежной кожи прямо под ухом. – Просто садизм бывает разным. Иногда он заключается в том, чтобы заставить человека чувствовать себя уязвимым. А ты сейчас именно такая. Без своих шпилек, без своего хвоста, в моих вещах.

Он заставил её сесть на кровать, а сам устроился рядом, не выпуская её из кольца своих рук. Телевизор в углу комнаты транслировал повтор какого-то матча, но звук был выключен. В комнате царила тишина, нарушаемая только их дыханием.

– Желание номер восемь, – произнес он, глядя прямо ей в глаза. – Ты сейчас перестанешь пытаться сострить. Каждую секунду, когда ты открываешь рот, чтобы сказать очередную гадость, я буду добавлять по одному новому следу на твоем теле. Поняла?

Гюля открыла было рот, чтобы ответить, что её интеллект не помещается в рамки его примитивных желаний, но осеклась. Взгляд Иси был слишком серьезным. Он не шутил.

– Поняла, – тихо ответила она, и это слово далось ей с трудом.

– Умница, – он усмехнулся и притянул её к себе, заставляя положить голову ему на плечо. – Смотри матч. Моя команда проигрывает, и я в очень плохом настроении.

– Твоя команда всегда проигрывает, когда у них нападающий думает не о мяче, а о том, как затащить в постель девчонку, которую он якобы ненавидит, – фраза вылетела раньше, чем она успела её остановить.

Иси замер. Гюля почувствовала, как напряглись его мышцы.

– Это было оскорбление моих профессиональных навыков? – его голос стал опасно низким.

– Это была констатация факта, – она попыталась отстраниться, но он крепко прижал её к себе.

– Значит, штрафной удар, – он перехватил её за затылок и заставил посмотреть на него.

Гюля ждала поцелуя, но Иси вместо этого наклонился к её ключице. Она почувствовала жар его дыхания, а затем – резкую, сладкую боль. Он прикусил кожу, а затем начал медленно, методично оставлять засос. Гюля вцепилась пальцами в его футболку, её дыхание сбилось, превращаясь в неровные всхлипы.

– Иси... – выдохнула она, когда он наконец отстранился.

– Один-ноль в мою пользу, язва, – он самодовольно улыбнулся, глядя на яркое пятно, расцветающее на её бледной коже. – Хочешь продолжить дискуссию о моих навыках?

Гюля промолчала, только яростно сверкнула глазами. Она чувствовала, как место укуса пульсирует, напоминая о его власти. Ей хотелось ударить его, но в то же время внутри разливалось странное, тягучее тепло, которое пугало её больше, чем любое поражение.

– Вот и отлично. Тишина тебе к лицу, – он снова притянул её к себе.

Прошло около двадцати минут. На экране футболисты бегали по полю, но Гюля видела только размытые пятна. Всё её внимание было сосредоточено на руке Иси, которая лениво поглаживала её по бедру, там, где заканчивалась джерси и начинались её короткие шорты. Его прикосновения были почти невесомыми, но от них кожу жгло так, будто он касался её раскаленным металлом.

– Знаешь, что самое забавное? – вдруг спросил он, не отрывая взгляда от экрана. – Ты ведь могла уйти. Дверь не заперта. Спор — это просто слова. Но ты сидишь здесь. В моей одежде. С моими метками на шее.

– Я держу свое слово, – шепнула она, глядя в стену. – В отличие от некоторых, у меня есть понятие о чести.

– Дело не в чести, Гюля. И мы оба это знаем. Тебе нравится эта игра. Тебе нравится чувствовать, что я могу сделать с тобой всё, что захочу, а ты при этом остаешься собой.

– Ты слишком много на себя берешь, – она повернулась к нему, и их лица оказались в опасной близости. – Ты думаешь, что если ты заставил меня надеть свою футболку, то ты победил? Это просто тряпка, Иси. Она не меняет того, что я о тебе думаю.

– А что ты о мне думаешь? – он подался вперед, так что их носы почти соприкоснулись. – Скажи мне. Без сарказма. Без этой твоей брони. Что ты чувствуешь прямо сейчас, когда я касаюсь тебя?

Гюля замолчала. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Она видела каждую ресничку на его глазах, чувствовала запах мяты от его дыхания. Весь мир сузился до этого пространства между ними.

– Я чувствую... – начала она, но голос сорвался. – Я чувствую, что ты самый невыносимый человек, которого я когда-либо встречала. И я ненавижу то, что ты единственный, кто может заставить меня замолчать.

Иси не стал ждать продолжения. Он накрыл её губы своими. Это не был поцелуй из спора или ради наказания. Это было столкновение двух стихий, которые слишком долго сдерживали друг друга. Гюля ответила с неожиданной для самой себя страстью, запуская руки в его волосы, притягивая его ближе, стирая последние капли своей гордости.

Он повалил её на подушки, не разрывая поцелуя. Джерси задралась, обнажая её ноги, но ей было всё равно. Сейчас существовал только он — его тяжесть, его горячие руки, его запах.

– Желание номер девять, – прошептал он ей в губы, когда они на секунду отстранились, чтобы глотнуть воздуха. – Ты сейчас скажешь, что хочешь этого.

– Ты... ты просто манипулятор, – выдохнула она, пытаясь восстановить дыхание.

– Скажи это, Гюля. Признай, что ты проиграла этот раунд не потому, что я сильнее, а потому, что ты сама этого хотела.

Она посмотрела на него — взъерошенного, с потемневшими от желания глазами, такого родного и в то же время такого чужого. Её сарказм окончательно сдался.

– Я хочу этого, – прошептала она, закрывая глаза. – Черт бы тебя побрал, Иси, я действительно этого хочу.

Он снова поцеловал её, на этот раз мягче, почти нежно, если это слово вообще применимо к их отношениям. Его рука скользнула под джерси, очерчивая контуры её талии. Гюля вздрогнула, прижимаясь к нему всем телом.

– Знаешь, – сказал он спустя вечность, когда они просто лежали, переплетясь ногами, и смотрели в потолок. – Завтра в школе всё будет по-прежнему. Мы снова будем ненавидеть друг друга при всех.

– Конечно, – Гюля слабо улыбнулась, поправляя растрепанные волосы. – Я ведь не могу позволить твоим фанаткам узнать, что их кумир на самом деле умеет быть... человечным. Это разрушит твой имидж крутого парня.

– А я не могу позволить учителям узнать, что самая умная девочка школы проводит вечера в компании «тупого футболиста», выполняя его желания, – он притянул её к себе и поцеловал в макушку. – Это будет наш маленький секрет.

– Секрет, за который я когда-нибудь тебя придушу, – добавила она, но в её голосе уже не было прежней ярости.

– Попробуй, – Иси усмехнулся. – Но помни: у нас еще целый вечер впереди. И мой список желаний только начался.

Гюля вздохнула, уютнее устраиваясь у него на груди. Она знала, что завтра они снова наденут свои маски, снова будут обмениваться колкостями в коридорах и делать вид, что между ними ничего нет. Но сейчас, в этой полутемной комнате, в его огромной джерси и с его меткой на ключице, она понимала: этот проигрыш в FIFA был самой лучшей победой в её жизни.

Потому что иногда, чтобы найти себя, нужно сначала полностью проиграть кому-то другому. Особенно если этот «кто-то» — твой самый любимый враг.

– Иси? – позвала она тихо.

– М-м?

– Твоя команда только что пропустила второй гол.

Он замер, бросил взгляд на экран телевизора и выругался.

– Черт...

– Ты ведь помнишь условие? – Гюля приподнялась на локтях, и на её губах снова заиграла знакомая саркастичная улыбка. – Если они пропускают — я должна тебя поцеловать так, чтобы ты забыл о счете.

– Кажется, я начинаю любить футбол, – пробормотал он, притягивая её к себе для нового раунда их бесконечного, сладкого противостояния.

Вечер только начинался, и счет в их личной игре обещал быть куда интереснее, чем на табло Лиги чемпионов. Гюля знала, что завтра она будет ненавидеть себя за эту слабость, но сегодня... сегодня она была готова исполнять любые его желания. Главное, чтобы он не переставал смотреть на неё так, как будто она — единственный трофей, который ему когда-либо был нужен.