← Назад к обзору

Ведьма в мире Ведьмака

Эхо забытого сна

Триста пятьдесят лет — срок, за который империи обращаются в прах, а горы подтачиваются ветрами. Но для тех, кто черпает Силу из стихий, время течет иначе. Тиссая де Врие стояла на балконе Аретузы, глядя на бушующее море, и чувствовала, как старая рана в самой ткани мироздания, затянувшаяся века назад, внезапно разошлась с влажным хрустом.

Это произошло мгновенно. Мир не просто дрогнул — он словно сбился с ритма, пропустив удар сердца. Та самая белая искра, что исчезла в 100-м году от Сопряжения Сфер, вновь вспыхнула на Континенте.

– Она вернулась, – прошептала Тиссая, и ее идеальная осанка на мгновение дрогнула.

В ее памяти всё еще жили розовые облака и пряничные домики долины Понтара. Тогда, три с половиной столетия назад, они с Францеской Финдабаир верили, что смогут приручить этот ураган. Они изучали её два месяца, пытаясь классифицировать девочку, которую таинственные «доктора» называли номером 239. А потом Сигрид просто исчезла, оставив после себя лишь легенды о «Белом Безумии» и страх, который великие чародейки хранили в тайне даже друг от друга.

– Ты тоже это чувствуешь, Enid? – спросила Тиссая, не оборачиваясь.

Из тени залы выступила Францеска. Маргаритка из Долин ничуть не изменилась — эльфская красота была неподвластна векам. Но в её нефритовых глазах теперь горела не просто жажда власти, а лихорадочный блеск фанатика, обретшего потерянное сокровище.

– Ткань реальности поет её имя, Тиссая, – голос Францески вибрировал от сдерживаемого возбуждения. – Она не постарела ни на день. Она перепрыгнула через века, словно через лужу. Мои источники в Темерии сообщают о странном явлении под Вызимой. Небо стало цвета спелого персика, а из земли вместо сорняков начали расти сахарные трости.

– Мы должны забрать её раньше, чем Капитул поймет, что происходит, – отрезала де Врие, резко повернувшись. – Если Вильгефорц или Хен Гедымгейт доберутся до неё первыми, они либо уничтожат её из страха, либо превратят мир в кошмар, пытаясь выжать из неё энергию.

– Слишком поздно для секретов, дорогая, – горько усмехнулась эльфка. – Ты недооцениваешь жадность королей и чуткость их придворных магов. Весть о «Золотом Ребенке» уже летит на крыльях почтовых голубей в Третогор, Визеград и столицу Каэдвена.

***

Сигрид сидела на берегу озера, болтая ногами в воде. Вода была странной — слишком холодной и слишком настоящей. В её прошлом (которое для этого мира было глубокой древностью) всё было как-то мягче.

– Ой, – девочка нахмурилась, глядя на свои ладони. – Браслет сломался.

Тонкий металлический ободок, который когда-то надели на неё люди в серых костюмах, треснул и осыпался ржавой пылью. Сигрид не знала, что этот браслет был сложнейшим подавителем способностей, созданным технологиями, до которых этот мир не додумался бы и за тысячу лет. Теперь же её воля была абсолютно свободна.

– Привет, маленькая госпожа! – раздался за спиной грубый, пропитый голос.

Девочка обернулась. Перед ней стояли трое мужчин в кожаных доспехах с гербами темерских наемников. Они выглядели испуганными, но в их глазах читалась алчность.

– Нам сказали, тут девчонка с белыми волосами, которая монеты из воздуха делает, – сказал тот, что был постарше, перекладывая арбалет из руки в руку. – Ты пойдешь с нами. Король Фольтест, может, и мал еще, но регенты за тебя целую гору золота отвалят.

Сигрид склонила голову набок, разглядывая их.

– Вы злые, – просто констатировала она. – От вас пахнет страхом и гнилым мясом. Доктор Клеф говорил, что если ко мне придут плохие люди, я должна представить, что их нет.

– Что ты там лопочешь, малявка? – Наемник сделал шаг вперед. – А ну, пошли!

Он протянул руку, чтобы схватить её за плечо, но его пальцы прошли сквозь Сигрид, словно она была соткана из тумана. Девочка улыбнулась, и эта улыбка заставила бы содрогнуться даже высшего вампира.

– Я передумала, – сказала она звонким детским голосом. – Пусть вы будете не «нет», а «музыка».

Наемник открыл рот, чтобы закричать, но вместо крика из его горла вырвалась чистая нота флейты. Его тело начало вытягиваться, кости размягчились, превращаясь в полированное дерево, а пальцы стали клапанами. Через секунду на траве лежал инкрустированный золотом инструмент. Двое других солдат в ужасе попятились, но реальность вокруг них уже начала сворачиваться в причудливый узор. Один превратился в связку виолончельных струн, другой — в огромный медный барабан.

– Так-то лучше, – Сигрид хлопнула в ладоши, и инструменты сами собой начали играть веселую, но пугающе неправильную мелодию.

В этот момент пространство над берегом разорвалось. Два портала открылись одновременно, изрыгая снопы искр.

Тиссая де Врие и Францеска Финдабаир вышли на поляну почти синхронно. Они замерли, глядя на играющие сами по себе инструменты и на девочку, которая выглядела точь-в-точь так же, как в их первую встречу в долине Понтара.

– Сигрид, – мягко произнесла Тиссая, делая шаг вперед. – Ты помнишь меня?

Девочка прищурилась, всматриваясь в лицо чародейки.

– Тетя с колючими глазами! – радостно воскликнула она. – Ты всегда хотела, чтобы я всё расставляла по полочкам. А красивая эльфийка хотела, чтобы я сделала лес бесконечным.

Францеска склонилась в изящном поклоне, хотя её взгляд был прикован к «музыкальным инструментам» на траве. Она почувствовала остаточное эхо их душ — искалеченных, переписанных, стертых.

– Мы искали тебя, маленькая звезда, – пропела Францеска. – Мир изменился. Он стал жестоким. Тебе нужно место, где тебя будут ценить. Мой народ...

– Ваше величество, госпожа Финдабаир, – раздался новый голос, холодный и властный.

Из-за деревьев вышла группа всадников в тяжелых латах. Впереди ехал мужчина с суровым лицом — один из советников Капитула, сопровождаемый отрядом королевской гвардии Темерии. За ними, на небольшом отдалении, виднелись фигуры других чародеев. Скрыть появление SCP-239 не удалось. Слишком мощным был всплеск, слишком явными — изменения ландшафта.

– Капитул извещен о нарушении границ реальности, – произнес маг, спешиваясь. – Тиссая, Францеска, вы скрывали это существо от Совета триста лет. Это измена.

– Это не «существо», Артауд, – ледяным тоном ответила Тиссая, выпрямляясь. – Это сила, которую твой скудный ум не в состоянии даже осознать. Уходи, пока она в хорошем настроении.

Артауд Терранова усмехнулся, глядя на маленькую девочку в серой пижаме.

– Ребенок? Вы боитесь ребенка? Короли Севера требуют, чтобы этот «исток» был доставлен в Вызиму для изучения. И если Братство не может обеспечить порядок, это сделает армия.

За лесом послышался гул — топот сотен копыт и звон доспехов. Короли не доверяли магам, а маги не доверяли друг другу. Каждый хотел обладать девочкой, способной превращать врагов в музыку, а свинец в золото.

Сигрид смотрела на прибывающих людей. Её лицо постепенно теряло выражение наивного любопытства. Она чувствовала их мысли — темные, липкие, полные жажды обладания. Они видели в ней не Сигрид, а «объект», «оружие», «шанс».

– Вы опять спорите, – тихо сказала она.

Воздух вокруг неё начал густеть, приобретая багровый оттенок.

– Вы все такие же, как те люди в лаборатории, – продолжала девочка, и её голос начал звучать сразу из тысячи точек пространства. – Вы хотите надеть на меня браслеты. Вы хотите, чтобы я делала то, что нужно вам.

– Нет, дитя! – крикнула Францеска, протягивая руку. – Я хочу дать тебе свободу!

– Твоя свобода пахнет кровью, – Сигрид посмотрела прямо в глаза эльфке. – Я вижу горы трупов, которые ты хочешь построить с моей помощью. А твои «полочки», тетя Тиссая... это просто другая клетка. Только стены в ней из книг, а не из бетона.

Земля под ногами рыцарей начала превращаться в зыбучий песок, состоящий из разноцветных конфет. Кони ржали от ужаса, погружаясь в липкую массу.

– Остановись! – Артауд Терранова вскинул руки, готовя заклинание усмирения. – Во имя Капитула...

Он не успел договорить. Сигрид просто щелкнула пальцами.

В ту же секунду все магические щиты на поляне лопнули с оглушительным звоном. Артауд превратился в большую фарфоровую куклу с нарисованной улыбкой. Рыцари гвардии стали оловянными солдатиками, застывшими в нелепых позах.

Тиссая и Францеска остались невредимы, но они чувствовали, как их собственная магия — Сила, которую они копили веками — съеживается и прячется, боясь коснуться этой девочки.

– Я не хочу больше играть по вашим правилам, – Сигрид поднялась в воздух, её белые волосы развевались, хотя ветра не было. – Вы скучные. И мир ваш скучный. Но я здесь надолго. Я чувствую, что это место... оно как пластилин.

Она посмотрела на горизонт, где заходящее солнце окрасило небо в неестественно зеленый цвет.

– Я построю свой замок, – объявила Дитя-ведьма. – И там будут только те, кто умеет по-настоящему играть. А короли... пусть присылают своих рыцарей. Мне как раз нужны новые игрушки для сада.

Тиссая де Врие упала на колени, глядя на то, как реальность вокруг Вызимы начинает перекраиваться. Леса превращались в гигантские грибы, облака становились твердыми и превращались в парящие острова.

– Что мы наделали... – прошептала она.

Францеска Финдабаир стояла рядом, её лицо было белым как мел. Она поняла, что её мечта о возрождении власти эльфов только что исполнилась, но в самом извращенном виде. Эльфы могли выжить в этом новом мире, но только если они станут частью фантазии восьмилетнего ребенка.

– Мы не наделали, Тиссая, – ответила эльфка, сжимая кулаки. – Мы просто открыли дверь. И теперь нам придется жить в том, что вошло внутрь.

Над Континентом, за пятьдесят лет до рождения Геральта из Ривии, окончательно наступила эпоха Белого Безумия. Маленькая девочка с белыми волосами летела над меняющимся миром, и там, где она пролетала, законы логики и магии переставали существовать.

Она больше не была SCP-239. Она была богом, который просто хотел, чтобы сказка никогда не заканчивалась. И короли Севера, собравшие свои армии у границ Темерии, еще не знали, что их мечи скоро превратятся в леденцы, а их короны — в бумажные колпаки.

Братство чародеев пало, еще не успев осознать масштаб катастрофы. А Тиссая и Францеска, две единственные женщины, знавшие правду, остались стоять на берегу озера, ставшего розовым киселем, понимая: они больше не хозяйки этого мира. Они лишь зрители в первом ряду самого грандиозного и опасного спектакля в истории человечества.