← Назад к обзору

упаа

Следы на поле боя

– Дефектный, говоришь? – Иси вытянул из шкафа свою домашнюю джерси — темно-синюю, с его номером и фамилией на спине. – Плохому танцору всегда что-то мешает, Гюля. А в твоем случае — плохой геймерше. Но хватит оправданий. Шоу начинается.

Он бросил ей футболку. Тяжелая ткань приземлилась прямо ей на лицо, на мгновение скрыв яростный взгляд карих глаз. Гюля сорвала с себя вещь, сжимая её в кулаках так, будто хотела задушить этот кусок полиэстера.

– Ты серьезно? Я должна это надеть? – Она брезгливо приподняла джерси двумя пальцами. – От неё несет твоим эго за версту. Боюсь, я покроюсь сыпью от избытка самоуверенности.

– Меньше слов, больше дела, – Иси небрежно опустился на кожаный диван перед огромным телевизором, закидывая руки на спинку. – Иди переодевайся. Или ты хочешь, чтобы я помог? Предупреждаю, я не очень нежный.

Гюля закатила глаза так сильно, что ей почти стало больно. Она знала, что спорить бесполезно — кодекс «пацанского слова», даже если его дает девчонка, в их компании ценился выше всего. Она скрылась в ванной, ворча под нос всё, что думала о футболистах, приставках и конкретно об одном шатене, который слишком много о себе возомнил.

Через пару минут она вышла. Джерси была ей велика: рукава доходили до локтей, а подол закрывал шорты, создавая иллюзию, что под футболкой ничего нет. Темные волосы рассыпались по плечам, и на фоне синей ткани её кожа казалась еще светлее.

Иси на мгновение замолчал, его взгляд скользнул по её ногам, а затем вернулся к лицу. Он быстро подавил вспышку интереса, сменяя её привычной маской снисходительности.

– Сойдет. А теперь — желание номер один, – он похлопал по своим коленям. – Садись. Матч начинается через три минуты.

Гюля замерла на месте. Её сарказм на секунду дал сбой.

– Ты издеваешься? Я не твоя ручная собачка, Иси.

– Ты — проигравшая. А я — твой хозяин до конца вечера, – он прищурился, и в его глазах блеснул опасный азарт. – Или ты признаешь, что твои слова ничего не стоят? Можешь просто уйти, но завтра в школе все будут знать, что Гюля — трусиха, которая не умеет проигрывать.

Она сжала зубы так, что челюсть свело. Если бы взглядом можно было убивать, Иси бы уже лежал в луже крови. Но вместо этого она сделала шаг вперед. Шаг, другой. Она подошла к дивану и с вызовом опустилась к нему на колени, стараясь весить как можно больше, чтобы отбить ему ноги.

– Доволен, придурок? – прошипела она, чувствуя, как его руки собственнически легли ей на талию, прижимая ближе.

– Почти, – выдохнул он ей в затылок, включая трансляцию. – Напомню правила, чтобы потом не было нытья. Мои забивают — я оставляю след там, где захочу. Твоя задача — не дергаться. Если пропускают — ты целуешь меня так, чтобы я забыл, какой сейчас счет. И не вздумай просто чмокнуть в щеку, Гюля. Я хочу настоящий поцелуй.

– Мечтай, – огрызнулась она, хотя сердце предательски пропустило удар. – Твоя команда — сборище калек. Они не забьют даже в пустые ворота.

Матч начался. На экране замелькали зеленый газон и яркие формы игроков. Гюля старалась сидеть неподвижно, но близость Иси сбивала с толку. Она чувствовала тепло его тела, чувствовала, как его дыхание шевелит волоски у неё на шее. Его руки на её талии не были грубыми, но в этой хватке чувствовалась сила.

На пятнадцатой минуте нападающий команды Иси прорвался по флангу.

– Давай, давай, – прошептал парень ей в ухо, и Гюля почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжали её бедро.

Удар — и мяч влетел в сетку. Стадион на экране взорвался криком, а Иси издал торжествующий смешок.

– 1:0 в мою пользу, – констатировал он.

Гюля напряглась, ожидая подвоха. Она ожидала, что он ущипнет её или сделает что-то обидное, но Иси медленно отвел её волосы в сторону, обнажая изгиб шеи. Его губы, горячие и сухие, коснулись её кожи чуть ниже уха. Это не был поцелуй в привычном понимании — он прихватил кожу зубами, оставляя резкий, обжигающий след.

– Эй! – Гюля дернулась, но он удержал её.

– Не отвлекайся от матча, – напомнил он, отстраняясь. – Это только первый.

На её шее теперь алело небольшое пятнышко — метка, которую будет трудно скрыть завтра. Гюля чувствовала, как к лицу приливает жар. Это была не просто злость. Это было что-то другое, более вязкое и пугающее.

– Ты покойник, – пробормотала она, вглядываясь в экран так, будто могла силой мысли заставить противника забить.

И удача ей улыбнулась. К концу первого тайма защитник команды Иси совершил нелепую ошибку, и мяч оказался в их воротах.

– Гол! – выкрикнула Гюля, едва не подпрыгнув на его коленях. – 1:1, неудачник! Ну что, готов признать поражение?

Иси медленно перевел взгляд с экрана на неё. В его глазах не было разочарования от пропущенного гола. Там было ожидание.

– Правила есть правила, Гюля, – он чуть склонил голову набок. – Жду. И помни: я должен забыть о счете.

Она замялась. Подъебывать его на расстоянии было легко. Сарказм был её броней. Но сейчас, когда между их губами оставалось несколько сантиметров, броня трещала по швам.

– Я тебя ненавижу, – шепнула она, сокращая расстояние.

– Взаимно, – ответил он, прежде чем её губы накрыли его.

Это началось как вызов. Гюля вложила в этот поцелуй всю свою злость, всё раздражение за последние два года их бесконечной войны. Она кусала его губы, она требовала внимания, она пыталась доминировать. Но Иси не был бы собой, если бы просто позволил ей это. Его рука переместилась с талии на её затылок, пальцы запутались в темных прядях, заставляя её запрокинуть голову.

Поцелуй превратился в борьбу. Горький, глубокий, со вкусом запретного триумфа. Гюля на мгновение забыла, где находится. Забыла про футбол, про спор, про то, что они должны ненавидеть друг друга. В голове шумело, как на переполненном стадионе.

Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. У Гюли покраснели губы, а взгляд стал затуманенным.

– Ну как? – выдохнула она, пытаясь вернуть себе привычный дерзкий тон. – Забыл счет?

Иси посмотрел на нее так, будто видел впервые. Он медленно провел большим пальцем по своей нижней губе.

– О каком счете ты вообще говоришь? – Его голос стал на октаву ниже.

Они молчали несколько секунд, пока комментатор на фоне не объявил начало второго тайма.

– Второй раунд? – Иси снова положил руки ей на талию, но теперь его движения были более уверенными, почти интимными.

– Твои калеки все равно проиграют, – Гюля попыталась отвернуться к экрану, но чувствовала, как горят её щеки.

– Посмотрим, – усмехнулся он. – Но знаешь, Гюля... кажется, мне начинает нравиться этот спор. Даже если они пропустят еще десяток.

– Не надейся, что я буду так стараться каждый раз, – она фыркнула, поправляя на плече его огромную джерси, которая теперь казалась ей удивительно уютной.

– Будешь, – отрезал он. – Потому что ты азартная. И потому что ты тоже этого хочешь, как бы ни пыталась скрыть это за своими шуточками.

Гюля ничего не ответила. Она просто смотрела на экран, чувствуя, как его сердце бьется прямо под её ладонью, которую она, сама того не замечая, положила ему на грудь. Ненависть никуда не делась, но к ней примешалось что-то еще — мощное, как удар по воротам на последней минуте матча. И этот вечер только начинался.