← Назад к обзору

Упущенное счастье

Искупление в шёлковых тенях

– Ха! Я выиграл, милый! – Мой голос, обычно сдержанный и холодный в залах суда, сейчас звенел от неприкрытого торжества. – Они встречаются. Мой план сработал безупречно.

Я откинулся на спинку кожаного кресла в нашей гостиной, победно поглядывая на Алекса. Тот стоял у панорамного окна, задумчиво вертя в руках бокал с остатками виски. В тусклом свете ночного Сеула его профиль казался высеченным из чистейшего мрамора, а атлетичное телосложение угадывалось даже под тонкой домашней футболкой.

– Признаю, Ливон, – Алекс обернулся, и на его губах заиграла та самая кривая, искусительная усмешка. – Твой Суань оказался эффективнее любого дипломатического корпуса. Сон Джинву сегодня выглядел... неприлично счастливым для человека, который командует армией мертвецов.

– Так что, – я прищурился, чувствуя, как внутри разливается предвкушающее тепло, – я жду от тебя обещанный костюм зайчика. Уговор дороже денег, господин директор «Мортэ Индастриз».

Алекс тихо рассмеялся, качая головой.

– Ты неисправим, Ливончик. Использовать Теневого Монарха как предлог для своих маленьких фетишей... В этом весь ты.

– Я просто забочусь о душевном равновесии сильнейшего охотника человечества, – парировал я, поднимаясь и подходя к нему вплотную. – А заодно и о своём собственном.

Я положил ладони ему на грудь, чувствуя мерный, мощный стук сердца. Алекс обхватил меня за талию, притягивая ближе. Его небесно-голубые глаза потемнели, в них вспыхнули опасные, голодные искры.

– Дети спят? – прошептал он, обжигая дыханием мою шею.

– Глубоким сном, – выдохнул я. – Юки вымотался в зоопарке, а Мина уснула прямо над своей книжкой с картинками. Нас никто не побеспокоит до самого утра.

Алекс медленно отстранился, его пальцы скользнули по моей щеке, очерчивая линию подведенных стрелками глаз.

– Тогда жди здесь. Я не привык проигрывать споры, не отдавая долги.

Он скрылся в направлении ванной комнаты, а я остался стоять посреди гостиной, чувствуя, как пульс учащается. Ожидание было томительным. Я подошел к бару, налил себе немного вина, но не смог сделать ни глотка — горло перехватило.

Минуты тянулись как вечность. Наконец, дверь ванной тихо скрипнула.

– Ну что, мой дорогой адвокат... – голос Алекса стал ниже, приобретая те хищные, бархатные нотки, от которых у меня всегда слабели колени. – Ты готов увидеть свой приз?

Я обернулся и едва не выронил бокал.

Мой муж стоял в дверном проеме, и эта картина навсегда отпечаталась в моей памяти. На его голове красовались черные атласные кроличьи уши, которые смотрелись на фоне его небрежно уложенных черных волос пугающе и притягательно одновременно. На шее красовалась черная бабочка, подчеркивающая белизну его фарфоровой кожи.

Но самое главное — на нем были те самые черные боксеры из тончайшего шелка, которые я купил в порыве хулиганства, и больше ничего. Его атлетичное тело, перетянутое мышцами, блестело в приглушенном свете, словно облитое маслом. Татуировка на руке казалась живой, извивающейся тенью на фоне этого вызывающего наряда.

– Ну... как тебе? – Алекс сделал шаг вперед, его движения были медленными, подчеркнуто грациозными. – Этот латексный и шелковый кошмар исключительно для тебя, любовь моя.

Он подошел ко мне вплотную. Я чувствовал исходящий от него жар. Его высокий рост — сто девяносто пять сантиметров чистой, концентрированной мужественности — подавлял, заставляя меня чувствовать себя маленьким, но невероятно желанным.

– Ты... ты выглядишь невероятно, – прохрипел я, не в силах отвести взгляда от его пресса. – Я и не думал, что ты действительно это наденешь.

Алекс хищно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего от того ботаника, над которым когда-то издевались в школе. Это была улыбка победителя, человека, который взял от жизни всё и теперь наслаждался своей добычей.

– Я всегда держу слово, Ливон, – он перехватил мою руку с бокалом и поставил его на стол, не разрывая зрительного контакта. – Но теперь, когда долг уплачен... я намерен взять проценты.

Он внезапно подхватил меня под бедра, рывком усаживая на край дубового стола. Я инстинктивно обхватил его ногами, впиваясь пальцами в его широкие плечи. Его кожа была прохладной, но прикосновения обжигали.

– Ты ведь понимаешь, что завтра Суань будет задавать вопросы, почему у его босса такой сонный вид? – прошептал он, впиваясь в мои губы требовательным, властным поцелуем.

– Плевать на Суаня, – ответил я между вдохами, срывая с него эту нелепую, но такую возбуждающую бабочку. – Плевать на Сон Джинву. Плевать на весь мир.

Алекс зарычал — низко, гортанно — и прижал меня к столу, нависая сверху. Его уши забавно качнулись, но мне было не до смеха. В его глазах я видел отражение своей собственной страсти, своей любви и той бесконечной преданности, которую мы пронесли через все эти годы.

– Ты мой, Ливончик, – шептал он, покрывая поцелуями мою шею, ключицы, спускаясь всё ниже. – Мой адвокат, мой свет, мой единственный смысл.

– Всегда твой, Ал... – я выгнулся, подставляясь под его ласки.

В эту ночь в нашем доме не было места теням прошлого. Не было места охотникам, монстрам и корпоративным тайнам. Существовали только мы — двое людей, которые нашли друг друга в хаосе и сумели сохранить это пламя. И пока Алекс срывал с меня одежду, а я впивался ногтями в его идеальную спину, я знал: это и есть настоящая сила. Не в рангах, не в магии, а в этом моменте, когда двое становятся единым целым, и весь мир за пределами нашей комнаты просто перестает существовать.

А Сон Джинву... что ж, я был уверен, что завтра утром, проснувшись рядом с Суанем, он впервые поймет, почему я так отчаянно защищал своего «зайчика». Потому что за фарфоровой кожей и холодным взглядом Алекса скрывалось сердце, способное согреть целую вселенную. И сегодня эта вселенная принадлежала только мне.