← Назад к обзору

Ван Пис

Золото осени и хрупкость стекла

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Кли окончательно смирился со своим присутствием в этом мире. Остров Рассвета постепенно облачался в золотые и багряные наряды осени. Воздух стал прозрачнее и холоднее, а по утрам над лесом стелился густой молочный туман, пахнущий прелой листвой и мокрым камнем.

На поляне возле их убежища было шумно. Луффи, за это время ставший еще более неугомонным, вертелся волчком, пытаясь одновременно показать Кли новый прием «резиновой растяжки» и стащить у Сабо из-под носа недоеденный фрукт. Сабо же, сохранивший свою аристократическую выдержку даже в лохмотьях, пытался сосредоточиться на карте, которую он старательно перерисовывал из старого атласа.

– Кли! Кли, смотри! – Луффи с разбегу прыгнул на Кли, обхватывая его руками и ногами, словно маленькая обезьянка. – Я теперь могу дотянуться до той высокой ветки! Пойдем, я покажу!

Кли со смехом подхватил мальчика, стараясь удержать равновесие. Его тело всё еще было слабым, но за эти месяцы он научился распределять силы так, чтобы не падать в обморок через каждые десять шагов.

– Обязательно пойдем, Луффи, – Кли прижал младшего к себе, чувствуя его бешеное сердцебиение. – Но сначала дай Сабо закончить карту, иначе мы заблудимся в первом же походе.

– Мы не заблудимся! – Луффи смешно сморщил нос и уткнулся лбом в плечо Кли. – У нас же есть ты. Ты всегда знаешь, где дом.

Кли почувствовал, как к горлу подступил знакомый комок. Он перевел взгляд на Сабо, который, отложив перо, с мягкой улыбкой наблюдал за ними.

– Иди сюда, книжный червь, – Кли протянул свободную руку в сторону Сабо.

Тот сначала притворно нахмурился, поправляя свой цилиндр, но потом не выдержал и пододвинулся ближе. Кли обнял их обоих, тиская и ероша волосы. В этот момент на поляне царила такая концентрация простого, незамутненного счастья, что даже системные окна, постоянно мерцающие перед глазами Кли, казались менее навязчивыми.

«Уровень симпатии Сабо: 91%. Уровень симпатии Монки Д. Луффи: 95%».

– Ты сегодня какой-то особенно добрый, – пробормотал Сабо, прикрыв глаза и позволяя Кли поправлять свой воротник. – Что-то случилось?

– Ничего, – Кли улыбнулся, хотя в этот момент в его груди словно провернули тупой нож. – Просто рад, что вы у меня есть.

Боль была его постоянной спутницей. Она уже не пугала его так, как раньше. Теперь это было тупое, ноющее чувство в области сердца, которое иногда отдавало в руки, заставляя пальцы неметь. Кли научился скрывать это. Он научился улыбаться, когда в глазах темнело, и дышать ровно, когда каждое слово давалось с трудом.

– А где Эйс? – спросил Кли, стараясь, чтобы его голос не дрогнул от очередного спазма в груди.

– Сказал, что пойдет проверит капканы, – Сабо неопределенно махнул рукой в сторону густых зарослей. – Но он ушел подозрительно тихо. Обычно он топает так, что все птицы в лесу разлетаются.

Эйс не ушел далеко. Он сидел на толстой ветке старого дуба, скрытый густой листвой, всего в тридцати метрах от поляны. Отсюда ему было видно всё: как Кли обнимает братьев, как он смеется, как солнечные зайчики играют в его светлых волосах.

Эйс сжимал кулаки, чувствуя, как внутри ворочается что-то колючее и холодное. Он знал, что это ревность, и ненавидел себя за это чувство. Ему хотелось быть там, на поляне, чувствовать тепло рук Кли, слышать его тихий голос, предназначенный только ему. Но в то же время какая-то часть его души требовала отдалиться, закрыться, чтобы не стать слишком зависимым от этого хрупкого человека.

Эйс видел то, чего не замечали Луффи и Сабо. Он видел, как Кли на мгновение прикрывает глаза, когда думает, что на него никто не смотрит. Видел, как его пальцы судорожно сжимают ткань куртки на груди. Видел эту бледность, которую Кли пытался выдать за обычную усталость.

– Идиот, – прошептал Эйс, кусая губу. – Почему ты всегда улыбаешься, когда тебе больно?

На поляне Кли продолжал возиться с младшими. Он чувствовал, как боль в руках усиливается, превращаясь в неприятное покалывание, словно тысячи мелких игл впились в кожу.

– Кли, а давай сегодня вечером устроим пир? – Луффи отстранился и с надеждой посмотрел на друга. – Ты приготовишь то мясо с пряностями, и мы будем сидеть у костра до самой ночи!

– Хорошая идея, – согласился Кли, но в этот момент сердце пропустило удар, и он невольно пошатнулся.

– Кли? – Сабо мгновенно напрягся, подхватывая его под локоть. – Ты побледнел. Снова сердце?

– Всё в порядке, – Кли выдохнул, заставляя себя выпрямиться. – Просто голова немного закружилась. Наверное, из-за осени, воздух стал холоднее.

– Тебе нужно отдохнуть, – твердо сказал Сабо, хмурясь. – Иди в хижину, я сам доделаю костер.

– Нет-нет, я справлюсь, – Кли попытался отшутиться, но руки его заметно дрожали.

Эйс, наблюдавший за этой сценой с дерева, почувствовал, как внутри всё обрывается. Он больше не мог просто сидеть и смотреть. Спрыгнув с ветки, он приземлился на мягкую траву почти бесшумно и через несколько секунд вышел на поляну. Его лицо было привычно суровым, а глаза — холодными, скрывающими бурю эмоций.

– Хватит ломать комедию, – отрезал Эйс, подходя к ним.

Луффи и Сабо синхронно обернулись. Кли попытался улыбнуться ему, но Эйс лишь раздраженно фыркнул.

– Эйс! Ты вернулся! – Луффи бросился к старшему брату, но тот осторожно отодвинул его в сторону.

– Кли, иди внутрь, – повторил Эйс, и в его голосе прозвучали стальные нотки. – Ты едва на ногах стоишь.

– Со мной всё хорошо, Эйс, правда, – Кли сделал шаг назад, чувствуя, как боль в груди становится острой, режущей. – Я просто хотел побыть с вами...

– Ты будешь с нами, когда перестанешь выглядеть так, будто сейчас рассыплешься в пепел! – Эйс внезапно сорвался на крик, и его уши мгновенно покраснели от гнева и смущения. – Ты... ты безответственный! О ком ты думаешь, когда так себя изводишь? О нас? О себе?

Кли замер. Гнев Эйса всегда был для него чем-то вроде защитной реакции. Он знал, что за этими криками скрывается первобытный страх потерять близкого человека.

– Прости, – тихо сказал Кли.

Боль в руках стала почти невыносимой, он перестал чувствовать кончики пальцев. Система перед глазами вспыхнула красным: «Критический уровень нагрузки. Рекомендуется немедленная синхронизация с Опекуном».

– Эйс, я... – Кли не успел договорить.

Мир вокруг него внезапно накренился. Золотые листья закружились в безумном вихре, голоса Луффи и Сабо стали далекими, словно они кричали из-под воды. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, но падения не произошло. Сильные, горячие руки подхватили его, прижимая к твердой груди.

– Кли! – голос Эйса теперь звучал испуганно. – Кли, смотри на меня! Не смей закрывать глаза!

Кли попытался сфокусировать взгляд. Он видел лицо Эйса совсем близко. Оно было искажено такой неприкрытой тревогой, что Кли стало больно уже не физически, а душевно.

– Я... я просто устал, – прошептал он, чувствуя, как сознание медленно ускользает.

– Ты не просто устал, ты умираешь у нас на глазах, а мы ничего не можем сделать! – Эйс почти рыдал, хотя на его лице не было ни одной слезинки. – Сабо, воды! Луффи, не стой столбом, принеси одеяла!

Следующие несколько минут превратились для Кли в калейдоскоп ощущений. Его перенесли в хижину, уложили на мягкие шкуры. Он чувствовал, как чьи-то холодные руки обтирают его лоб, слышал приглушенные всхлипы Луффи и твердый, распоряжающийся голос Сабо.

Но ярче всего он чувствовал Эйса. Тот сидел рядом, намертво вцепившись в его руку. Тепло, исходившее от Портгаса, казалось единственным, что удерживало Кли в этом мире. Система в голове постепенно успокаивалась, цифры привязанности Эйса зашкаливали, перевалив за 99% и застыв на какой-то немыслимой отметке.

– Ты всё знал, – раздался глухой голос Эйса.

Кли открыл глаза. Луффи и Сабо не было в хижине — видимо, Сабо увел младшего, чтобы дать им поговорить. В помещении пахло сушеными травами и дымом.

– Что я знал? – едва слышно спросил Кли.

– Что тебе становится хуже, – Эйс посмотрел на него. Его глаза были красными. – Ты всё это время притворялся. Тискал их, улыбался, готовил это чертово рагу... Ты прощался, да?

Кли почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Он не мог больше врать. Не здесь, не сейчас, когда Эйс выглядел таким разбитым.

– Я не хотел, чтобы вы запомнили меня слабым, – признался Кли, и слеза скатилась по его виску. – Я хотел, чтобы последние месяцы были для вас счастливыми. Чтобы вы вспоминали не мои приступы, а то, как мы смеялись на поляне.

– Ты дурак, Кли, – Эйс сжал его ладонь так сильно, что кости хрустнули. – Самый большой дурак во всех четырех морях. Ты думаешь, нам нужны эти фальшивые улыбки? Нам нужен ты. Живой. Даже если ты будешь лежать пластом и ворчать на нас до конца своих дней.

– Эйс, мое здоровье... оно не от меня зависит.

– Мне плевать! – Эйс наклонился вперед, его лоб коснулся лба Кли. – Ты обещал, что не будешь ненавидеть себя в одиночку. Ты обещал, что мы будем вместе. Если ты сдашься сейчас, я никогда тебе этого не прощу. Слышишь? Никогда!

Эйс ревновал Кли ко всему: к Сабо, к Луффи, к его собственным мыслям. Но больше всего он ревновал его к смерти. Смерть была единственным соперником, которого Эйс не мог просто побить или запугать. И это сводило его с ума.

– Я постараюсь, – прошептал Кли. – Я честно постараюсь задержаться подольше.

Эйс ничего не ответил. Он просто сидел, прижавшись к нему, и Кли чувствовал, как дрожат плечи этого сильного, гордого мальчика. В этой тишине, нарушаемой только треском дров в очаге, Кли вдруг понял, что его система — это не только проклятие, но и дар. Каждое очко симпатии, каждый процент привязанности был нитью, которая связывала его с этим миром. И пока Эйс держит его за руку так крепко, эти нити не порвутся.

Через некоторое время в хижину тихо зашли Сабо и Луффи. Младший тут же подполз к кровати и пристроился с другого боку от Кли, положив голову ему на плечо.

– Кли, ты больше не будешь падать? – тихо спросил Луффи. – Ты напугал меня. Я думал, ты превратился в призрака.

– Не буду, Луффи, – Кли погладил его по голове. – Я просто... перезаряжал батарейки.

Сабо сел в ногах, внимательно изучая лицо друга.

– Мы составим график, – деловито сообщил он. – Никаких тяжелых работ. Никаких многочасовых стояний у котла. Ты будешь нашим стратегом. Будешь сидеть на бревне, читать книги и говорить нам, что делать. Это приказ капитанов.

– У вас три капитана? – слабо усмехнулся Кли.

– В этом вопросе — да, – подтвердил Сабо.

Эйс наконец поднял голову. Его лицо снова стало маской спокойствия, но уши всё еще горели.

– И если я увижу, что ты снова игнорируешь боль, – Эйс прищурился, – я свяжу тебя и буду кормить только пресной кашей. Понял?

– Понял-понял, – Кли почувствовал, как тяжесть в груди окончательно отступает, сменяясь теплом.

В этот вечер они не устраивали пир. Они просто сидели в хижине, слушая, как ветер шумит в кронах деревьев. Сабо читал вслух какую-то приключенческую историю, Луффи сопел, прижавшись к Кли, а Эйс так и не отпустил его руку до самого утра.

Кли смотрел в потолок, где плясали тени от костра. Его тело всё еще было хрупким, его будущее — туманным, а система продолжала свой безмолвный отсчет. Но глядя на спящих братьев, он знал: он не просто попал в мир Ван Пис. Он нашел в нем то, ради чего стоило бороться с самой судьбой.

Он нашел семью. И эта связь была сильнее любых системных настроек.

– Спасибо, – прошептал он в темноту, зная, что Эйс, даже во сне, слышит его.

Эйс лишь крепче сжал его пальцы, словно подтверждая: он никуда его не отпустит. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Потому что некоторые узы сплетаются не из бинтов и солнечного света, а из самой воли к жизни, которую они делили на четверых.