← Назад к обзору

упс

Клеймо на твоей ключице

– Ты специально выбрала этот матч, признайся, – Иси усмехнулся, не сводя глаз с экрана, где игроки в синей форме носились по полю с такой скоростью, будто за ними гнались коллекторы. – Решила, что «Атлетико» сегодня даст слабину?

Гюля, поудобнее устраиваясь на его коленях, только фыркнула. Джерси Иси сползла с одного плеча, обнажая тонкую лямку её собственного топа и ту самую первую метку, которую он оставил десять минут назад.

– Я просто надеялась на чудо, – парировала она, лениво перебирая пальцами пряди его каштановых волос. – Знаешь, библейский сюжет: Давид против Голиафа, аутсайдер против чемпиона... Но, кажется, твои костоломы сегодня решили переписать историю.

– Это не костоломы, Гюль, это профессионалы, – он перехватил её за талию, притягивая чуть ближе к себе. – И они, кажется, очень хотят, чтобы я выиграл этот спор.

В этот момент комментатор зашелся в экстазе. Мяч, пущенный со штрафного, по дуге обогнул стенку и вонзился в самую «девятку». Стадион взревел, а Иси довольно зажмурился.

– Два — ноль, – прошептал он ей в самую шею. – Ты помнишь правила?

– Я не страдаю амнезией, Иси, – Гюля старалась, чтобы её голос звучал максимально язвительно, но близость его тела, запах парфюма и азарт игры делали своё дело. – Давай, делай что должен, и вернемся к просмотру. У меня еще есть надежда на камбэк.

– Надежда умирает последней, но сегодня она умрет первой, – он прикоснулся губами к её плечу, чуть выше того места, где заканчивался шов футболки.

На этот раз он не спешил. Иси медленно очертил языком контур её ключицы, заставляя Гюлю непроизвольно вздрогнуть. Его зубы слегка прикусили кожу, а затем последовал мягкий, но настойчивый всасывающий поцелуй. Девушка закусила губу, глядя в потолок. Она чувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу, и как внутри неё что-то начинает плавиться, вопреки всей той ненависти, которую она так тщательно взращивала годами.

– Вторая отметка, – Иси отстранился, любуясь делом своих рук. – Тебе идет этот цвет.

– Тебе идет молчать, – огрызнулась она, поправляя джерси. – Смотри, твои кумиры снова атакуют.

То, что происходило на поле в следующие сорок минут, нельзя было назвать иначе как избиением младенцев. Команда Иси поймала невероятный кураж. Они забивали на любой вкус: головой после углового, дальним ударом, в результате красивой комбинации.

– Три — ноль. Четыре — ноль. Пять... – Иси считал голы, и с каждым новым счетом его поцелуи становились всё более дерзкими, а места, которые он выбирал — всё более рискованными.

Шестой гол заставил Гюлю едва не вскрикнуть, когда он прижался губами к чувствительной ложбинке между шеей и плечом. Седьмой — и он оставил след прямо под краем джерси, на её ребрах, бесцеремонно запустив руку под плотную ткань.

– Иси, это уже... это перебор, – выдохнула она, когда счет стал семь — ноль. – Твоя команда принимает допинг?

– Они просто чувствуют, что их капитан сегодня в ударе, – он усмехнулся, его глаза блестели от торжества. – Что такое, Гюля? Твой сарказм закончился вместе с обороной противника?

– Мой сарказм бесконечен, в отличие от твоего терпения, – она попыталась отстраниться, но его руки крепко держали её за талию. – Ты же понимаешь, что завтра я надену водолазку? И никто не узнает о твоем «триумфе».

– Главное, что об этом знаю я. И ты, – он притянул её лицо к своему. – И то, как ты вздрагиваешь каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь. Это лучше любого кубка.

Во втором тайме ситуация не изменилась. Восемь — ноль. Девять — ноль. Гюля уже почти не смотрела на экран. Она чувствовала себя так, будто её тело превращалось в карту его побед. Каждое новое прикосновение Иси вызывало в ней странную смесь раздражения и желания. Она ненавидела его за то, что он выигрывал, и за то, как уверенно он вел себя в этой близости.

– Десять! – закричал комментатор.

Иси рассмеялся, валя Гюлю на спину прямо на диване. Он навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы.

– Десятый гол, Гюль. Юбилейный. Где мне его оставить?

– Оставь его при себе, – прошипела она, но её руки сами собой легли ему на плечи. – Ты же понимаешь, что это унизительно?

– Это честно, – Иси склонился к её уху. – Ты сама согласилась на условия. Ты была так уверена в себе. Где же твоя хваленая интуиция?

Он поцеловал её в основание шеи, долго и требовательно. Гюля почувствовала, как по телу прошла волна жара. Она зажмурилась, впиваясь ногтями в его футболку.

И вдруг — чудо. Вратарь команды Иси совершил нелепую ошибку, выбивая мяч, и нападающий противника, воспользовавшись моментом, закатил мяч в пустые ворота.

– Гол! – выкрикнула Гюля, едва не подпрыгнув под парнем. – Один! Десять — один!

Иси замер, глядя на экран. На его лице отразилось искреннее недоумение, сменившееся азартом.

– Ну надо же... – протянул он, возвращая взгляд к Гюле. – Минута славы для неудачников.

– Это моя минута славы, – Гюля хитро улыбнулась, притягивая его за воротник к себе. – Забыл? Ты пропустил. Теперь твоя очередь платить.

Она не стала ждать. Она впилась в его губы с такой страстью, будто пыталась отыграться за все предыдущие десять голов. Это был поцелуй-вызов, поцелуй-борьба. Она чувствовала его ответную реакцию — то, как он напрягся, как его руки сжали её бедра. Гюля доминировала, она вела в этом танце, заставляя его забыть о том, что происходило на футбольном поле. Иси глухо рыкнул, отвечая ей с удвоенной силой, и на мгновение Гюле показалось, что она победила.

Но матч продолжался.

Одиннадцать — один.

Двенадцать — один.

Последний гол был забит на девяностой минуте. Иси уже не праздновал его криками. Он просто смотрел на Гюлю, которая тяжело дышала, растрепанная, в его огромной джерси, со следами поцелуев на всей видимой коже.

– Двенадцать, – тихо произнес он. – Финальный аккорд.

Он медленно опустился к ней, его губы коснулись нежной кожи за ухом. Гюля была настолько измотана этим эмоциональным качелями, физической близостью и собственными противоречивыми чувствами, что её защита окончательно рухнула.

Когда его губы сжали чувствительный участок кожи, а рука легла на её талию, нежно поглаживая, Гюля не выдержала. Против воли, из самой глубины горла вырвался тихий, прерывистый стон — звук, который она никак не планировала издавать в присутствии своего заклятого врага.

Иси замер. Его дыхание на её коже стало еще горячее.

– Тише... – прошептал он, и в этом слове не было издевки. В нем была странная, почти пугающая нежность. – Тише, Гюль. Матч окончен.

Он не стал оставлять засос. Вместо этого он просто прижался лбом к её плечу, тяжело дыша. Гюля лежала неподвижно, чувствуя, как бешено колотится её сердце. Сарказм испарился. Подъебы казались неуместными. Даже флирт сейчас ощущался чем-то слишком поверхностным.

– Ты выиграл, – наконец произнесла она, глядя в потолок.

– Мы оба знаем, что этот спор был не про футбол, – Иси поднял голову, всматриваясь в её глаза. – И мы оба знаем, что счет двенадцать — один — это не то, что останется в памяти после этого вечера.

– А что останется? – Гюля приподняла бровь, пытаясь вернуть себе привычную маску безразличия, но её голос всё еще дрожал.

– Твой стон, – он едва заметно улыбнулся. – И то, как ты на меня смотришь, когда не пытаешься меня убить словесно.

Гюля молчала. Она понимала, что завтра всё вернется на круги своя: они снова будут обмениваться колкостями в школьных коридорах, он будет задевать её своими шуточками, а она будет отвечать ему самым ядовитым сарказмом, на который способна. Но под этой джерси, на её коже, останутся двенадцать отметок, которые будут жечь её правдой.

– Я всё еще ненавижу тебя, Иси, – прошептала она, закрывая глаза.

– Конечно, – он снова притянул её к себе, укрывая их обоих тишиной пустой комнаты. – Я тоже тебя ненавижу. Именно поэтому я не отпущу тебя домой в моей футболке.

– Мечтай, – она слабо улыбнулась, утыкаясь носом в его плечо. – Это мой трофей за то, что я вытерпела твой вкус в спорте.

Иси только хмыкнул, покрепче обнимая свою «побежденную». На экране телевизора шли повторы лучших моментов матча, но ни один из них не был так важен, как тот момент, когда тишина в комнате стала громче любого стадиона.

– Двенадцать — один, – пробормотала Гюля уже засыпая. – В следующий раз мы играем в «Sims». Посмотрим, как ты будешь оставлять засосы, когда твой персонаж умрет в бассейне без лестницы.

– Идет, – тихо рассмеялся Иси, целуя её в макушку. – Но правила останутся теми же.

Гюля хотела ответить что-то едкое, но сон и тепло его тела оказались сильнее. В этот вечер она проиграла спор, но, кажется, впервые за долгое время чувствовала себя так, будто сорвала джекпот.