упавшие в бою
Голос крови и вина
Тишина в квартире Дениса была не той целительной тишиной, о которой они мечтали по дороге с дачи. Она была тяжелой, липкой, пропитанной запахом невыстиранной одежды и застоявшегося горя. Прошло два месяца с того дня, как Полина вытащила его из петли собственного отчаяния. Два месяца попыток «просто дышать». Но дышать в разреженном воздухе скорби оказалось невыносимо трудно.
Денис пытался быть нормальным. Он устроился на подработку, звонил матери, даже иногда улыбался Полине, когда та заходила проверить, поел ли он. Но внутри него все еще зияла огромная дыра в форме Кати. И чем больше он старался её заштопать, тем сильнее она расползалась.
Полина видела это. Она видела, как он вздрагивает, завидев в толпе девушку с похожим цветом волос. Она чувствовала его вину — ту самую, которая заставляла его смотреть на неё, Полину, с немым извинением в глазах. Он все еще не мог простить себе тот удар, ту ярость, которую выместил на ней в лагере.
В ту субботу всё пошло не так с самого утра. Полина решила, что им нужно встряхнуться. Она пригласила его в небольшую компанию — старые знакомые, музыка, возможность на вечер забыть о том, что мир когда-то рухнул.
– Нам нужно просто расслабиться, Денис, – сказала она, поправляя воротник его куртки перед выходом. – Ты запер себя в склепе. Давай сегодня побудем просто молодыми людьми, а не тенями.
Денис кивнул, но в его глазах Полина прочитала лишь усталую покорность.
Вечеринка в чьей-то просторной квартире на окраине города была шумной. Громкий бит давил на виски, в воздухе витал сладковатый дым и запах дешевого виски. Полина, обычно сдержанная, сегодня позволила себе выпить лишнего. Ей хотелось смыть с себя тяжесть последних месяцев, когда она работала бесплатным психологом, сиделкой и громоотводом для чужой боли. Она танцевала, смеялась и на мгновение почувствовала себя той прежней Полей, которая еще не знала, как больно бьет рука любимого человека.
Денис же пил быстро и угрюмо. Алкоголь не приносил ему облегчения, он лишь снимал предохранители. В какой-то момент он потерял Полину из виду. Его мир начал плыть. Красные огни ламп, мелькающие лица, обрывки фраз — всё это превратилось в густой туман.
– Катя? – прошептал он, когда в углу комнаты, у окна, увидел тонкий силуэт.
Девушка стояла спиной к нему. На ней было платье, похожее на то, что Катя носила в тот их последний счастливый вечер. Она поправляла волосы — таким же характерным жестом, закидывая пря