Ведьма в школе людей
Незваный гость и кошачьи слабости
Школьный звонок с последнего урока прозвучал для Лилит как долгожданный сигнал к отступлению с поля боя.
После грандиозного кулинарного фиаско Кристины коридоры гудели, как растревоженный улей диких ос. Видеозапись с купанием школьной королевы в курином бульоне уже вовсю пересылалась по классным чатам, обрастая мемами и ядовитыми комментариями. Лилит же, стараясь не привлекать лишнего внимания, ловко лавировала между возбужденными группами учеников. Попрощавшись с сияющей от счастья Хейзел у гардероба, юная ведьма свернула в узкий глухой коридор, ведущий к старой школьной котельной.
Здесь пахло сыростью, ржавыми трубами и вековой пылью. Ни одна живая человеческая душа сюда не заглядывала. За массивной железной дверью с полустертой надписью «Посторонним вход воспрещен» в полумраке мерцало замаскированное от людских глаз чернильно-синее марево.
– Наконец-то, – выдохнула Лилит, поправляя лямку рюкзака. – Домой. Подальше от этих сумасшедших.
Она решительно шагнула в густую прохладу пространственной воронки. Воздух закружился вихрем, в ушах тонко зазвенело, и спустя долю секунды под подошвами заскрежетал холодный базальт родового подземелья.
Тотчас же сработали домашние чары, с шелестом смывая ненавистный человеческий морок. Белая рубашка с тугим воротом и серая юбка до колен растаяли туманной дымкой. Их место привычно заняли свободная, мягкая фиолетово-чёрная кофта и дерзкая темная юбка с паутинным кружевом по подолу. Плоские казенные туфли со щелчком преобразились в остроносые туфли на головокружительных десятисантиметровых шпильках из черненого дерева.
Рюкзак на плече заходил ходуном.
– Выпусти! – послышалось глухое ворчание. – Хватит меня мариновать, я требую сатисфакции!
Лилит дернула молнию, и плюшевая тушка кота с искрами выкатилась на каменные плиты. В ту же секунду синтепон вспыхнул безвредным фиолетовым огнем, шерсть налилась густым смоляным лоском, а пуговицы обратились горящими янтарными очами. Кеши сладко потянулся, вонзая изогнутые когти в вековой камень, и издал утробный, победный рык:
– Свобода! Мои усы! Мой великолепный хвост! Какое счастье, что этот филиал ада закончился хотя бы до утра!
– Прекрати паясничать, – усмехнулась Лилит, любуясь тем, как красиво облегает ноги темное кружево. – Пошли наверх, пока мать не заподозрила неладное. Нам еще уроки…
Закончить фразу она не успела.
Прямо за ее спиной портальная арка, которая должна была тихо угаснуть, внезапно зашипела, плюясь снопами лазурных и фиолетовых искр. Камни завибрировали с низким гулом, воздух вокруг стал плотным и тяжелым.
– Эй, хозяйка, – насторожился Кеши, прижимая уши к черепу. – Ты что, контур не замкнула? Почему пространственный коридор нестабилен?
Лилит резко обернулась, вытягивая руку вперед для защитного пасса, но было поздно.
Синее марево с оглушительным треском взорвалось, исторгнув из своих недр бесформенную тень. Раздался громкий, отчаянный человеческий вопль, и сквозь портал, кувыркаясь и цепляясь руками за воздух, вылетело долговязое тело.
Глухой удар сотряс подземелье. Незваный гость пропахал носом холодные каменные плиты и замер, распластавшись прямо у изящных фиолетовых каблуков Лилит.
Несколько секунд в подвале стояла звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих в воздухе магических искр.
– Матерь Тьма… – ошалело прошептал Кеши, пятясь за массивную колонну. – Это что, человеческое жертвоприношение с доставкой на дом? Я не заказывал!
Тело на полу зашевелилось. Раздался приглушенный стон, длинные пальцы с перехваченным кожаным браслетом на запястье скребнули по базальту. Парень перевернулся на спину, тряхнул головой, отбрасывая со лба растрепанные каштановые пряди, и медленно сфокусировал взгляд.
Мятая белая рубашка, расстегнутый ворот, криво сбитый галстук и знакомая до боли, невыносимая полуулыбка на губах.
Денис.
Лилит окаменела. Кровь отхлынула от ее лица, а затем с удвоенной силой ударила в виски, обжигая кожу лихорадочным жаром. Ее рука, готовая сотворить боевое проклятие, так и застыла в воздухе.
– А ты тут что забыл?! – рявкнула она голосом, в котором дикая паника отчаянно боролась с яростью.
Денис приподнялся на локтях, поморщился, потирая ушибленное плечо, и с неподдельным изумлением огляделся по сторонам. Он увидел мрачные своды подземелья, замшелые стены, висящие в воздухе светящиеся фиолетовые сферы и мерцающую арку портала. Но когда его взгляд поднялся выше и наткнулся на ноги ведьмы, глаза парня вспыхнули совершенно иным, жадным и ошеломленным огнем.
Никакой мешковатой серой формы. Высокие, острые каблуки, точеные щиколотки, короткая темная юбка, едва доходящая до середины бедра, и обнаженные стройные ноги, казавшиеся в полумраке подземелья фарфоровыми.
Денис присвистнул, лениво поднимаясь на одно колено прямо у ее ног:
– Оу, привет… Да я просто проследил за тобой чутка. Вот увидел, что ты юркнула в какой-то глухой подвал за котельной, ну и решил пойти за тобой. Думал, ты там тайком куришь или прячешься. А тут эта светящаяся штука в стене… Затянуло, знаешь ли. – Он нагло, не торопясь, окинул ее взглядом снизу вверх и криво усмехнулся: – Кстати, красивая юбка. И ноги у тебя стройные. Куда лучше, чем в том унылом парашюте, в котором ты по школе ходишь.
Внутри Лилит словно взорвался алхимический котел с гремучей смесью. Щёки мгновенно залило густым, пунцовым румянцем. Она резко развернулась к нему спиной, скрестив руки на груди, чтобы скрыть бешено колотящееся сердце, готовое пробить ребра. Смертный мальчишка стоял у ее ног и делал ей комплименты в родовом склепе!
– Заткнись уже! – прошипела она, нервно дернув плечом и чувствуя, как уши горят огнем. – Ты хоть понимаешь, куда вляпался, идиот?! Если моя мама тебя увидит, она тебя в лягушку превратит, это в лучшем случае! А в худшем – пустит на ингредиенты для приворотного зелья или высушит твою душу до состояния изюма!
Денис медленно поднялся на ноги во весь свой немалый рост. Он отряхнул пыльные джинсы, ни капли не смутившись ее угрозами, хотя в глубине его карих глаз с золотыми искрами мелькнуло легкое недоверие вперемешку с диким восторгом:
– Ладно-ладно, спокойно. В лягушку так в лягушку, хотя я бы предпочел остаться собой. Мне это лицо еще пригодится.
– Он чокнутый, – подал голос Кеши, выходя из-за колонны и смерив парня презрительным взглядом желтых глаз. – Хозяйка, давай я ему просто горло перегрызу? Аккуратно, без шума. Труп сбросим в портал, пусть люди думают, что он сбежал с бродячим цирком.
Денис замер. Его насмешливая улыбка мгновенно сползла с лица. Он медленно перевел взгляд на черного лоснящегося кота, затем на пустой рюкзак на полу, а потом снова на кота.
– Твою ж… – протянул парень, отступая на шаг назад. – Игрушка… заговорила? Ты серьезно?!
– Я не игрушка, кусок ходячего мяса, – оскорбленно вздыбил шерсть Кеши. – Я – высший фамильяр! И если ты еще раз назовешь меня игрушкой, я лично использую твои кроссовки вместо лотка!
– Тихо оба! – Лилит в панике зажала рот рукой, прислушиваясь к звукам наверху.
Сквозь массивные каменные перекрытия донесся глухой, размеренный стук каблуков Антонины Николаевны. Мать явно вышла из гостиной и направлялась в сторону кухни, расположенной прямо над спуском в подземелье. Если она почувствует колебания пространственного фона или чужую смертную ауру – начнется кровавая баня.
– Он здесь не останется, – взмолилась Лилит, обращаясь скорее к высшим силам, чем к Денису. – Если она спустится… О Тьма, за что мне это наказание?!
Она схватила Дениса за предплечье. Пальцы обожгло живым человеческим теплом, пахнущим морозным ветром и табаком. Денис вздрогнул от неожиданности, но послушно позволил увлечь себя за собой.
– Быстро за мной, – прошипела ведьма одними губами, буравя его предостерегающим взглядом. – Наступай только на носки. Если хоть одна плита скрипнет – я сама превращу тебя в червяка и скормлю Кеши.
– Угрозы, сплошные угрозы, – прошептал Денис, но в его глазах плясали веселые чертики. – Веди уже, госпожа тьмы.
Лилит повела его по узкой винтовой лестнице. Подъем казался бесконечной пыткой. Каждый шорох, каждое неловкое движение рослого парня отдавалось в висках Лилит паническим набатом. Кеши беззвучной черной тенью скользил впереди, разведывая обстановку.
Они миновали темный коридор первого этажа, освещенный лишь колеблющимися огнями парящих в воздухе свечей. Денис то и дело вертел головой, забывая дышать: старинные портреты предков на стенах шевелились, провожая его подозрительными взглядами белесых глаз, тяжелые бархатные портьеры вздыхали без всякого ветра, а из приоткрытой двери матушкиной лаборатории тянуло ароматом жженых перьев и лаванды.
Когда из гостиной донесся звон фарфоровой чашки, Лилит буквально впечатала Дениса спиной в холодную стену за выступом гобелена, зажимая ему рот ладонью.
Они стояли непозволительно близко. Лилит чувствовала его горячее дыхание на своей ладони, видела каждую золотую крапинку в его темных, расширенных зрачках. Денис не двигался, но его взгляд скользнул по ее лицу – по приоткрытым губам, по вздымающейся от волнения груди – и задержался там с такой обезоруживающей нежностью, что у юной ведьмы перехватило дух. Рука ее на его губах мелко задрожала. Денис чуть заметно улыбнулся под ее пальцами и даже не попытался отстраниться.
Шаги матери затихли в глубине дома.
Лилит резко отдернула руку, будто обожглась, и, схватив парня за воротник рубашки, потащила его вверх по второй лестнице.
Они вихрем влетели в ее спальню. Лилит с размаху захлопнула тяжелую дубовую дверь, обитую кожей, и, не теряя ни секунды, провела ногтем по косяку. Вспыхнула тонкая фиолетовая линия – запирающее заклинание тишины легло на замок.
Только теперь девушка позволила себе шумно, прерывисто выдохнуть. Она прислонилась спиной к закрытой двери, сползая по ней вниз на пару сантиметров, и яростно уставилась на непрошеного гостя.
– Ну зачем, зачем ты пошел за мной?! – выдохнула она, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Ты нормальный вообще? Ты хоть капли инстинкта самосохранения имеешь?! Это не школьные разборки, Денис! Это другой мир! Магия! Ты понимаешь это слово своими примитивными человеческими мозгами?!
Денис не выглядел испуганным. Напротив, он медленно прошелся по комнате, засовывая руки в карманы джинсов, и с неподдельным, жадным интересом принялся разглядывать обстановку.
Его взгляд скользил по полкам, уставленным колбами с разноцветными зельями, по пучкам сухих трав, источавшим дурманящий горьковатый аромат, по старинным фолиантам в переплетах из черной кожи и огромной кровати под балдахином из рваного тюля.
– Я просто хотел узнать, почему ты такая необычная, – произнес он совершенно спокойно, поворачиваясь к ней.
В его голосе больше не было привычной издевательской насмешки. Он звучал непривычно тихо, глубоко и искренне. Денис подошел чуть ближе, остановившись в паре шагов от нее, и заглянул прямо в глаза:
– С первой секунды, как ты появилась в коридоре. Все эти девчонки в школе… они как под копирку. Смотрят на меня, хихикают, строят глазки, боятся слова лишнего сказать. А ты… Ты смотришь так, будто готова оторвать мне голову и станцевать на обломках. У тебя глаза сегодня в столовой горели красным, Лилит. Я видел. И суп этот с Кристиной… обычные люди так не падают. Ты сумасшедшая, дикая, и от тебя пахнет озоном, как перед грозой. Я не мог не пойти. Я должен был понять.
Лилит замерла, ошеломленная этой внезапной прямотой. Слова застряли у нее в горле. Вся ее колючая броня, вся напускная стервозность дали трещину под этим пристальным, обжигающим взглядом. Внутри разлилось странное, щемящее тепло. Он заметил. Он всё это время смотрел на нее, наблюдал, разгадывал…
Щеки снова предательски запылали. Чтобы не выдать своего смятения, Лилит сердито тряхнула смоляными волосами и демонстративно закатила глаза:
– О боже… Ладно. Сиди пока. Только тихо, как мышь под веником! Если издашь хоть звук – лично выброшу из окна, благо лететь тут высоко.
Она нервно сбросила рюкзак, подошла к массивному дубовому столу и с грохотом опустилась в кожаное кресло. Ей нужно было срочно чем-то занять руки, чтобы они не дрожали, и спрятать лицо от этого невыносимого парня.
– Я делаю уроки, – отрезала она, пододвигая к себе тетрадь и учебник алгебры. – А ты сидишь на месте и не трогаешь ничего, что светится или шевелится. Ясно?
– Слушаюсь и повинуюсь, ваше колдовское высочество, – хмыкнул Денис, плюхаясь на край огромной кровати. Матрас мягко спружинил под его весом.
– Эй, полегче, двуногий! – послышалось возмущенное шипение.
Из-под горы бархатных подушек высунулась черная усатая морда. Кеши уже успел забраться на постель и свернуться там уютным клубком.
Денис с любопытством склонил голову набок:
– Слушай, а он у тебя всегда такой нервный?
– Всегда, – буркнула Лилит, яростно чертя в тетради человеческие формулы и пытаясь сосредоточиться на синусах, хотя перед глазами стояло лицо Дениса. – И характер у него еще более скверный, чем у меня.
– Неправда! – фыркнул кот, поднимая голову. – Мой характер безупречен, в отличие от твоих познаний в тригонометрии, хозяйка. Ты опять перепутала знаки в тридцать втором уравнении, двоечница.
Денис тихо рассмеялся. Низкий, бархатистый смех прокатился по комнате, заставив сердце Лилит пропустить еще один удар. Парень протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся смоляной макушки кота между ушами.
Кеши мгновенно подобрался, готовясь выпустить когти и откусить наглецу палец:
– Руки убрал, смертный! Моя шкура священна, к ней прикасались верховные жрицы Тьмы!..
– Да ладно тебе, здоровяк, – мягко протянул Денис, не убирая ладони.
Его длинные пальцы уверенно и удивительно бережно скользнули за черное ухо, нащупав крошечную ямочку у самого основания черепа, и принялись мерно, со знанием дела почесывать короткую шелковистую шерстку.
Кеши осекся. Желтые глаза расширились от шока.
– Э… подожди… – пробормотал кот, пытаясь сохранить остатки величия, но его веки предательски задрожали. – Ты что делаешь?.. Я требую прекратить… Это неэтично…
Денис чуть изменил нажим, перейдя пальцами на шею под подбородком и слегка поглаживая горло.
Глаза верховного фамильяра медленно закатились. Лапы сами собой подогнулись, когти спрятались в мягкие подушечки, а из глубин мохнатой грудной клетки вырвался странный, булькающий звук. Спустя секунду по всей комнате разнеслось оглушительное, гулкое урчание, похожее на работу дизельного мотора.
– О великие духи Бездны… – блаженно простонал кот, заваливаясь на бок и подставляя под чешущие пальцы Дениса теплое пузо. – Чуть правее… да, вот там, под ошейником… О-о-о, смертный, у тебя золотые руки. Беру свои слова назад насчет цирка. Ты принят в свиту.
Лилит замерла с занесенной над тетрадью ручкой. Она медленно повернула голову, с непередаваемым выражением лица наблюдая за этой картиной.
Ее грозный астральный защитник, древний дух ночи, наводивший ужас на младших демонов, сейчас валялся на спине, задрав все четыре лапы к потолку, и пускал слюни от удовольствия, пока обычный школьный хулиган лениво чесал ему брюхо.
– Кеши! – возмущенно выдохнула ведьма. – Ты продал фамильярскую гордость за дешевые человеческие ласки?!
– Это не дешевые ласки, женщина, это высокое искусство, – с закрытыми глазами промурлыкал кот, вытягивая заднюю лапу от чистого экстаза. – Ты меня так в жизни не гладила. У тебя вечно руки холодные и когти длинные. А этот парень знает толк в кошачьей анатомии. Не мешай нашему духовному единению, учи свои уравнения.
Денис усмехнулся, продолжая мерно перебирать мягкую шерсть:
– Видишь, Лилит, даже твой карманный демон признает мой авторитет. Тебе тоже стоит поучиться у него покладистости.
– Мечтай, шутник, – процедила Лилит, резко отворачиваясь обратно к столу.
Она изо всех сил попыталась вникнуть в смысл написанного в тетради, но мысли путались окончательно. Она спиной чувствовала его присутствие. Слышала размеренное дыхание Дениса, урчание растаявшего кота, шуршание ткани. В ее закрытом, строгом ведьминском мирке внезапно появился человек – и комната почему-то перестала казаться холодной и пустой.
– Слушай, кошачий наставник, – негромко заговорил Денис, продолжая поглаживать Кеши. – А она всегда такая колючая?
– Хуже, – охотно отозвался фамильяр, лениво щурясь. – Обычно она еще и кидается огненными шарами, если ей что-то не нравится. Сегодня она на удивление мирная. Должно быть, ты на нее странно влияешь, парень. Она даже не попыталась проклясть тебя несварением желудка, а это ее любимое заклинание для незваных гостей.
– Кеши, я сейчас вырву тебе язык и сварю из него суп! – не выдержала Лилит, сжимая ручку так, что пластмассовый корпус снова опасно затрещал.
Денис тихо фыркнул, глядя на ее напряженную, тонкую спину:
– Не злись, дикая кошка. Тебе не идет быть такой серьезной. Покажи лучше, что ты там малюешь.
Прежде чем Лилит успела возразить или наложить защитный барьер, матрас за ее спиной скрипнул. Раздались легкие, неслышные шаги, и Денис подошел к столу сзади.
Он не стал садиться рядом. Он просто наклонился вперед, оперевшись ладонями о край ее массивного письменного стола по обе стороны от ее кресла.
Лилит оказалась заперта в кольце его рук.
Ее обдало жаром его тела. От Дениса пахло терпкой перечной мятой, кожей куртки и едва уловимым ароматом дождя. Его лицо находилось в каких-то сантиметрах от ее щеки – так близко, что темные пряди его волос слегка касались ее смоляных локонов. Сердце ведьмы заколотилось с такой бешеной силой, что в ушах зазвенело. Она затаила дыхание, боясь пошевелиться, чувствуя, как по шее бегут электрические мурашки.
– Так… – протянул Денис, скользя взглядом по тетради, исписанной дробями, рунами и жирными кляксами. – Ну, во-первых, формулу приведения ты применила задом наперед. Косинус в этой четверти отрицательный, дурочка.
– Сам ты дурак, – прошептала Лилит, отчаянно пытаясь вернуть голосу прежнюю твердость, но связки предательски дрожали.
– А во-вторых, – Денис медленно протянул руку, и его пальцы накрыли ее тонкую, похолодевшую ладонь, сжимающую ручку.
Прикосновение было неожиданно мягким, но от него по венам Лилит будто плеснуло расплавленной магией. Денис мягко перехватил ручку вместе с ее пальцами, заставляя ее руку двигаться по бумаге:
– Смотри. Минус выносится сюда. Двойка сокращается. Получается просто единица. Всё элементарно, если не пытаться призывать духов стихий для решения банальной школьной программы.
– У нас в мире нет единиц, – выдохнула она, не в силах оторвать взгляд от их сплетенных пальцев. Его рука была больше, теплее, с выступающими жилками и легкими ссадинами на костяшках. – У нас всё строится на воле и балансе сил.
– Значит, ваш мир слишком сложный, – негромко произнес Денис.
Его голос стал еще ниже, почти шепотом, вибрируя прямо возле ее уха. Лилит почувствовала, как его взгляд оторвался от тетради и переместился на ее лицо. Он смотрел на ее длинные темные ресницы, на пылающие щеки, на губы, которые она нервно прикусила.
– Знаешь, Лилит… – прошептал он, и его пальцы чуть крепче сжали ее ладонь. – В этой вашей магии определенно что-то есть. Но ты… ты гораздо интереснее любых порталов.
Лилит медленно повернула голову. Их взгляды встретились.
Расстояние между ними сократилось до ничтожного. В его карих глазах больше не было насмешки – только глубокий, нескрываемый, пьянящий омут, в котором отражались пляшущие огоньки свечей. Лилит видела каждую черточку его лица, чувствовала тепло его дыхания на своих губах. Внутри всё оборвалось и ухнуло в сладкую, пугающую бездну. Ей отчаянно, до боли захотелось податься вперед, стереть эти последние жалкие миллиметры…
– Кхм-кхм!
Громкое, нарочито фальшивое покашливание с кровати разорвало повисшее в комнате наваждение, как удар хлыста.
Кеши сидел на покрывале, вылизывая заднюю лапу, и косился на них одним прищуренным янтарным глазом:
– Я, конечно, дико извиняюсь, голубки, но если вы сейчас начнете лобзаться прямо над учебником алгебры, меня точно стошнит шерстью. И кроме того: матушка только что закончила пить чай. Ее аура приближается к лестнице. Если наш смертный гений математики не испарится в ближайшие три минуты, мы все втроем будем украшать фасад дома в виде горгулий.
Лилит словно окатило ледяной водой.
Она резко выдернула руку из пальцев Дениса, отталкиваясь от стола вместе с креслом. Щеки горели так, будто на них выплеснули кипящую лаву. Она вскочила на ноги, судорожно поправляя кофту:
– Портал! Тебе нужно немедленно уходить!
Денис медленно выпрямился. На его губах снова играла эта невыносимая, понимающая и чертовски довольная полуулыбка, но в глазах еще тлели не успевшие остыть искры того самого огня.
– Как скажешь, грозная ведьма, – усмехнулся он, засунув руки в карманы. – Но ты ведь понимаешь, что теперь ты от меня так просто не отделаешься? Я теперь знаю дорогу в твой персональный рай.
– Заткнись и иди к двери, пока я не передумала и не сдала тебя маме на опыты! – прошипела Лилит, снимая с замка чары тишины.
Они крались обратно по темным коридорам с бешено колотящимися сердцами. Дом затих, погружаясь в вечерний полумрак, и лишь мерное гудение древних артефактов нарушало тишину. Лилит лично провела Дениса по винтовой лестнице обратно в подвал, вздрагивая от каждого шороха.
Остановившись перед чернильно-синим провалом портала, Денис обернулся.
– Спасибо за экскурсию, Лилит, – негромко сказал он.
В полумраке подземелья его силуэт казался высоким и надежным. Он шагнул к ней на полшага, протянул руку и легким, дразнящим движением щелкнул ее по кончику носа:
– Увидимся завтра в школе. И не вздумай надевать тот уродливый галстук. Он тебе не идет.
Не дожидаясь ее гневной отповеди, Денис развернулся и с легкостью шаг сквозь мерцающее марево. Синий свет полыхнул в последний раз, осыпался искрами и с тихим хлопком погас, оставляя подвал в привычной, сонной темноте.
Лилит осталась стоять одна, прижимая ладонь к носу, которого только что коснулись его пальцы. Сердце в груди всё еще отбивало бешеный, ликующий ритм.
– Ну что? – раздался из темноты вкрадчивый голос Кеши, неслышно спрыгнувшего с последней ступеньки лестницы. Кот подошел ближе, лукаво сверкая желтыми глазами: – «Презираю его, он наглый шут, самовлюбленный кретин»… Ничего не забыл из твоей вчерашней пламенной речи, хозяйка?
Лилит медленно опустила руку, глубоко вздохнула и посмотрела на пустую базальтовую арку. На ее губах, вопреки всему, расцвела тайная, мечтательная и совершенно счастливая улыбка, которую она уже не пыталась скрыть.
– Заткнись, Кеши, – мягко, без капли злости произнесла она. – Просто заткнись и пошли наверх. Мне еще нужно разобраться с этим проклятым косинусом.