Вечность и Пламя
Хрупкое равновесие пепла
Лабораторный блок профессора Клэя пах формальдегидом, перегретым фторопластом и озоном высокой концентрации.
Здесь не было естественного света: потолочные панели излучали мертвенно-белое люминесцентное сияние, в котором любые тени казались неестественно резкими, почти вырезанными скальпелем. Вдоль стен выстроились цилиндрические капсулы из бронированного акрила. В одних плавали в мутном питательном растворе искусственно выращенные мышечные волокна для механических бакуганов, в других замерли металлические скелеты прототипов, опутанные пучками оптоволоконных нервов.
Рейна сидела на металлическом медицинском кресле в центре отсека. Ее правый рукав был закатан до плеча, открывая бледную кожу, на которой синели тонкие, едва заметные дорожки вен.
Механический манипулятор с тихим жужжанием подвел к ее локтевому сгибу сенсорный сканер. Луч алого лазера скользнул по коже, считывая плотность крови и проводимость периферических нервов.
– Любопытно, – раздался дребезжащий, скрипучий голос из-за нагромождения мониторов.
Профессор Клэй, сутулый, в неизменном сером халате со следами машинного масла и реактивов, подошел ближе, потирая узловатые пальцы. Его маленькие водянистые глаза за толстыми линзами защитных очков хищно сощурились, изучая графики на парящей голограмме.
– Очень любопытно, Нулевая. Твой гипоталамус демонстрирует нетипичную активность. Выброс норадреналина превышает норму на семнадцать процентов. Концентрация блокаторов в плазме… стремительно падает.
Он щелкнул длинным желтоватым ногтем по экрану, выводя трехмерную проекцию ее нервной системы. Целые кластеры, обычно горевшие на схеме тусклым, спящим серым цветом, теперь мерцали неровными оранжевыми искрами.
– Ты пропустила плановую инъекцию, – старик перевел взгляд на ее лицо. – Потеряла ампулу? Или решила поэкспериментировать с порогом собственной чувствительности?
Рейна не шевельнулась. Ее взгляд был устремлен в глухую стену перед собой. Без подавляющей сыворотки воздух казался слишком плотным, каждый вдох обжигал трахею холодом кондиционеров, а мерный писк медицинских приборов отдавался в висках ударами молота. Боль не отступала — она свилась тугим узлом у основания черепа, напоминая о себе при каждом ударе сердца.
– Инъектор был поврежден во время обвала в геотермальном коллекторе, – ее голос звучал безупречно ровно, как и требовал регламент. – Осколок базальта пробил контейнер.
– Какая нелепая случайность, – Клэй неприятно осклабился, обнажив неровные зубы. – А я-то думал, проект «Зеро» научил тебя беречь казенное имущество лучше собственной жизни. Впрочем, не имеет значения. Органическая основа всегда дает сбои. Слишком много хаоса в углеродных цепочках. Именно поэтому будущее за чистым металлом.
Он махнул рукой в сторону соседней платформы.
Там, удерживаемый четырьмя гравитационными захватами, находился Акихо.
Бакуган Пайроса пребывал в боевой форме, но его исполинское тело было сковано диагностическими рамами. Вокруг его обсидианово-золотой брони кружили механические манипуляторы, сканируя структуру кристаллического ядра на его груди. Акихо стоял неподвижно, сложив тяжелые крылья, но в глубине его рубиновых сенсоров тлело опасное, сдавленное пламя.
– Твой партнер — превосходный экземпляр древней расы, – продолжал профессор, любовно оглаживая пальцем сенсорную панель управления захватами. – Плотность его энергетической матрицы поразительна. Но его потенциал ограничен архаичной физиологией. Спектра одобрил модернизацию.
– Модернизацию? – переспросила Рейна. Ее лавандовые глаза медленно сместились на дракона.
– Именно! Мы заменим сорок процентов его мышечной ткани углепластиковыми сервоприводами, внедрим систему прямого впрыска плазмы в грудной резонатор и установим цифровой чип подчинения. Это поднимет его базовый уровень силы минимум на триста пятьдесят G! Он станет идеальным дополнением к Гелиосу. Оружием, не знающим сомнений.
– Металл не горит, старик, – низкий, вибрирующий голос Акихо заставил задрожать стеклянные колбы на полках. – Металл лишь плавится под чужим жаром. Ты хочешь надеть на меня ошейник раба и назвать это эволюцией?
– Замолчи, груда кремния, – огрызнулся Клэй, не оборачиваясь. – Твоего мнения никто не спрашивал. Ты инструмент, созданный служить высшей расе Вестола.
– Я родился из первозданного огня ядра Вестрои за тысячи лет до того, как твои предки научились добывать искру из кремня, – дракон слегка шевельнул плечом, и гравитационные захваты заскрежетали, вспыхнув желтыми искрами перегрузки. – Ты можешь сковать мое тело, но ты не сможешь механизировать суть пламени.
– Это мы еще посмотрим, – сухо отрезал ученый и повернулся к Рейне. – Завтра в шесть утра доставить бакугана в хирургический отсек. А пока… держи.
Клэй достал из настенного сейфа металлический пенал, извлек из него один-единственный стеклянный цилиндр с вязкой лазурной жидкостью и небрежно бросил его на колени девушке.
– Твоя доза. Если не введешь ее в течение двух часов, начнется спонтанный синаптический кризис. Твои драгоценные заблокированные воспоминания разорвут тебе мозг, Нулевая. Ты же не хочешь умереть от инсульта на пороге величайшего триумфа Вексов?
Рейна посмотрела на холодную ампулу.
Лазурный раствор переливался под лампами, чистый, химически безупречный, обещающий спасение от сверлящей боли в черепе, от голосов, которые шептали на периферии сознания, от тепла чужих рук, пахнувших мукой.
Спасение ценой возвращения в небытие.
– Я поняла, профессор, – произнесла она, сжимая ампулу в кулаке. Стекло неприятно холодило кожу сквозь перчатку.
– Свободны. Оба. Отключить захваты!
Гравитационные поля мигнули и погасли. Акихо плавно сложился в сферу, описал короткую дугу в воздухе и тяжело опустился на магнитную клипсу на плече Рейны.
Она встала с кресла, поправила рукав и зашагала к выходу из лаборатории, чувствуя на своей спине тяжелый, изучающий взгляд старого вивисектора.
***
– Ты не отдашь меня ему, – это не был вопрос.
Голос Акихо прозвучал в полумраке ее каюты тихо, без страха, но с непреклонной уверенностью существа, знающего цену чести.
Рейна сидела за узким рабочим столом, уперев локти в гладкую металлическую столешницу. Перед ней лежали гантлет, раскрытый боевой блокнот с картами способностей и злополучная ампула с лазурной сывороткой.
– Приказ мастера Спектры имеет высший приоритет, – монотонно ответила она, не глядя на бакугана. – Если механизация увеличит твои боевые характеристики, это целесообразно. Вексам нужны сильные бойцы.
– Спектра ослеплен своей гордыней, – возразил дракон, раскрыв пластины на ее плече. – Он пытается превзойти природу машинными подделками. Посмотри на Гелиоса. Он уже наполовину киборг. В его глазах больше нет пламени дракона — там лишь безумие программного кода и слепая жажда разрушения. Если Клэй прикоснется ко мне своими скальпелями, того Акихо, которого ты знаешь, больше не будет. Останется лишь оболочка. Такая же пустая, какой ты была до нашей встречи.
Слова бакугана хлестнули ее сильнее, чем разряд шокера.
«Такая же пустая».
Рейна перевела взгляд на свои руки. Они снова мелко дрожали. Без стимуляторов температура тела упала, кончики пальцев онемели. Внутри черепа пульсировал багровый туман, и сквозь него, словно сквозь трещины в старой штукатурке, просачивались звуки.
Стук капель дождя по жестяному подоконнику. Чужой голос — мягкий, женский, с хрипотцой: «Ты вырастешь сильной, Рей. Ночь не длится вечно…»
– Замолчи, – прошептала она, прижимая ладони к вискам.
– Это твой страх говорит, Рей, – мягко произнес Акихо. – Ты боишься вспомнить, кем ты была, потому что тогда тебе придется признать, что эти три года ты служила чудовищам.
– Спектра спас меня! – вырвалось у нее. Голос сорвался, потеряв привычный холод. – Я умирала в той капсуле! Если бы не он…
– Если бы не он, ты бы умерла человеком, – отрезал бакуган. – А он сделал тебя частью своего механизма. Но механизмы не сомневаются. Они не прячут бойцов врага от камер слежения. Они не сжимают кулаки от бессилия. Ты нарушила программу, Рейна. Ты уже жива. И обратного пути нет.
Девушка резко выпрямилась. Ее лавандовые глаза потемнели, в них заплясали черные тени. Одним резким движением она схватила ампулу со стола, занесла ее над краем столешницы… и замерла.
Пальцы свело судорогой.
Одно движение — и стекло разобьется, ядовито-синяя жидкость стечет в дренажную решетку пола, отрезая последний путь к стерильному беспамятству. Если она не примет препарат, через двадцать четыре часа начнется необратимый распад искусственных нейронных связей. Либо ее настоящий разум вернется, сметая все блокировки, либо она сойдет с ума от сенсорной перегрузки.
Зуммер интеркома над дверью рассек тишину каюты подобно сигналу тревоги.
«Внимание. Офицеру Рейне Эллиот немедленно явиться на мостик флагмана. Личное распоряжение командующего Спектры».
Рейна медленно опустила руку. Ампула осталась цела. Она скользнула во внутренний карман ее мундира — рядом с сердцем, которое билось все быстрее, сбиваясь с заданного машинами ритма.
– Время выбора приближается быстрее, чем ты думаешь, напарница, – тихо проронил Акихо, захлопывая свои золотые щитки.
***
На мостике «Белзевала» собрались высшие чины Вексов.
Атмосфера была наэлектризована до предела. У центрального тактического голопроектора стоял Волт Ластер, недовольно скрестив массивные руки; рядом нервно покачивалась с носка на пятку Милена Вайс, теребя прядь своих бирюзовых волос. Шэдоу Проув полулежал на консоли оператора, беззаботно закинув ноги на панель приборов и подбрасывая в воздух металлическую сферу Даркуса.
В отдалении, словно верный цепной пес, замер Гасс Грав.
Когда двери шлюза разошлись, впуская Рейну, взгляды всех присутствующих скрестились на ней.
– А вот и наша ледяная принцесса, – с ядовитой ухмылкой протянул Шэдоу, оскалив неестественно острые зубы. – Говорят, ты теперь предпочитаешь прогулки по геотермальным разломам настоящей охоте? Мы тут заждались, Нулевая!
Рейна проигнорировала выпад. Она прошла к голографическому столу и четко отдала честь:
– Офицер Эллиот прибыла по вашему приказу, милорд.
Спектра стоял спиной к залу, глядя сквозь панорамный визор на раскинувшийся внизу Кристальный Каньон — колоссальное ущелье Новой Вестрои, чьи базальтовые пики в свете заходящего солнца отливали кровавым багрянцем.
– Сопротивление готовит масштабную диверсию, – произнес лидер Вексов, не поворачиваясь. Его голос, усиленный модулятором маски, звучал ровно и гулко, заполняя все пространство рубки. – Перехваченные радиограммы подтверждают: их мобильная группа выдвинулась к Контроллеру Альфа. Они намерены подорвать центральный реактор и вызвать цепную детонацию всей гравитационной сети сектора.
– Жалкие букашки, – фыркнул Волт. – Они думают, что если уничтожили пару вспомогательных ретрансляторов, то смогут тягаться с нами в открытом бою? Мой Бронтис раздавит их прямо у входа в комплекс.
– Они не ищут открытого боя, Волт, – холодно заметил Спектра, наконец поворачиваясь к подчиненным. Золотая маска скрывала его взгляд, но в узких прорезях плясали отблески голографических карт. – Они рассчитывают на скрытность. Они используют слепые зоны кристаллического массива, чтобы обойти внешние сканеры.
Его рука в алой перчатке указала на узкое дефиле, подсвеченное на карте мерцающим желтым пунктиром.
– Здесь. В ущелье Слез. Идеальное место для засады. Если мы заблокируем их в этом узком горлышке, Фронт Сопротивления перестанет существовать сегодня до полуночи.
– Позвольте мне возглавить ударную группу, мастер! – Гасс сделал шаг вперед, его глаза горели фанатичным огнем. – Я лично принесу вам ядра их бакуганов!
– Нет, Гасс, – спокойно осадил его Спектра. – Твоя сила понадобится на самом Контроллере. Дэн Кузо наверняка попытается отвлечь основные силы на себя, прорываясь по центральному тракту. Ты, Волт и Милена встретите его там.
– А засада в ущелье? – нахмурилась Милена, прищурив лисьи глаза. – Кто перекроет им путь к отступлению?
Взгляд Спектры скользнул по рядам бойцов и остановился на Рейне.
Воздух на мостике, казалось, похолодел на несколько градусов.
– Рейна.
– Я готова, милорд, – отозвалась девушка, выдерживая тяжесть его невидимого взора.
– Разведка докладывает, что диверсионную группу прикрытия ведет их специалист по скрытному проникновению. Тот самый юноша со стихией Вентуса. Ноа Левин.
Сердце Рейны пропустило удар. Только один. Но этот единственный сбой отозвался глухим звоном в ушах.
– Ты дважды упустила его, – медленно, с расстановкой произнес Спектра. Он сделал шаг к ней, его плащ шуршал по металлу пола, как крылья гигантской хищной птицы. – Сначала в секторе Гамма. Затем на геотермальном узле. Твои отчеты были… безупречны с точки зрения логики. Но логика войны не терпит повторных ошибок.
Он остановился в полушаге от нее. Жар, исходивший от него, был почти осязаем — это было не тепло живого человека, а пылающий гнев титана, готового сжечь дотла любую преграду.
– Сегодня ты исправишь эту статистическую аномалию, Нулевая. Ты займешь позицию в ущелье. Когда группа Вентуса войдет в сектор, ты уничтожишь их. Не выведешь из строя. Не рассеешь. Уничтожишь бакугана, а самого бойца… доставишь сюда. Живым или мертвым — мне все равно.
Рейна замерла. Внутри нее словно лопнула еще одна тугая струна.
Перед глазами возник образ: спокойные зеленые глаза Ноа, прохладный ветер, рассеивающий ядовитый серный пар, и его слова, врезавшиеся в память глубже любых директив: «Огонь не должен быть рабом печи… Огонь должен дышать».
– Я… выполню приказ, милорд, – слова дались ей с трудом, прозвучав глуше, чем обычно.
Спектра наклонил голову, внимательно изучая ее лицо сквозь визор. На его тонких губах под маской появилась едва заметная, жесткая складка.
– Я знаю, что выполнишь. Потому что если ты подведешь меня снова… я сочту, что проект «Зеро» окончательно исчерпал свой ресурс. А бракованный инструмент, как ты знаешь, подлежит немедленной утилизации. Ступай.
***
Кристальный Каньон встретил их мертвой, зловещей тишиной.
Гигантские друзы фиолетовых и полупрозрачных минералов высотой с двадцатиэтажный дом вздымались со дна ущелья, преломляя тусклый свет лун Новой Вестрои на тысячи бледных, дрожащих лучей. Воздух здесь звенел от высокой концентрации электростатического напряжения: трение ветра о грани кристаллов порождало легкое потрескивание, похожее на шепот сотен невидимых голосов.
Рейна стояла на естественном карнизе, нависшем над самым узким местом ущелья.
Ее серебряные волосы были растрепаны ледяным сквозняком, лавандовые концы прядей метались на ветру, словно крошечные языки холодного пламени. Без сыворотки мир вокруг обрел пугающую, почти болезненную четкость. Она слышала, как за сотни метров осыпается гравий под лапами пустынных ящериц. Она видела каждую грань гигантских кристаллов, каждую прожилку на черной броне Акихо, замершего на ее плече.
И она чувствовала боль. Не только физическую пульсацию в висках, но и странную, тянущую пустоту в груди, которую невозможно было заглушить никакими формулами.
– Они приближаются, – произнес Акихо. Его голос звучал тяжело, раскатисто. – Ветер меняет направление. В нем нет запаха страха. Только решимость.
Рейна не ответила. Ее пальцы сжимали корпус гантлета так сильно, что металлические пластины впивались в запястье.
Снизу, из лабиринта фиолетовых монолитов, показались две тени.
Они двигались быстро, прижимаясь к подножию скал. Впереди бежал Ноа Левин, за ним — высокий темноволосый боец Сопротивления в темной куртке, сжимавший в руке тяжелый детонатор.
– Стой, Эйс, – внезапно раздался негромкий голос Ноа, разнесшийся эхом по ущелью.
Юноша замер, подняв сжатый кулак. Его темно-синие волосы упали на лоб. Он медленно поднял голову, безошибочно взглянув прямо на карниз, где в тени базальтового выступа стояла Рейна.
– Ловушка? – сквозь зубы процедил подошедший Эйс Грит, выхватывая свой гантлет Даркуса. – Я так и знал! Вексы пронюхали про маршрут!
– Уходи вперед, Эйс, – спокойно скомандовал Ноа, не сводя глаз с девушки. – К реактору. Я задержу ее.
– Ты с ума сошел?! Это же Нулевая! Про нее рассказывают жуткие вещи, она личный палач Спектры! Вдвоем мы…
– Уходи! – в голосе Ноа впервые прорезалась несвойственная ему командная жесткость. – Если ты не доставишь заряды, Дэн и остальные погибнут у главных ворот. Это наш единственный шанс пробить защиту Контроллера. Беги!
Эйс выругался вполголоса, бросил короткий, яростный взгляд наверх и, активировав реактивные ускорители на ботинках, метнулся в боковое ущелье, растворяясь в мерцании кристаллов.
Рейна даже не шевельнулась, чтобы перехватить его.
Она легко, с грацией тренированного хищника, соскользнула с карниза вниз. Ее сапоги коснулись каменистого дна каньона с глухим щелчком. Между ней и Ноа оставалось не больше двадцати метров.
Ветер метался между кристаллическими колоннами, издавая протяжный, стонущий гул.
– Ты позволила ему уйти, – тихо сказал Ноа.
Хейзеа раскрыла крылья на его плече, ее изумрудный корпус слабо фосфоресцировал во тьме.
– Мой приказ касается только тебя, – Рейна медленно подняла левую руку.
Гантлет защелкнулся на ее предплечье. Но на этот раз ее движения были лишены прежней машинной плавности. Они были резкими, напряженными, полными внутренней борьбы, которую она отчаянно пыталась скрыть за маской безразличия.
– Спектра приказал уничтожить твоего бакугана. И доставить тебя на «Белзевал».
– И ты сделаешь это? – Ноа сделал шаг вперед. На его лице не было ни капли страха. Только глубокая, пронзительная печаль. – Посмотри на себя, Рейна. Твои руки дрожат. Твои глаза… лаванда почти сошла. Ты видишь меня. Не как цель в визоре. Как человека.
– Замолчи! – выкрикнула она.
Этот крик эхом разорвал тишину каньона. Кристаллы вокруг отозвались тонким, дребезжащим резонансом.
– Гантлет, к бою! – ее рука с силой опустилась на сенсорную панель.
– Гантлет, к бою! – Ноа ответил мгновенно, без колебаний.
Пространство содрогнулось. Цифровая сетка боевого поля вспыхнула яростным, багрово-зеленым пламенем, окрашивая грани кристаллов в зловещие тона. Гравитационные компенсаторы завыли, фиксируя колоссальный выброс энергии: в замкнутом пространстве ущелья стихии Пайроса и Вентуса резонировали с кристаллическими решетками минералов, усиливая каждое колебание в десятки раз.
– Карта ворот, на поле! – Рейна бросила карту резким, хлестким движением. Золотой прямоугольник ударился о камни и растаял, выпустив волну пульсирующего света. – Бакуган, в бой! Пайрос Акихо, на поле!
Земля под ногами Ноа вздыбилась. Из разлома, окруженный вихрем черного дыма и золотых углей, поднялся исполинский дракон. Его глефа сверкнула во тьме, рассекая воздух со свистом реактивной турбины.
«Акихо: 550 G», – оповестил механический голос гантлета.
– Бакуган, в бой! – крикнул Ноа, метнув зеленую сферу прямо в сердце восходящего теплового потока. – Покажи им силу ветра, Вентус Хейзеа!
Изумрудная буря разорвала клубы дыма. Хейзеа взмыла ввысь, ее полупрозрачные крылья вибрировали на сверхвысокой частоте, срезая верхушки мелких кристаллов, словно лазерные лезвия.
«Хейзеа: 500 G».
– Ты сражаешься в замкнутом пространстве против огня, – голос Рейны звучал надтреснуто. Боль в ее голове достигла апогея, виски словно сдавило раскаленным железным обручем. – Ветер здесь захлебнется! Активировать способность: «Инферно черного солнца»!
Акихо взревел. Это был рев не зверя, но древней стихии, осознавшей свои оковы.
Он поднял глефу обеими руками и с силой обрушил ее на землю.
Волна черного пламени, прошитая ослепительными золотыми молниями, покатилась по ущелью, отскакивая от кристаллических стен и многократно усиливаясь. Огонь не сжигал кристаллы — он нагревал их добела, превращая все ущелье в гигантскую раскаленную печь, где воздух терял плотность и превращался в удушливый вакуум.
«Сила Акихо: 550 -> 850 G! Сила Хейзеа падает: 500 -> 350 G!»
– Хейзеа! – Ноа прикрыл лицо рукой от невыносимого жара. Кожа на его щеках натянулась, волосы тлели от искр. – Держись! Карта ворот, открыть! «Зеркальный резонанс»!
Поле под ногами бойцов вспыхнуло ослепительным бирюзовым светом.
Кристаллы вокруг них внезапно засияли в унисон. Они не стали поглощать жар — они начали отражать его, преломляя тепловые лучи и направляя их обратно в центр арены в виде сфокусированных световых копий.
«Условия поля изменены: атака Пайроса отражена на 50%! Сила Акихо: 850 -> 600 G. Сила Хейзеа восстановлена: 350 -> 550 G!»
– А теперь — наш ответ! – крикнул Ноа, вкладывая в гантлет новую карту. – Активировать способность: «Клинок рассекающего шторма»!
Хейзеа спикировала вниз сквозь строй световых лучей. Ее крылья превратились в два сплошных изумрудных диска. Она двигалась с такой скоростью, что казалось, будто в воздухе одновременно кружат четыре одинаковых бакугана. Серия сокрушительных ударов обрушилась на броню Акихо: металл заскрежетал, золотые пластины на его плечах покрылись глубокими бороздами, из сочленений доспехов брызнули снопы искр.
«Сила Акихо падает: 600 -> 400 G! Критический уровень повреждений!»
Акихо тяжело опустился на одно колено, уперев глефу в камни, чтобы не упасть. Его дыхание вырывалось из пасти клубами черного дыма.
– Рейна! – пророкотал дракон, не оборачиваясь. – Твой разум затуманен! Ты ведешь бой вслепую! Если ты не примешь решение… мы сгорим оба!
Рейна стояла, покачиваясь.
Перед ее глазами все плыло. Лавандовый туман в ее взоре окончательно растаял, обнажив бездонную, чистую черную глубину ее настоящих глаз. Но вместе с ясным зрением пришла невыносимая лавина памяти.
Она вспомнила.
*Белый свет операционной. Лицо профессора Клэя, склонившегося над ней. «Экземпляр стабилен. Начинайте стирание лимбического сектора». Холодная игла, входящая в затылок. Ее собственный крик, захлебнувшийся в пластиковой маске. И ее мать… стоящая за бронированным стеклом шлюза, которую уводили солдаты в форме службы безопасности Вестола. Женщина плакала, ее черные волосы были растрепаны: «Рей! Не забывай нас! Помни, кто ты!..»*
Слезы.
Горячие, соленые, настоящие слезы обожгли ее щеки. Рейна коснулась пальцами лица, недоуменно глядя на влагу на перчатке.
Она плакала.
Впервые за долгие, бесконечные годы ледяного сна.
– Рейна! – крикнул Ноа сквозь вой ветра и треск кристаллов. Он опустил гантлет, тяжело дыша. – Хватит! Посмотри вокруг! Спектра послал тебя сюда не для победы! Он знал, что мы здесь! Он устроил проверку! Если ты уничтожишь нас — ты окончательно станешь чудовищем! Если проиграешь — он избавится от тебя, как от брака!
– Я… – ее голос дрожал, пальцы бессильно разжались, выронив последнюю атакующую карту высшего ранга. Карта упала на камни лицевой стороной вниз. – Я… помню. Мою маму звали Элейн. У нее… у нее были такие же черные волосы. И она… она пекла хлеб с горным тмином.
Ноа замер. Напряжение на его лице сменилось бесконечным облегчением.
– Ты вспомнила, – тихо произнес он.
– Но это ничего не меняет! – внезапно раздался холодный, ядовитый голос сверху.
На вершине одной из кристаллических друх стоял Гасс Грав.
Его золотистые волосы трепал ветер, на руке горел активированный гантлет Сабтерры, а за его спиной в полумраке ущелья материализовался гигантский каменный голем — Примион, чьи кулаки были размером с фюзеляж челнока.
– Я знал, – оскалился Гасс, глядя вниз на Рейну с безмерным презрением. – Мастер Спектра знал! Ты бракованная, Нулевая. Твоя преданность была иллюзией. Ты предала доверие мастера ради сопливых бредней вражеского щенка!
Рейна медленно подняла голову. Слезы на ее щеках высохли, оставив тонкие блестящие дорожки. Ее взгляд, теперь абсолютно черный, глубокий и пугающе спокойный, встретился с яростным взором вестола.
– Спектра никогда не доверял мне, Гасс, – ровно произнесла она. Боль в затылке исчезла, сменившись звенящей, кристальной пустотой освобожденного разума. – Он просто держал меня на коротком поводке. Как и тебя. Но ты слишком слеп, чтобы увидеть свой ошейник.
– Заткнись! – взревел Гасс. – Примион, уничтожить их обоих! Способность: «Тектонический молот»!
Исполин Сабтерры прыгнул вниз. Тонны живого камня обрушились в центр ущелья, целясь прямо в ослабленного Акихо и беззащитного Ноа.
– Ноа, назад! – крикнула Хейзеа, пытаясь закрыть напарника крыльями.
Но прежде чем каменные кулаки голема коснулись земли, между ними и бойцами Сопротивления возник вихрь неистового, первозданного пламени.
Акихо поднялся во весь гигантский рост. Его доспехи больше не были скованы машинным холодом. Черный металл, обсидиан и золото на его груди раскалились до белого каления. Его крылья распахнулись во всю ширь ущелья, дробя нависающие кристаллы в сверкающую пыль.
– Никто. Не смеет. Приказывать. Мне, – каждое слово дракона звучало как раскат грома.
Рейна вскинула руку. Ее гантлет вспыхнул ослепительным алым светом, но этот свет больше не был тусклым багрянцем Вексов — это было чистое, яростное сияние истинного Пайроса.
– Карта способности, активировать! – ее голос звенел, как закаленная сталь. – «Пробуждение Феникса: Истинное пламя»!
Это не была стандартная карта из арсенала Вексов. Это была карта связи — той древней, нерушимой связи между бойцом и бакуганом, которую невозможно создать в лабораториях профессора Клэя.
«Синхронизация бойца и бакугана: 100%! Сила Акихо: 400 -> 1100 G!»
Один сокрушительный удар глефы Акихо встретил кулаки Примиона.
Ударная волна была чудовищной. Кристаллы ущелья лопнули одновременно, осыпаясь миллиардами острых как бритва осколков. Каменный голем Гасса взвыл от боли, когда золотой огонь прожег его гранитную броню насквозь, раскалывая монолитное тело на части.
С глухим металлическим звоном Примион свернулся в серую сферу и отлетел обратно к ногам ошеломленного Гасса.
Индикаторы гантлета вестола замигали красным:
«Сила бакугана Сабтерры: 0 G. Поражение».
Гасс отшатнулся назад, едва удерживая равновесие на карнизе. Его лицо перекосило от бессильной ярости и первобытного ужаса:
– Ты… ты заплатишь за это, предательница! Мастер уничтожит тебя! Ты не уйдешь с этой планеты живой!
Он активировал аварийный телепорт своего костюма и растворился в столбе фиолетового света за секунду до того, как обломок скалы рухнул на то место, где он только что стоял.
***
Боевое поле растаяло.
Пыль медленно оседала на дно разрушенного ущелья. Кристаллы больше не шептали — они лежали вокруг сверкающими грудами битого стекла.
Вдалеке, со стороны главного комплекса Контроллера Альфа, докатился глухой, раскатистый гул. Небо на горизонте озарилось вспышкой неестественного зеленоватого цвета: Эйс и Дэн сделали свое дело. Центральный реактор был взорван, и гравитационная сеть сектора начала необратимо коллапсировать.
Акихо плавно сложился в сферу и опустился на раскрытую ладонь Рейны.
Она стояла молча, глядя на дымящийся кратер посреди ущелья. Ветер трепал ее