← Назад к обзору

в тени твоего безумство

Анатомия азарта и блеск сапфировых клятв

Десять лет пролетели для Сеула как один яркий, стремительный кадр кинопленки. Город рос вверх, одеваясь в стекло и неон, но для Ким Тэхена и Ким Чонгука время словно зациклилось в бесконечном медовом месяце. Их брак, заключенный вопреки всем предсказаниям скептиков, стал легендой высшего общества. Тэхен, возглавивший корпорацию отца, превратился в одного из самых влиятельных альф страны, сохранив при этом свою дерзкую харизму, а Чонгук расцвел, став воплощением элегантности и тихой силы, стоящей за троном Кима.

Вечер благотворительного аукциона в отеле «Шилла» обещал быть событием сезона. В огромном зале, залитом светом хрустальных люстр, витал аромат селективного парфюма, старых денег и едва уловимого напряжения.

– Тэхен-и, ты снова это делаешь, – негромко произнес Чонгук, поправляя мужу запонку на рукаве смокинга. – Ты смотришь на список лотов так, будто собираешься объявить войну.

Тэхен перехватил руку мужа, запечатлев быстрый поцелуй на его ладони. Его взгляд, обычно холодный и пронзительный, мгновенно потеплел, когда он посмотрел на Чонгука.

– Не войну, милый. Всего лишь небольшую демонстрацию того, что всё самое лучшее в этом зале принадлежит тебе. Или скоро будет принадлежать.

Чонгук усмехнулся, покачав головой. Десять лет жизни с Кимом научили его, что собственнический инстинкт этого альфы не знает границ.

– Нам не нужно скупать весь зал, чтобы я чувствовал себя любимым.

– Весь зал — нет. Но лот номер семь... – Тэхен прищурился, глядя на подиум, где под бронированным стеклом сияло колье «Слезы Посейдона».

Это было произведение искусства: россыпь редчайших голубых бриллиантов, в центре которых покоился каплевидный сапфир размером с перепелиное яйцо. Камень словно светился изнутри, отражая свет ламп, как поверхность глубокого, неспокойного океана. Когда Чонгук увидел его в каталоге неделю назад, он лишь на мгновение задержал дыхание, но для Тэхена этого было достаточно.

– Оно прекрасно, – прошептал Чонгук, невольно залюбовавшись игрой света на гранях сапфира. – Но цена... Тэхен, это безумие даже для нас.

– Для тебя не существует слова «безумие», Чонгуки, – альфа собственнически обнял мужа за талию, притягивая к себе. – Существует только «хочу».

Их идиллию прервал звук шагов. Ритмичный, уверенный стук каблуков по паркету заставил Тэхена напрячься. Из тени колонн вышел мужчина, чье присутствие в этом зале было одновременно ожидаемым и нежелательным.

Пак Чимин. Теперь уже не просто отличник со стипендией, а профессор международного права, чьи лекции цитировали в лучших университетах мира. Он выглядел безупречно: строгий костюм-тройка, очки в тонкой золотой оправе и тот самый взгляд — расчетливый, холодный, лишенный всяких эмоций, кроме голого интеллекта.

– Господин Ким. Господин Ким, – Чимин вежливо кивнул, останавливаясь на почтительном, но вызывающем расстоянии. – Прошло много времени.

Тэхен непроизвольно сжал руку на талии Чонгука чуть крепче.

– Профессор Пак. Слышал, вы вернулись в Сеул, чтобы возглавить кафедру. Надеюсь, климат Пусана не слишком сильно остудил ваш... пыл к знаниям.

Чимин едва заметно улыбнулся. Его взгляд на мгновение скользнул по Чонгуку — профессионально, быстро, но в самой глубине зрачков на секунду вспыхнуло то самое пламя, которое он так и не смог погасить за десять лет. Он видел, как Чонгук расцвел. Видел, как он уверенно держится рядом с Тэхеном. И это знание жгло его изнутри сильнее, чем любая неудача в карьере.

– Знания — единственная валюта, которая не обесценивается, Тэхен-щи, – ровным голосом ответил Чимин. – В отличие от материальных благ. Хотя должен признать, ваш вкус в выборе украшений всё так же безупречен.

Он кивнул в сторону сапфирового колье.

– Жаль только, что такие вещи часто попадают в руки тех, кто ценит лишь их стоимость, а не историю и структуру камня.

– Главное, что они попадают в руки тех, кто умеет их защищать, – парировал Тэхен, вскидывая подбородок. – Не так ли, профессор?

Чимин промолчал, лишь еще раз взглянул на Чонгука — на этот раз дольше, чем позволяли приличия. В этом взгляде читалось немое: «Я всё еще помню. Я всё еще считаю, что ты совершил ошибку».

– Чонгук-щи, надеюсь, вы наслаждаетесь вечером, – произнес Чимин, игнорируя Тэхена. – Голубой цвет вам всегда был к лицу. Он подчеркивает вашу... чистоту.

– Спасибо, Чимин-щи, – спокойно ответил Чонгук, не отводя глаз. – Но я предпочитаю цвета, которые выбирает для меня мой муж. Они делают меня сильнее.

Чимин вздрогнул, словно от пощечины, поклонился и отошел к бару. Тэхен проводил его тяжелым взглядом.

– Десять лет прошло, а он всё тот же робот с замашками преследователя, – прошипел Ким.

– Забудь, Тэ. Он просто тень из прошлого, – Чонгук мягко коснулся его щеки. – Давай лучше сосредоточимся на аукционе.

Однако вечер приготовил еще один сюрприз. Когда распорядитель объявил о начале торгов за «Слезы Посейдона», в первом ряду произошло оживление. Туда, в сопровождении охраны, прошла пара, чье появление всегда вызывало шепот.

Ким Намджун — стальной гигант финансового мира, человек, с которым Тэхен вел затяжную войну за влияние в строительном секторе. И его муж, Ким Сокджин. Омега неописуемой красоты, обладающий характером, перед которым пасовали даже самые суровые бизнесмены. Сокджин был известен своей капризностью и страстью к редким драгоценностям.

– О, Намджуни, посмотри! – Голос Сокджина, звонкий и капризный, разнесся по залу. – Это именно то, что мне нужно для приема в посольстве. Я просто умру, если этот сапфир не будет на моей шее сегодня вечером.

Намджун, который, казалось, готов был купить луну, лишь бы его омега перестал дуться, нежно погладил мужа по руке.

– Всё, что пожелаешь, Джин-и. Ты ведь знаешь, для меня нет преград.

Тэхен, сидевший через несколько рядов, почувствовал, как в жилах закипает азарт. Проиграть Намджуну в бизнесе было обидно, но проиграть ему здесь, когда Чонгук так смотрел на это колье? Невозможно.

– Итак, стартовая цена за лот номер семь — пять миллионов долларов, – объявил аукционист.

– Шесть, – мгновенно поднял табличку Намджун, даже не оборачиваясь.

– Семь, – Тэхен произнес это лениво, откидываясь на спинку кресла.

Зал затаил дыхание. Началась битва титанов.

– Восемь! – выкрикнул Сокджин, выхватывая табличку из рук мужа. Он обернулся и бросил на Тэхена вызывающий взгляд. – Тэхен-и, милый, уступи старшим. Тебе это колье ни к чему, у твоего омеги и так шкатулки ломятся.

– У моего мужа всегда найдется место для чего-то особенного, – Тэхен улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. – Девять миллионов.

– Десять! – Намджун вздохнул, понимая, что вечер обойдется ему дорого, но капризный блеск в глазах Сокджина был для него законом.

Чонгук осторожно сжал локоть Тэхена.

– Тэ, остановись. Это уже за гранью. Сокджин-щи просто развлекается, не ввязывайся в это.

– Дело не в развлечении, Чонгуки, – прошептал Тэхен ему на ухо. – Намджун пытается показать, что его омега важнее. Но в моем мире есть только один король. И это ты.

– Пятнадцать миллионов! – Тэхен поднял табличку, и в зале наступила мертвая тишина.

Сокджин возмущенно охнул, вцепившись в руку Намджуна.

– Намджуни! Ты слышал? Он просто издевается! Сделай что-нибудь!

Намджун посмотрел на Тэхена. Между двумя альфами проскочила искра старой вражды. Намджун понимал: Тэхен не блефует. Он пойдет до конца, даже если придется выложить годовой бюджет небольшой страны.

– Шестнадцать, – глухо произнес Намджун.

– Двадцать, – без колебаний ответил Тэхен.

Сумма была безумной. За эти деньги можно было купить остров в Карибском море. Аукционист вытер пот со лба.

– Двадцать миллионов долларов... Раз...

Сокджин вскочил со своего места, его лицо пылало от негодования.

– Это несправедливо! Тэхен, ты просто несносен! Намджун, почему ты молчишь?

– Джин-и, сядь, – тихо, но твердо сказал Намджун. – Есть предел даже для моих возможностей. Ким Тэхен сегодня слишком... мотивирован.

– Двадцать миллионов долларов... Два...

Чонгук смотрел на Тэхена и видел в нем того самого дерзкого альфу, который десять лет назад ворвался на склад, чтобы спасти его. Времена изменились, но суть Тэхена осталась прежней: он был готов разрушить любую преграду ради тех, кого любил.

– Три! Продано господину Ким Тэхену!

Зал взорвался аплодисментами. Сокджин, демонстративно фыркнув, потащил мужа к выходу, по пути бросив на Тэхена взгляд, обещающий долгую и холодную войну в светских кругах.

Тэхен же, не обращая внимания на суету, повернулся к Чонгуку. Его глаза сияли первобытным триумфом.

– Оно твое.

– Ты сумасшедший, – прошептал Чонгук, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Зачем тебе это?

– Чтобы каждый раз, когда ты надеваешь его, ты помнил: для меня нет ничего невозможного, если дело касается твоего счастья. И чтобы такие, как Пак Чимин или Намджун, даже не смели думать, что могут забрать у тебя то, что принадлежит тебе по праву.

Когда через полчаса они выходили из зала, путь им снова преградил Чимин. Он стоял у выхода, скрестив руки на груди.

– Поздравляю с приобретением, Тэхен-щи. Надеюсь, тяжесть этого камня не будет слишком сильно давить на шею вашего мужа. Это ведь не просто украшение, это символ вашего эго.

Чимин посмотрел на Чонгука. В его взгляде теперь было не только разочарование, но и какая-то горькая, сухая зависть.

– Вы действительно счастливы в этом блеске, Чонгук-щи?

Чонгук остановился. Он посмотрел на кольцо на своем пальце, затем на Тэхена, который держал его за руку так крепко, словно боялся, что омега растворится в воздухе.

– Счастье не в блеске камней, Чимин-щи, – мягко сказал Чонгук. – Счастье в том, что рядом есть человек, который ценит твою душу больше, чем свою жизнь. Вы за десять лет так и не поняли этой формулы. Мне очень жаль.

Чимин ничего не ответил. Он лишь поправил очки и медленно кивнул, признавая свое окончательное поражение. Он был великим ученым, профессором, гением логики, но он проиграл в самой главной дисциплине — в умении чувствовать.

Тэхен и Чонгук вышли на ночную улицу. Прохладный воздух Сеула приятно холодил кожу. Водитель уже открыл дверь черного лимузина.

– Тэхен, – позвал Чонгук, прежде чем сесть в машину.

– Да?

– Спасибо. Не за колье. А за то, что ты всё такой же... невозможный.

Тэхен улыбнулся, притягивая мужа к себе для поцелуя. Под светом уличных фонарей сапфир в коробочке, которую Ким сжимал в руке, казался осколком самой вечности.

– Я никогда не изменюсь, Чонгуки. Пока ты рядом, я буду самым сильным, самым богатым и самым опасным альфой в этом городе. Просто потому, что у меня есть ради кого таким быть.

Машина тронулась с места, унося их в ночь. Позади остался аукцион, капризные омеги, старые враги и холодные профессора. Впереди была только их жизнь — яркая, сложная и бесконечно прекрасная, как самый дорогой сапфир в мире, чья истинная ценность была известна только им двоим.

А в старом здании университета, в своем кабинете, Пак Чимин еще долго смотрел на пустую страницу блокнота. Он пытался вывести формулу любви, но каждый раз у него получался ноль. Потому что любовь не подчинялась законам логики. Она подчинялась только тем, кто, подобно Ким Тэхену, был готов поставить на кон всё ради одного единственного взгляда любимых глаз.

Этой ночью Сеул спал спокойно, не зная, что в его недрах только что завершилась еще одна битва за сердце. Битва, в которой победитель забрал не только драгоценный камень, но и право на вечность. И Чонгук, засыпая на плече мужа в тишине их дома, знал: его выбор десять лет назад был самым рациональным поступком в его жизни. Ведь только любовь дает человеку силы не просто существовать, а по-настоящему сиять, затмевая собой даже самые редкие бриллианты мира.