← Назад к обзору

Ван Пис

Холодный пепел несбывшихся снов

Тишина была неестественной. Она не была похожа на ту уютную, сонную тишину, которая обычно окутывала их убежище перед рассветом, когда слышно лишь мерное сопение Луффи и далекий стрекот ночных насекомых. Эта тишина была тяжелой, липкой и холодной, как туман, приползающий с болота.

Эйс проснулся первым. Его внутренние часы, отточенные годами выживания в диком лесу, всегда срабатывали за несколько минут до того, как первый луч солнца коснется верхушек деревьев. Он потянулся, чувствуя привычную ломоту в мышцах после вчерашней охоты, и по привычке не разжал пальцев, которыми всё еще держал ладонь Кли.

Рука Кли была неподвижной.

– Эй, соня, – прошептал Эйс, не открывая глаз. Его голос был хриплым от сна, но в нем уже сквозила та мягкая насмешливость, которую он приберегал только для этого человека. – Хватит дрыхнуть. Сабо обещал сегодня пойти к южному берегу, помнишь? Если не встанешь сейчас, Луффи съест твою порцию завтрака, и я не буду его останавливать.

Ответа не последовало.

Эйс нахмурился. Обычно Кли просыпался чутко, его дыхание менялось, стоило Эйсу просто шевельнуться. Он был хрупким, его сон всегда казался Эйсу чем-то вроде тонкого льда, который мог треснуть от любого неосторожного звука.

– Кли? – Эйс приоткрыл один глаз.

В предрассветных сумерках лицо Кли казалось высеченным из чистейшего мрамора. Спокойное, безмятежное, лишенное той вечной тени усталости и боли, которая преследовала его последние месяцы. Он выглядел так, будто наконец-то нашел ответ на какой-то очень важный вопрос и решил немного отдохнуть перед долгой дорогой.

Эйс сел на циновке, чувствуя, как по спине пробежал странный, колючий холодок. Он легонько потряс Кли за плечо.

– Эй, хватит шутить. Это не смешно.

Плечо было холодным. Не просто прохладным от утреннего воздуха, а холодным той особенной, окончательной холодностью, которую невозможно спутать ни с чем другим.

Эйс замер. Весь мир вокруг него внезапно схлопнулся до размеров этой маленькой лачуги. Он перестал слышать шум леса, перестал чувствовать запах дыма от остывающего костра. Осталось только это ощущение льда под пальцами.

– Кли... – Его голос сорвался на свистящий шепот.

Он приложил ухо к груди друга. Там, где еще вчера вечером билось слабое, неровное, но такое родное сердце, теперь царила абсолютная, звенящая пустота. Ни единого удара. Ни единого шороха легких.

– Нет, – выдохнул Эйс, отпрянув. – Нет, нет, нет! Кли! Очнись!

Он схватил Кли за плечи и начал трясти его, сначала осторожно, а потом всё сильнее, словно пытаясь силой встряхнуть жизнь обратно в это неподвижное тело. Голова Кли безвольно качнулась, и это движение — такое беззащитное и мертвое — ударило Эйса под дых сильнее любого морского короля.

– Что случилось? – Сабо подскочил на своем месте, мгновенно приходя в боевую готовность. Он увидел Эйса, склонившегося над Кли, и его глаза расширились. – Эйс? Что с ним? Он опять потерял сознание?

– Он не дышит, Сабо... – Эйс обернулся к брату, и его лицо было маской чистого, неразбавленного ужаса. – Он холодный. Он совсем холодный!

Сабо в два прыжка оказался рядом. Его пальцы, обычно такие ловкие и уверенные, задрожали, когда он прижал их к шее Кли, выискивая пульс. Секунда, две, пять... Сабо медленно убрал руку, и его лицо осунулось, став серым, как пепел.

– Не может быть... – прошептал Сабо, глядя на Кли невидящим взором. – Мы же... мы же вчера говорили. Он обещал. Он обещал, что пойдет с нами в море.

– Кли! – Луффи, разбуженный криками, подполз ближе, шмыгая носом. – Кли, вставай! Пошли играть! Эйс, почему Кли не встает?

– Замолчи, Луффи! – рявкнул Эйс, и в его голосе послышались рыдания. – Просто замолчи!

Эйс снова припал к Кли, обхватывая его руками, пытаясь согреть своим теплом, своей яростной, обжигающей жизненной силой. Он вливал в него свою волю, свои надежды, свою любовь, которая за эти годы стала его единственным смыслом.

– Ты не можешь вот так уйти! – кричал Эйс в неподвижное лицо. – Слышишь?! Ты обещал! Ты сказал, что будешь моим навигатором! Ты сказал, что мы всегда будем вместе! Ты лжец, Кли! Ты чертов лжец!

Он бил кулаками по полу, он выл, как раненый зверь, и этот звук разрывал утреннюю тишину острова Рассвета, заставляя птиц в ужасе взлетать с насиженных мест.

Луффи, осознав наконец, что происходит, закричал — громко, по-детски, захлебываясь слезами. Он вцепился в край одеяла Кли, прижимаясь лицом к его руке.

– Кли! Не уходи! Я буду хорошим! Я не буду красть твое мясо! Только вернись! Пожалуйста!

Сабо сидел рядом, закрыв лицо руками. Его плечи мелко дрожали. Он всегда был самым рассудительным, самым взрослым среди них, но сейчас вся его мудрость оказалась бесполезной перед лицом этой тихой, беспощадной несправедливости. Система, о которой они не знали, завершила свой отсчет. Смерть, о которой они старались не думать, взяла свое.

Внезапно перед глазами Эйса, затуманенными слезами, вспыхнуло золотистое сияние. Оно было слабым, почти призрачным, но в нем чувствовалась какая-то прощальная нежность.

«Событие "Последнее желание" активировано. Передача остаточной энергии завершена. Статус: Вечный покой».

Эйс не понимал, что это за буквы, он видел лишь, как на губах Кли на мгновение промелькнула тень улыбки — той самой, которой он улыбался вчера вечером у костра. Словно он знал, что так будет. Словно он подготовил их всех к этому моменту, отдав всё тепло, что у него было, до последней капли.

– Он знал... – прошептал Эйс, затихая. Его ярость внезапно сменилась опустошающей, черной меланхолией. – Он прощался с нами вчера. А я... я просто слушал его сказки о море.

Эйс бережно взял Кли на руки. Тот был легким, почти невесомым, словно из него ушла не только жизнь, но и сама тяжесть земного существования. Эйс вышел из хижины на залитую первым солнечным светом поляну.

Мир вокруг продолжал жить. Птицы пели, ветер шелестел листвой, море вдали шумело так же, как и тысячи лет до этого. Ему было всё равно. Вселенной было наплевать на то, что один маленький, слабый человек, который значил для троих мальчишек больше, чем все сокровища мира, перестал дышать.

– Мы похороним его на обрыве, – сказал Эйс. Его голос теперь был ровным и мертвым, как выжженная пустыня. – Там, откуда видно море. Он хотел увидеть море.

Сабо поднялся, вытирая глаза рукавом. Он подошел к Луффи и крепко обнял его, не давая упасть от рыданий.

– Да, – ответил Сабо. – Там, где всегда дует ветер.

Они копали могилу молча. Луффи сидел рядом, обхватив колени руками, и не сводил глаз с тела Кли, укрытого его любимым синим плащом Сабо. Эйс работал яростно, вгрызаясь лопатой в каменистую почву, словно пытаясь выместить свою боль на самой земле.

Когда всё было готово, они осторожно опустили Кли в землю. Эйс положил ему в руки ту самую книгу о Гранд Лайн, которую Кли так любил перелистывать по вечерам.

– Ты всё равно поплывешь со мной, – прошептал Эйс, бросая первую горсть земли. – Слышишь? В каждом порту, на каждом острове... я буду рассказывать тебе, как там красиво. Ты никогда не будешь один.

Когда над могилой вырос небольшой холмик, обложенный белыми речными камнями, солнце уже стояло высоко. Луффи положил сверху своего «супер-мега-жука», который к тому времени уже улетел, оставив лишь пустое ощущение на ладони.

– Кли теперь звезда? – спросил Луффи, глядя на небо покрасневшими глазами.

– Нет, Луффи, – Сабо положил руку ему на плечо. – Кли теперь — это ветер. Он будет подгонять наши паруса, когда мы выйдем в море.

Эйс стоял у края обрыва, глядя на горизонт. Его ревность, которая когда-то заставляла его краснеть и злиться, теперь превратилась в нечто иное — в вечную, нерушимую верность. Он ревновал Кли к смерти, и он проиграл этот бой. Но он знал, что никто и никогда не займет место этого слабого, доброго человека в его сердце.

– Я стану самым сильным, – сказал Эйс, и его голос разнесся над океаном, как раскат грома. – Я стану таким сильным, что даже смерть побоится приближаться к тем, кто мне дорог. Слышишь меня, Кли?! Я сделаю это ради тебя!

Он развернулся и пошел прочь от могилы, не оглядываясь. Его шаги были твердыми, но на траве остались капли, которые не были утренней росой.

Сабо и Луффи последовали за ним. Они уходили в свое будущее, неся в себе осколок той нежности, которую подарил им Кли. Система исчезла, оставив после себя лишь троих братьев, чьи узы теперь были закалены не только кровью и саке, но и общей потерей.

Ветер на обрыве усилился. Он весело зашуршал страницами книги, спрятанной глубоко под землей, и ласково коснулся щек троих мальчишек, словно прощальный поцелуй.

– Идем, – бросил Эйс через плечо. – Нам нужно тренироваться. У нас впереди целое море.

И хотя его сердце было разбито на тысячи мелких, острых осколков, он знал, что Кли смотрит на них. Смеется своей тихой, чуть печальной улыбкой и верит в них так, как никто другой.

Это был конец главы о Кли. И начало легенды о тех, кто пошел за своей мечтой, ведомый призрачным шепотом ветра и памятью о друге, который научил их любить жизнь больше, чем саму силу.

Эйс шел первым, и его шляпа, заботливо починенная Кли, плотно сидела на голове, защищая от палящего солнца. Он чувствовал тепло на своем затылке — тепло, которое не имело отношения к погоде.

– Мы еще поплаваем, Кли, – прошептал он в пустоту. – Обязательно поплаваем.

А на обрыве, среди белых камней, расцвел маленький синий цветок, которого никогда раньше не видели на этом острове. Он качался на ветру, хрупкий и прекрасный, напоминая о том, что даже самая короткая жизнь может оставить после себя след, который не смоют никакие шторма.

Уровень симпатии: Бесконечность. Статус: Вечность.

Эйс больше не оборачивался. Он знал, что Кли всегда будет за его правым плечом. Всегда. До самого последнего вздоха. До самого Маринфорда. До самого конца времен.

– Эй, Сабо, Луффи! – крикнул Эйс, ускоряя шаг. – Кто последний до хижины, тот готовит обед! И чтобы никакой подгоревшей каши! Кли бы этого не одобрил!

Луффи с воплем бросился вперед, Сабо рассмеялся, догоняя его. Жизнь продолжалась. Болезненная, яркая, жестокая и прекрасная. Именно такая, какую Кли хотел для них больше всего на свете.

И где-то в ином измерении, за пределами систем и уровней, один спокойный и добрый парень наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Без боли. Без страха. Глядя на своих братьев с высоты, о которой он всегда мечтал.

– Удачи, Эйс, – прошептал голос, сливаясь с шумом прибоя. – Я буду ждать тебя у самого края света.

Но это было уже совсем другое обещание. Обещание, которое не подвластно времени.