Великолепная Памела Бордмен
Под сенью зачарованного свода
Лодки плавно скользили по зеркальной глади Черного озера. Памела Бордмен сидела на носу, вцепившись в борта, и во все глаза смотрела на замок. Хогвартс возвышался над ними, как ожившая легенда: сотни светящихся окон, острые шпили, пронзающие ночное небо, и каменные стены, источающие древнюю мощь. Рядом с ней Эвелин Тока восторженно ойкнула, когда гигантский спрут лениво махнул щупальцем вдалеке, а Лили Эванс, сидевшая позади, затаила дыхание, едва сдерживая слезы восхищения. Северус, как всегда, хранил молчание, но его глаза лихорадочно блестели в свете фонаря.
– Первокурсники! Сюда! – громовой голос Хагрида разнесся над берегом.
Когда они вошли в замок, Памела почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Величие Холла подавляло и восхищало одновременно. Вскоре их встретила профессор Макгонагалл — строгая женщина в изумрудной мантии, чья прямая спина и пронзительный взгляд не оставляли сомнений: дисциплина здесь на первом месте.
– Сейчас вы пройдете через эти двери и присоединитесь к своим товарищам, – произнесла она, оглядывая толпу взволнованных детей. – Но прежде чем вы сядете за столы, вас распределят по факультетам.
Памела чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она мельком оглянулась и увидела в толпе того самого мальчика с платформы — Сириуса Блэка. Он стоял рядом с лохматым очкариком, и они о чем-то перешептывались, совершенно не выглядя напуганными. Напротив, в их глазах читался азарт.
Двери Большого зала распахнулись.
Памела ахнула. Потолок действительно был зачарован: над головами раскинулось бесконечное звездное небо, по которому медленно плыли призрачные облака. Тысячи свечей парили в воздухе, освещая четыре длинных стола, за которыми сидели старшекурсники. В самом конце зала, на возвышении, стоял стол преподавателей, а перед ним — простая деревянная табуретка с потрепанной, остроконечной шляпой.
Зал затих. Шляпа вдруг шевельнулась, на ней образовалась складка, похожая на рот, и она запела. Памела слушала песню о чести, уме, хитрости и трудолюбии, но мысли её были заняты лишь одним: «Только бы не ошибиться. Только бы оказаться там, где я смогу стать собой».
Профессор Макгонагалл развернула свиток пергамента.
– Блэк, Сириус!
Мальчик с дерзкой улыбкой вышел вперед. Памела заметила, как за столом Слизерина выпрямилась Беллатриса, ожидая предсказуемого результата. Сириус сел на табуретку, и Шляпа едва коснулась его макушки, как выкрикнула:
– Гриффиндор!
Зал на мгновение погрузился в оцепенение. Слизеринский стол молчал, а Беллатриса выглядела так, будто её ударили по лицу. Но стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Сириус, сияя от счастья, вприпрыжку побежал к своим новым товарищам, подмигнув на ходу тому самому мальчику в очках.
– Диггори, Амос!
– Пуффендуй! – объявила Шляпа после недолгого раздумья. Крепкий мальчишка с открытым лицом направился к столу, который приветствовал его самым дружелюбным гулом.
– Бордмен, Памела!
У Пэм похолодели пальцы. Она почувствовала, как Эвелин легонько подтолкнула её в спину. Памела сделала глубокий вдох и, стараясь сохранять достоинство, подошла к табуретке. Как только тяжелая ткань опустилась ей на глаза, мир исчез.
– Хм-м, – проскрежетал тихий голос прямо в её голове. – Вижу острый ум. Глубокое чувство ответственности. Родство с великим магом, да... Но ты не хочешь просто греться в лучах его славы. Ты ищешь истину в книгах и тишине. Что ж, девочка, твой путь ясен.
– Когтевран! – выкрикнула Шляпа на весь зал.
Памела выдохнула. Синее с бронзой — это цвета её дома. Она быстро пошла к столу, где старшекурсники уже освобождали ей место, и обернулась, чтобы найти взглядом друзей.
– Снейп, Северус!
Северус шел к табуретке медленно, его плечи были напряжены. Шляпа думала чуть дольше, чем с Сириусом.
– Слизерин!
Лили Эванс, стоявшая в очереди, грустно улыбнулась ему, когда он, не глядя по сторонам, направился к зеленому столу. Памела видела, как он сел с самого края, подальше от высокомерных взглядов старших.
Распределение продолжалось. Римус Люпин, болезненного вида мальчик с мягким взглядом, отправился на Гриффиндор. Туда же, после долгих колебаний Шляпы, последовал и Питер Петтигрю — невысокий, суетливый парнишка, который выглядел так, будто готов упасть в обморок от облегчения.
Затем наступила очередь младшей сестры Беллатрисы.
– Блэк, Нарцисса!
– Слизерин! – Шляпа даже не успела полностью опуститься на её голову. Нарцисса прошла к столу с грацией королевы, сев рядом с Люциусом Малфоем, который уже занимал свое место среди слизеринцев с видом полноправного хозяина жизни.
– Тока, Эвелин!
Эвелин подпрыгнула на месте и почти бегом бросилась к табуретке. Памела скрестила пальцы под столом. «Пожалуйста, пусть она будет со мной», — молила она.
– Когтевран! – заорала Шляпа.
Эвелин издала победный клич и, игнорируя строгий взгляд Макгонагалл, вихрем примчалась к Памеле, с размаху садясь рядом так, что кубки на столе звякнули.
– Мы вместе, Пэм! – прошептала она, сияя. – Я знала, что Шляпа не дура!
– Эванс, Лили!
Рыжеволосая девочка вышла вперед. Она выглядела очень хрупкой на фоне огромного зала. Памела видела, как Северус подался вперед, сжимая край стола.
– Гриффиндор!
Лили на мгновение замерла, её взгляд метнулся к Северусу. В его глазах отразилось неприкрытое отчаяние, но Лили, расправив плечи, направилась к столу львов. Сириус Блэк и его компания встретили её радостными криками.
Следом за ней Мэри Макдональд, бойкая девочка, с которой они успели перекинуться парой слов в поезде, тоже пополнила ряды Гриффиндора. Группа слизеринцев — Альберт Эйвери и Дэн Мальсберт — с мрачными лицами присоединились к Снейпу и Малфою.
Когда последний ученик сел за стол, Альбус Дамблдор поднялся со своего золоченого кресла. В зале наступила такая тишина, что было слышно, как потрескивают факелы на стенах.
– Добро пожаловать! – сказал он, и его голос, теплый и звучный, заполнил всё пространство. – Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш пир, я хотел бы сказать всего несколько слов. И вот они: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Спасибо!
На столах мгновенно появились горы еды. Эвелин тут же потянулась за бараньей отбивной.
– Он определенно гений, – заявила она, набивая рот. – Коротко и по делу.
Памела рассмеялась, чувствуя, как уходит дневное напряжение. Она оглядела зал. За столом Гриффиндора Сириус Блэк уже вовсю развлекал компанию, изображая, кажется, свою сестру Беллу, чем вызывал взрывы хохота у Лили и Римуса. Северус на Слизерине сидел, уткнувшись в тарелку, и лишь изредка бросал тоскливые взгляды на рыжий затылок Лили.
– Пэм, смотри, – Эвелин легонько толкнула её локтем, указывая на стол преподавателей. – Дамблдор смотрит на тебя.
Памела подняла глаза. Директор действительно смотрел в их сторону. Когда их взгляды встретились, он едва заметно подмигнул ей, и его очки-половинки блеснули в свете свечей. Памела улыбнулась в ответ. Она чувствовала себя дома.
– Знаешь, Эв, – тихо сказала Памела, отрезая кусочек тыквенного пирога. – Кажется, Беллатриса была права в одном. Скоро всё изменится. Но я не думаю, что она имела в виду то же, что и я.
– О, она просто злая сосулька, – отмахнулась Эвелин. – У нас есть книги, магия и целых семь лет впереди. Пусть попробует нам помешать.
Вечер пролетел как один миг. Староста Когтеврана, серьезный юноша по имени Роберт, повел первокурсников к их башне. Они поднимались по движущимся лестницам, мимо говорящих портретов, которые приветствовали их, пока не остановились перед гладкой дверью без ручки, на которой висел бронзовый молоток в форме орла.
– Запомните, – сказал Роберт. – Чтобы войти, нужно не знать пароль, а ответить на вопрос.
Орел открыл клюв и произнес мелодичным голосом:
– Что возвращается, но никогда не уходило?
Первокурсники растерянно переглянулись. Эвелин нахмурилась, Питер, какой-то мальчик из их группы, почесал затылок. Памела сделала шаг вперед.
– Память, – спокойно ответила она.
– Логично, – одобрил орел, и дверь распахнулась.
Гостиная Когтеврана была воплощением мечты Памелы. Круглая комната с высокими окнами, из которых открывался вид на озеро, была уставлена книжными шкафами. Повсюду стояли мягкие синие кресла, а на постаменте возвышалась статуя Ровены Когтевран из белого мрамора.
Девочки поднялись в свою спальню. Их вещи уже были там. Памела подошла к своему чемодану и вытащила книгу про Диппета, бережно положив её на прикроватную тумбочку.
– Мы сделали это, Пэм, – Эвелин уже прыгнула на свою кровать, прямо в школьной мантии. – Мы в Хогвартсе.
– Да, – Памела подошла к окну. Далеко внизу, в свете луны, виднелся берег озера и очертания хижины лесничего. – Мы дома.
Она знала, что завтра начнутся уроки, что ей придется столкнуться с ненавистью Беллатрисы и, возможно, с холодностью Северуса, который теперь был «по другую сторону». Она знала, что её чувства к Сириусу, которые вспыхнули так нелепо и быстро, могут принести ей немало хлопот. Но сейчас, глядя на звезды, отражающиеся в воде, Памела Бордмен чувствовала только одно: бесконечное, чистое счастье.
Жизнь в Хогвартсе началась, и она обещала быть невероятной.