← Назад к обзору

вау

Холодное золото в ледяной оправе

Неделя. Семь дней, сто шестьдесят восемь часов и бесконечное количество минут, которые Какаши Хатаке провел в состоянии, которое он сам отказывался называть тревогой. Для Копирующего ниндзя, привыкшего к ожиданию в засадах и многодневным миссиям, такой срок должен был показаться пустяком. Но отсутствие Кли ощущалось иначе. Это было похоже на внезапно наступившую тишину после громкой, вызывающей музыки.

Кли не появлялся у книжных лавок. Он не караулил Какаши у входа в резиденцию Хокаге. Его вызывающий смех не раздавался в переулках, и никто не пытался «случайно» задеть плечом джонина в толпе, обдавая его ароматом сандала.

Сначала Какаши убеждал себя, что это просто очередная игра. Наследник богатого клана решил сменить тактику: исчезнуть, чтобы заставить Хатаке скучать, заставить его самого искать встречи. Но когда прошла пятая ночь, а информаторы в деревне начали шептаться о странной активности в поместье клана Кли, Какаши понял — что-то изменилось.

И вот теперь он стоял на крыше одного из вспомогательных зданий, скрытый тенью и техникой маскировки, наблюдая за внутренним двором огромного поместья. То, что он видел, совершенно не вязалось с образом взбалмошного, самовлюбленного и азартного Кли, которого он знал.

Двор был заполнен слугами и вооруженными охранниками клана. Все они двигались с пугающей синхронностью, словно детали огромного, хорошо смазанного механизма. Шла подготовка к какому-то масштабному приему или дипломатической встрече. Расставлялись столы, проверялись печати безопасности, вывешивались знамена Страны Ветра.

В центре этого упорядоченного хаоса стоял Кли.

На нем не было привычного дорогого жилета или вольных одежд. Сегодня он был облачен в строгое черное кимоно с гербом клана на спине, его белые волосы были идеально убраны и стянуты в тугой хвост, не оставляя ни единой выбившейся пряди. Но больше всего Какаши поразило его лицо.

– Пятый сектор, сместите пост на три метра к востоку, – голос Кли, обычно бархатистый и насмешливый, сейчас звучал как удар стали о камень. – Проверка печатей каждые пятнадцать минут. Если свитки из Суны прибудут на мгновение позже срока, старший логист будет лишен жалованья до конца года.

– Будет исполнено, Кли-сама, – склонился перед ним мужчина, который был вдвое старше его.

Какаши прищурился, используя свой Шаринган, чтобы разглядеть детали. Кли не просто руководил — он доминировал. Его движения были лишены малейшей доли той кошачьей грации, которой он щеголял раньше. Теперь это была механическая точность. А глаза... Желтые глаза, которые всегда искрились интересом, вызовом или скрытой нежностью, стали тусклыми, словно их покрыли слоем изморози. В них не было жизни. В них была программа.

– Ты выглядишь так, будто увидел призрака, Какаши, – раздался тихий голос за спиной джонина.

Какаши не обернулся. Он узнал этот голос — отец Кли, нынешний глава клана, человек, чье влияние распространялось далеко за пределы Конохи.

– Я не знал, что вы здесь, – спокойно ответил Хатаке, не отрывая взгляда от Кли. – Ваш сын... он кажется другим.

– Он стал тем, кем должен быть, – старик подошел к краю крыши, глядя вниз на своего наследника с нескрываемой гордостью, в которой, однако, сквозила тень ледяного расчета. – Игры закончились. Переговоры со Страной Ветра — это будущее нашего благосостояния. Кли осознал свою ответственность. Он принял наследие.

– Он выглядит как марионетка, – отрезал Какаши, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

– Он выглядит как лидер, – поправил его отец Кли. – Советую тебе не мешать ему, Хатаке-сан. Сейчас он не тот мальчишка, который бегал за тобой по пятам. Он — рука клана.

Старик ушел так же тихо, как и появился, оставив Какаши один на один с этим пугающим зрелищем. Хатаке не привык отступать. Если Кли играл роль, то он зашел слишком далеко. А если его заставили...

Какаши спрыгнул вниз, бесшумно приземлившись в тени колоннады, как раз в тот момент, когда Кли закончил раздавать указания и на мгновение остался один, изучая какой-то свиток.

– Ты сильно изменил дресс-код, Кли, – произнес Какаши, выходя из тени. – В прошлый раз ты говорил, что в этом ресторане можно ходить в чем угодно.

Кли не вздрогнул. Он даже не поднял головы от свитка сразу. Медленно, с пугающим спокойствием, он свернул бумагу и только тогда повернулся к джонину. Его взгляд скользнул по Какаши, как по пустому месту или незначительному препятствию на дороге.

– Хатаке-сан, – произнес Кли. Никакого «Какаши», никакого «кун». – Ваше присутствие здесь не было согласовано с протоколом безопасности. Если у вас есть официальное послание от Хокаге, передайте его секретарю в приемной.

Какаши сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, пытаясь найти в этих желтых глазах хоть искру прежнего Кли.

– Хватит ломать комедию, – Какаши понизил голос. – Где тот парень, который обещал стать моим персональным проклятием? Где тот, кто вчера купил ресторан, чтобы просто поужинать со мной?

Кли слегка наклонил голову набок. Это движение было единственным, что напоминало о его прежней манере, но в нем не было игривости.

– Тот человек был неэффективен, – сухо ответил Кли. – Излишние эмоции вели к неоправданным тратам времени и ресурсов. Клан требует стабильности. Я — наследник. Мои личные... увлечения... были сочтены деструктивными.

– Кем сочтены? Твоим отцом? – Какаши подошел почти вплотную, заглядывая под маску этого ледяного спокойствия. – Кли, посмотри на меня. Ты сам веришь в то, что говоришь?

Кли наконец встретился с ним взглядом. На мгновение Какаши показалось, что в глубине желтых зрачков что-то дрогнуло, какая-то тень боли или мольбы, но она исчезла быстрее, чем он успел ее осознать. Лицо Кли осталось неподвижной маской.

– Вера — это категория иррациональная, – Кли сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. – Я оперирую фактами. Факт в том, что подготовка должна быть завершена к утру. У меня нет времени на пустые разговоры о прошлом.

– Это не просто разговоры, – Какаши протянул руку и схватил Кли за предплечье, точно так же, как тот хватал его неделю назад. – Ты не можешь просто выключить себя. Ты живой человек, а не инструмент своего отца.

Кли посмотрел на руку Какаши на своем рукаве так, словно это было насекомое.

– Пожалуйста, уберите руку, Хатаке-сан, – его голос был лишен всякой интонации. – Ваше поведение недопустимо для шиноби вашего ранга. Вы нарушаете границы частной собственности.

– Мне плевать на границы, когда я вижу, что тебя ломают, – прорычал Какаши. Он не узнавал самого себя. Где было его хваленое хладнокровие? Где была маска безразличия? Сейчас он был тем, кто терял контроль, именно то, чего Кли добивался так долго. Но цена этой победы была слишком высока.

Кли вдруг замер. Его дыхание на секунду сбилось, и он очень тихо, так, чтобы слышал только Какаши, произнес:

– Ты опоздал.

– О чем ты? – Какаши сжал его руку сильнее.

– Секунда в мире ниндзя — это вечность, – Кли повторил слова Хатаке, сказанные в ресторане, но теперь они звучали как приговор. – Моя вечность закончилась через час после того, как ты ушел. Отец не терпит слабостей. Он не терпит того, что может сделать меня управляемым кем-то другим.

– Что он с тобой сделал? – в глазах Какаши вспыхнул Шаринган, сканируя систему ци Кли.

Все было в порядке. Никакого гендзюцу, никаких блокирующих печатей. Это было не внешнее воздействие. Это было нечто более страшное — психологическое подавление, доведенное до абсолюта, или какая-то родовая техника, выжигающая эмоции ради долга.

– Он напомнил мне о моем долге, – Кли резко вырвал руку. Его взгляд снова стал пустым и холодным. – И я его принял. А теперь уходите. У нас нет общих тем для обсуждения.

– Кли... – Какаши хотел сказать так много. Хотел признаться в том, что его безразличие всегда было лишь защитой. Что он ждал каждой их встречи. Что он полюбил этого невыносимого, наглого мальчишку именно за его свет и жизнь.

– Охрана, – негромко позвал Кли.

Тут же из теней выросли трое бойцов клана.

– Проводите Хатаке-сана к выходу. Он ошибся адресом.

Кли развернулся спиной к Какаши и снова развернул свиток. Его плечи были расправлены, осанка безупречна. Он снова стал идеальным наследником, холодным и расчетливым.

Какаши стоял, глядя на эту белую стену волос, которая раньше казалась ему такой мягкой. Он понял, что проиграл. Не Кли, а самой судьбе этого парня. Он позволил ему уйти в тот вечер, позволил долгу и приличиям встать между ними, и теперь перед ним была лишь пустая оболочка.

– Я не уйду просто так, – тихо сказал Какаши, когда охранники приблизились. – Ты хотел вывести меня на чувства, Кли? Что ж, поздравляю. У тебя получилось. Только теперь мне некому их отдать.

Кли не обернулся. Но Какаши заметил, как пальцы, держащие свиток, на мгновение сжались так сильно, что бумага жалобно хрустнула. Это была единственная трещина в его броне.

– Уходите, Хатаке-сан, – повторил Кли. – Завтра важный день. Для клана. Для деревни. Для всех нас.

Какаши позволил охранникам следовать за собой, но прежде чем исчезнуть в ночи, он обернулся в последний раз. Кли стоял под светом фонарей, окруженный суетой, но выглядел самым одиноким человеком во всем мире.

– Я верну тебя, – прошептал Какаши, скрываясь в тени деревьев. – Даже если мне придется сжечь все твои свитки и разрушить это поместье по кирпичику. Ты не будешь инструментом. Не в мою смену.

Кли продолжал смотреть в свиток, хотя буквы расплывались перед глазами. Где-то глубоко внутри, под слоями ледяного «долга» и «ответственности», запертый в клетке собственного разума, настоящий Кли кричал. Он слышал каждое слово Какаши. Он чувствовал тепло его руки на своем запястье. И это тепло было единственным, что не давало ему окончательно превратиться в машину.

– Секунда... – одними губами прошептал он, когда Какаши ушел. – Пожалуйста, Какаши... найди способ сократить эту вечность.

На следующее утро Коноха проснулась в ожидании великих послов, но Какаши Хатаке уже не был тем ленивым джонином с книжкой в руках. В его глазах застыла решимость, которой не видели со времен Третьей мировой войны ниндзя. Кли хотел игры? Теперь правила будет устанавливать Какаши. И на этот раз он не позволит никому прервать их ужин.