← Назад к обзору

В одиноком лесу

Шепот ветра в розовых лепестках

Вечерний Лофу Сяньчжоу облачился в сумерки, которые здесь никогда не бывали по-настоящему темными. Небо над чешуйчатыми крышами зданий переливалось перламутром, а искусственные светила окрашивали облачные паромы в нежно-сиреневые тона. Воздух, пропитанный ароматом цветущего лотоса и едва уловимым запахом озона от пролетающих яликов, казался густым и сладким, как патока.

Цзяоцю и Стелла медленно шли по набережной Возвышающего святилища. Шум толпы остался где-то позади, сменившись мерным плеском воды в каналах и тихим шелестом бамбуковых рощ. Стелла, обычно державшаяся со всеми на вежливом, но ощутимом расстоянии, в этот вечер словно забыла о своей привычной отстраненности. Она шла так близко к целителю, что их плечи постоянно соприкасались, а полы её куртки задевали его длинные, расшитые одежды.

В какой-то момент она, словно повинуясь внезапному импульсу, переплела свои пальцы с его. Рука Цзяоцю была теплой и надежной, а его длинные пальцы мягко ответили на её жест, сжимая ладонь в ответ.

– Ты сегодня необычайно тихая, Стелла, – произнес Цзяоцю, не оборачиваясь, но его пушистый хвост, ритмично покачивающийся за спиной, выдавал его приподнятое настроение. – Обычно после возвращения ты засыпаешь меня историями о том, как Пожиратель Луны в очередной раз пытался спасти мир, или о новых кулинарных «шедеврах» Март.

Стелла чуть сильнее прижалась к его боку, чувствуя, как тепло его тела согревает её даже сквозь слои одежды.

– Я просто наслаждаюсь реальностью, – ответила она, и её голос, обычно ровный и флегматичный, сейчас звучал мягко. – Там, среди звезд, всё кажется слишком быстрым. А здесь... здесь время словно замедляется. Мне нравится чувствовать, что ты рядом. Не в моих мыслях, а вот так — на расстоянии вдоха.

Они остановились у небольшого мостика, скрытого в тени раскидистого дерева с нежно-розовыми листьями. Здесь, вдали от любопытных глаз, тишина была почти осязаемой. Цзяоцю повернулся к ней, его веер остался сложенным в другой руке, а взгляд, обычно проницательный и полный скрытых смыслов, сейчас был обезоруживающе искренним.

– Знаешь, лекари часто говорят, что покой — лучшее лекарство, – он чуть склонил голову, и прядь розовых волос упала ему на лоб. – Но я только сейчас начинаю понимать, что они имели в виду. Твое присутствие действует на меня лучше любого успокоительного отвара.

Стелла смотрела на него, и в её золотистых глазах плясали искорки отраженного света. Она вдруг почувствовала прилив нежности, такой сильный, что он требовал немедленного выхода. Она больше не могла просто стоять рядом.

Её рука, до этого покоившаяся в его ладони, медленно поднялась вверх. Пальцы Стеллы, тонкие и прохладные, осторожно коснулись основания одного из его лисьих ушек. Цзяоцю замер, его дыхание на мгновение сбилось, а кончики ушей предательски дрогнули.

– Можно? – прошептала она, хотя уже вовсю поглаживала мягкий мех.

– Ты уже начала, – с легкой хрипотцой в голосе отозвался лис, прикрывая глаза от удовольствия. – Кто я такой, чтобы запрещать Первопроходцу исследовать новые... территории?

Стелла завороженно наблюдала за тем, как её пальцы тонут в невероятно густом и шелковистом меху. Она проводила подушечками пальцев по самому краю, чувствуя нежную кожу и тепло, исходящее от него. Мех был удивительно мягким, гораздо мягче, чем она могла себе представить, и пах чем-то домашним: корицей, сушеными травами и утренним туманом.

– Они такие мягкие... – выдохнула она, не в силах скрыть восхищения. – Цзяоцю, я видела много чудес в космосе, но это... это лучше всего.

Она подалась вперед, почти невесомо касаясь губами самого кончика его уха. Цзяоцю издал тихий звук, не то вздох, не то приглушенный стон, и его хвост непроизвольно обвил её лодыжку, притягивая девушку еще ближе. Стелла не остановилась; она запечатлела еще один нежный поцелуй чуть ниже, чувствуя, как лис мелко дрожит под её прикосновениями.

– Стелла... – его голос звучал как предупреждение, в котором не было ни капли строгости, только томительное ожидание.

Она отстранилась от его лица, но лишь для того, чтобы переключить внимание на его хвост. Тот самый, роскошный, пушистый хвост, который всегда был предметом её тайного любопытства. Стелла осторожно провела ладонью по всей его длине, от самого основания до кончика. Шерсть была густой, пружинящей под ладонью. Она чуть потянула его, слегка ероша идеальную укладку меха, наблюдая, как он забавно распушается.

– Совсем как облако, – пробормотала она, запуская обе руки в этот розовый мех. – Только теплое и живое.

Цзяоцю наблюдал за ней с нескрываемой нежностью. Он всегда гордился своей выдержкой, своим умением сохранять лицо в любой ситуации, но перед этой девушкой все его защиты рушились. Она видела его насквозь, и, что самое удивительное, ей нравилось то, что она видела.

– Ты ведешь себя так, будто нашла величайшее сокровище Галактики, – заметил он, протягивая руку и осторожно поправляя прядь её серебристых волос.

Стелла подняла на него взгляд, её щеки чуть порозовели, а на губах играла та самая редкая, по-детски искренняя улыбка, которую видел только он. Она снова прижалась к его груди, обнимая его и не выпуская хвост из рук.

– Так и есть, – она уткнулась носом в его плечо, вдыхая его запах. – Мой лисёнок... такой мягонький.

Цзяоцю на мгновение лишился дара речи. «Лисёнок»? Его, мудрого советника, лекаря, чье слово имело вес в высших кругах Сяньчжоу, назвали так... по-домашнему? В любой другой ситуации он бы иронично вскинул бровь и перевел всё в шутку, но сейчас, глядя на её светящееся лицо, он почувствовал, как в груди разливается невыносимая сладость.

– Лисёнок, значит? – он тихо рассмеялся, обнимая её в ответ и укрывая их обоих своим широким рукавом. – Должно быть, я окончательно потерял свою репутацию сурового целителя.

– У тебя никогда не было репутации сурового целителя, – парировала Стелла, чуть отстранившись и заглядывая ему в глаза. – У тебя была репутация хитрого лиса, который прячется за веером. Но теперь я знаю правду. Ты просто очень пушистый и очень добрый.

Цзяоцю прикрыл лицо веером, который он всё-таки раскрыл одним ловким движением, но его глаза, смеющиеся и полные любви, остались открытыми.

– Твоя правда, Первопроходец. Против твоей прямолинейности у меня нет лекарства.

Он сложил веер и, наклонившись, коснулся своими губами её лба.

– Пойдем дальше? – спросил он тихо. – Я знаю одно место, где цветут ночные лилии. Они раскрываются только тогда, когда на небе загораются первые настоящие звезды.

Стелла кивнула, снова беря его за руку.

– Пойдем. Но только если ты не будешь против, если я буду продолжать держать тебя за хвост.

Цзяоцю лишь улыбнулся, позволяя ей делать всё, что ей заблагорассудится. В конце концов, если это было ценой за то, чтобы она оставалась рядом, он был готов отдать ей не только свой хвост, но и всё свое сердце, которое и так уже давно принадлежало этой странной, флегматичной и такой бесконечно дорогой ему девушке со звезд.

Они пошли дальше по набережной, два силуэта, сливающиеся в один под сенью розовых деревьев Лофу. И мир вокруг них казался правильным, завершенным, словно все созвездия наконец-то выстроились в нужный узор. Стелла шла, изредка нежно поглаживая его руку и хвост, а Цзяоцю вел её вперед, чувствуя, что это путешествие — самое важное в его долгой жизни — только начинается.