Вау
Остров вечного забвения под сводами из живой тьмы
Золотой песок ласкал ступни, а лазурные волны лениво накатывали на берег, рассыпаясь мириадами сверкающих брызг. Марк лежал на шезлонге, чувствуя, как приятное тепло южного солнца пропитывает каждую клеточку его тренированного тела. Рядом, потягивая ледяной коктейль прямо из кокосового ореха, растянулся Лео. Его белозубая улыбка сияла ярче солнца.
– Слушай, бро, это лучший отпуск в моей жизни, – выдохнул Лео, прикрывая глаза от удовольствия. – Такое чувство, будто я парю. Полная легкость во всем теле.
– Согласен, – отозвался Марк, лениво потягиваясь. – Такое ощущение, что я наконец-то наполнился энергией до краев. Прямо чувствую, как внутри всё пульсирует от жизни.
Они не видели реальности. Они не видели, что их «шезлонги» — это переплетения склизких, твердых как камень черных жгутов, которые впились в их спины, прорастая сквозь кожу и подключаясь к нервным окончаниям. Они не чувствовали, что «лазурная волна» — это потоки густого, сероватого семени, которое по колено залило пол школьной раздевалки, превратив её в вязкое болото.
Для них солнце светило ярко, но в реальности над ними нависал Хозяин — колоссальный массив сегментированного обсидианового тела, который занимал уже весь потолок и стены. Система работала безупречно. Навык «Гипнотическая кома» создал в сознании жертв идеальную иллюзию, пока их тела использовались на износ.
В реальности Марк был подвешен вниз головой. Его ноги были разведены в немыслимом шпагате, удерживаемые мощными бамбуковыми опорами, которые вросли прямо в кафель. Из его живота, раздутого до размеров огромного шара, выходили три массивных тентакля одновременно. Один, самый толстый, выходил из анального отверстия, второй прорывался сквозь расширенный мочеточник, а третий, новорожденный, пульсировал прямо под ребрами, готовясь выйти через рот.
Каждое движение тентаклей в реальности отражалось в их галлюцинации как прилив сил или приятная дрожь от морского бриза.
– О, смотри, девчонки идут, – Лео в своем воображении указал на группу красоток в бикини, приближающихся по пляжу.
В реальности к нему по полу скользили три новых отростка-паразита. Они были тоньше основных стволов, но покрыты острыми, вибрирующими шипами — теми самыми «Шипами экстаза», которые Система открыла на пятом уровне. Эти шипы были созданы не для боли, а для того, чтобы впрыскивать концентрированный нейротоксин прямо в кровь, поддерживая гипноз и вызывая непрерывный оргазм, от которого мышцы парней превращались в желе.
Один из шипастых отростков вошел в Лео сбоку, прошивая талию и закрепляясь внутри тазовой кости. Лео в своем мире лишь вздрогнул, когда «красотка» якобы игриво ущипнула его за бок.
– Ого, какая горячая, – пробормотал он, а его реальное тело содрогнулось в конвульсии, выплевывая очередную порцию эссенции.
Хозяин-тентакль не знал усталости. Он перевел раздевалку в режим «Маточной фабрики». Теперь Марк и Лео не просто рожали отростки — они были перевернуты, согнуты и вывернуты в новые позы, чтобы максимизировать выход «продукции».
Марка перевернули на живот, прогнув его поясницу так сильно, что его затылок коснулся лопаток. В этой позе его внутренности стали максимально доступны. Четыре сегментированных щупальца вошли в него одновременно, работая как поршни в двигателе внутреннего сгорания. Они входили глубоко, почти до самого сердца, и выходили, вытягивая за собой новые нити живой черной материи.
– Как же здесь хорошо, – стонал Марк в своем сне, пока его реальное горло разрывал выходящий изнутри бамбуковый росток. – Я чувствую себя таким... полным. Таким нужным.
Система бесстрастно выводила уведомления в пустоту раздевалки:
«Прогресс формирования колонии: 45%. Новая ячейка сформирована в объекте "Марк". Новая ячейка сформирована в объекте "Лео". Внимание: износ носителей компенсирован магическим питанием».
Черная слизь, выделяемая тентаклями, теперь служила не только смазкой, но и питательной средой. Она впитывалась через кожу парней, заменяя им еду и воду. Они буквально становились частью самого паразита. Их кожа начала приобретать странный серый оттенок с металлическим блеском, а под ней уже не было видно мышц — только переплетения черных волокон.
В это время дверь раздевалки снова дрогнула. Система почувствовала новую эссенцию. В помещение, пошатываясь, вошел школьный уборщик — старик, который просто хотел проверить, почему из-под двери течет странная серая жидкость.
Он не успел даже вскрикнуть. Десятки тонких, как иглы, жгутов выстрелили из-под скамеек, прошивая его ступни и пригвождая к полу. Затем массивный ствол, свисающий с потолка, обрушился на него, вбивая в стену. Старик мгновенно был включен в сеть. Его разум не стали усыплять красивыми картинками — Система сочла его слишком слабым ресурсом для «Гипноза», поэтому он просто стал живым щитом и дополнительным источником биомассы.
Тентакли вошли в него грубо, разрывая старую плоть. Его тело было подвешено рядом с Марком. Из груди старика тут же начал прорастать новый сегментированный отросток, жадно тянущийся к свету ламп.
– Эй, Марк, ты слышал это? – спросил Лео на своем воображаемом пляже, приподнимаясь на локте. – Будто чайка крикнула.
– Забей, бро, – ответил Марк, блаженно улыбаясь. – Просто наслаждайся. Тут нет ничего, кроме удовольствия.
В реальности Марка в этот момент трахали сразу шесть тентаклей. Два вошли в бедра, проделав новые отверстия, два работали с его раздутым животом, а еще два обвивали шею, впрыскивая в сонные артерии свежую порцию галлюциногенов. Его тело было полностью скрыто под нагромождением черного, блестящего бамбука. Только его пальцы, судорожно скребущие воздух, напоминали о том, что под этим монструозным наростом всё еще находится человек.
Хозяин-паразит начал расширять пространство. Раздевалка стала мала. Тентакли начали вгрызаться в бетонные стены, прокладывая путь в соседний спортзал. Они двигались организованно, как армия. Каждое новое «рождение» из тел Марка и Лео добавляло в эту армию нового солдата.
Отростки, вылезавшие из парней, были особенными. Они были «тугими» — это была их главная характеристика. Они не были гибкими в привычном смысле, они были как сжатые пружины. Когда такой тентакль выходил из Лео, он делал это с таким напором, что тело парня подбрасывало в путах. Но как только он показывался на свет больше чем на метр, срабатывал механизм «возврата». С резким, влажным звуком он втягивался обратно, заставляя Лео в его иллюзии чувствовать мощный толчок «адреналина».
– Ух, какой прилив! – смеялся Лео, пока его внутренности буквально перемалывались сегментированным телом паразита. – Словно на серфе волну поймал!
Тентакли внутри них теперь вращались вокруг своей оси. Шипы на их поверхности работали как фрезы, стимулируя простату и нервные узлы до состояния перманентного шока. Парни уже не могли закрыть рты — они были забиты черными отростками, которые пульсировали, передавая информацию от Хозяина к ячейкам.
Позы менялись каждые десять минут. Система искала идеальный угол для максимального растяжения тканей. Марка сложили пополам, прижав его колени к плечам, и зафиксировали в таком положении стальными захватами. Теперь его тело напоминало странную чашу, из центра которой вверх уходил массивный черный столб. Этот столб был настолько велик, что кожа на ягодицах Марка треснула, но раны тут же затянулись черной слизью, которая превращалась в новую, более прочную чешую.
– Смотри, какие звезды, – прошептал Марк в своем сне, глядя на «ночное небо» пляжа.
В реальности это гасли лампы в раздевалке, облепленные черной массой. Теперь здесь царила абсолютная тьма, нарушаемая лишь биолюминесцентным свечением, исходящим из тел Марка и Лео. Их вены светились тусклым фиолетовым светом — признак того, что процесс трансформации в «Маток» близится к завершению.
Хозяин чувствовал, как растет его власть. Он уже не просто прятался в шкафчике. Он стал самой этой раздевалкой. Он был полом, потолком, скамейками. И он был Марком и Лео. Он чувствовал каждое сокращение их мышц, каждую вспышку дофамина в их мозгу. Он трахал их не ради удовольствия — у него не было чувств. Он трахал их, потому что это был единственный способ существовать: через расширение, через проникновение, через поглощение.
Новые ячейки в телах парней начали вибрировать. Это был сигнал к массовому «выходу».
Одновременно из всех отверстий Марка и Лео начали вырываться десятки мелких, игловидных отростков. Они прошивали их кожу изнутри, высовываясь наружу и тут же прячась обратно. Парни стали похожи на черных ежей. Каждое такое микродвижение вызывало у них в иллюзии неописуемый восторг.
– Лео, я... я кажется сейчас взлечу... – пробормотал Марк.
– Я тоже, бро... – отозвался Лео. – Полный улет...
В реальности их тела выдали мощнейший фонтан эссенции, который заполнил раздевалку до самого потолка. Густая жидкость хлынула в вентиляцию, неся в себе тысячи микроскопических спор паразита. Школа была обречена.
Хозяин замер на мгновение, фиксируя успех. Его «бамбуковые» щупальца, теперь огромные и мощные, медленно сжимали тела парней в объятиях, которые никогда не разомкнутся. Марк и Лео останутся здесь, в этой колыбели из плоти и обсидиана, вечно видя свой солнечный пляж, пока их тела будут производить всё новых и новых монстров.
Тентакли продолжали свою работу. Тугие, сегментированные, они входили и выходили, ритмично и неумолимо. Каждое движение возвращало их внутрь, чтобы через секунду они снова попытались вырваться наружу, растягивая пределы человеческой физиологии до божественного уродства.
– Ещё один коктейль? – спросил «Лео» в пустоте своего затухающего разума.
– Да, – ответил «Марк». – Давай ещё. Мы никуда не торопимся. У нас впереди целая вечность.
А над ними, в холодной тьме захваченной раздевалки, Хозяин-тентакль разворачивал свои кольца, готовясь к следующему шагу. Его власть была абсолютной. Его голод был бесконечным. И его инструменты — две бывшие звезды футбола — были готовы служить ему до тех пор, пока последний атом их тел не станет частью великой черной сети.