Веселушки
Жертвенный алтарь в неоновом дыму
Вечеринка в заброшенном доме на окраине Хоукинса не была похожа на невинные посиделки в подвале Уилеров. Здесь не было настольных игр и споров о правилах «Подземелий и драконов». Воздух был пропитан тяжелым запахом дешевого виски, марихуаны и предчувствием чего-то непоправимого. Музыка била по перепонкам, заставляя стены вибрировать в такт безумному пульсу этого места.
Макс вела Оди за собой, крепко сжимая её запястье. Оди шла с опущенной головой, её тело всё еще ныло после дневного визита в «Старкорт», но страх в её глазах теперь окончательно сменился фатализмом. Она была готова к любому приказу, к любому новому кругу ада, который приготовила для неё рыжая госпожа.
В гостиной, залитой тусклым красным светом, собрались все. Лукас, Дастин, Уилл — они сидели на обшарпанных диванах, и в их взглядах, устремленных на вошедших девушек, не было привычного дружелюбия. Рядом с ними стояли Стив и Робин, уже вкусившие плод запретного знания, и Билли, который лениво пускал дым в потолок, оскалившись в хищной улыбке.
– Привела нашу маленькую супергероиню? – голос Билли прорезал музыку, как нож. – Я уж думал, ты решишь оставить всё самое сладкое себе, сестренка.
– Я не жадная, Билли, – Макс толкнула Оди в центр круга, прямо на ковер, покрытый пятнами неизвестного происхождения. – Сегодня особенная ночь. Ночь, когда Одиннадцатая перестанет существовать окончательно.
Оди упала на колени, чувствуя на себе десятки глаз. Она видела Уилла — он выглядел напуганным, но в его зрачках отражалось то же темное любопытство, что и у остальных. Лукас и Дастин переглядывались, их лица были напряжены, но никто не сделал шага назад. Влияние Макс и Билли в этой комнате было абсолютным, оно подавляло любую мораль.
– Раздевайся, – скомандовала Макс, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. – Медленно. Чтобы каждый из них мог рассмотреть, что я с тобой сделала.
Дрожащими пальцами Оди начала снимать одежду. Когда ткань скользнула вниз, обнажая синяки на бедрах и след от укуса на плече, в комнате воцарилась тяжелая, липкая тишина.
– Боже, Макс... – выдохнул Дастин, сглатывая слюну. – Ты действительно её...
– Она сама этого хотела, – отрезала Макс. – Правда, Оди? Скажи им, какая ты грязная. Расскажи им, как ты умоляла Стива в подсобке.
Оди подняла взгляд на ребят. Её голос был едва слышным шепотом, но в тишине он прозвучал оглушительно.
– Я... я шлюха. Я хочу, чтобы вы все... использовали меня.
Билли первым поднялся с места. Он подошел к ней, грубо схватил за волосы и заставил запрокинуть голову.
– Слышали? Она просит, – он посмотрел на парней. – Чего вы ждете? Лукас, ты ведь всегда хотел узнать, какова на вкус подружка твоего лучшего друга? Уилл, ты так долго прятался за своими рисунками, не хочешь наконец потрогать что-то настоящее?
Макс кивнула, давая молчаливое разрешение. И хаос начался.
Это не было похоже на человеческую близость. Это был ритуал осквернения. Лукас и Дастин, подгоняемые насмешками Билли и холодными приказами Макс, подошли к Оди. В их движениях сначала была неловкость, но она быстро сменилась грубым азартом. Они трогали её, исследовали границы её боли, выкрикивая те самые слова, которые Макс вложила в их головы.
– Смотри на неё, Майк бы сдох, если бы увидел это, – смеялся Лукас, сжимая горло Оди, пока Дастин исследовал её тело своими неуклюжими, жадными руками.
Уилл стоял в стороне, его лицо исказилось от внутреннего конфликта, но когда Робин подошла к нему и прошептала что-то на ухо, прижимаясь всем телом, он тоже сдался. Он опустился перед Оди на колени, и в его глазах Оди увидела не жалость, а отражение той боли, которую он сам перенес в Изнанке. Теперь он хотел причинять эту боль другим.
– Ты такая же, как Тени, – прошептал Уилл, впиваясь ногтями в её плечи. – Ты заслуживаешь быть разрушенной.
Макс наблюдала за этим, потягивая виски из стакана. Она чувствовала себя дирижером этого оркестра порока. Она видела, как Стив снова вливается в процесс, на этот раз действуя еще более жестко, подстрекаемый Билли. Робин кружила рядом, нашептывая Оди унизительные эпитеты, заставляя её признавать свою никчемность перед каждым из присутствующих.
– Скажи Уиллу, что он сильнее тебя, – приказывала Макс. – Скажи Лукасу, что он твой хозяин.
– Уилл... ты сильнее... Лукас... ты мой хозяин... – Оди захлебывалась словами, её разум распадался на тысячи осколков.
Билли не остался в стороне. Он оттолкнул Дастина и занял его место, его действия были пропитаны животной яростью. Он не просто брал её, он пытался сломать её кости, его удары были тяжелыми, а слова — ядовитыми.
– Ты просто мусор, – рычал Билли, впиваясь зубами в её кожу. – Ты ничто без своих фокусов. Посмотри, ты даже не можешь дать нам отпор. Где твоя сила, сучка?
Оди не использовала силу. Она могла бы разнести этот дом в щепки одним усилием воли, но она не хотела. Она наслаждалась своим бессилием. В этом и была суть её падения: она добровольно отдала свое могущество в обмен на право быть рабыней этой комнаты.
Вечеринка превратилась в сплошное марево из тел, пота и криков. Оди переходила из рук в руки, каждый из них оставлял на ней свой след, свое клеймо. Робин и Макс время от времени вмешивались, направляя парней, заставляя их быть еще более изобретательными в своих издевательствах.
– Посмотрите, как она дрожит, – Робин провела рукой по мокрому от пота лицу Оди. – Она в восторге от собственного позора. Она любит, когда её топчут.
Когда наступил момент коллективного финала, комната словно наполнилась статическим электричеством. Оди лежала в центре, распластанная, полностью опустошенная, её тело было покрыто красными отметинами, синяками и следами чужого присутствия. Она была похожа на куклу, которую дети сначала долго любили, а потом решили разорвать на части, чтобы посмотреть, что внутри.
Макс поднялась с кресла и подошла к ней. Она опустилась на корточки, заставляя парней расступиться.
– Ну что, омега? – Макс погладила её по окровавленной губе. – Теперь ты чувствуешь себя на своем месте?
Оди открыла глаза. В них не было больше ни Одиннадцатой, ни даже той девочки, которая любила вафли «Эгго». Там была пустота, заполненная лишь образом Макс.
– Да, – выдохнула она, и из уголка её глаза скатилась слеза, которая тут же была стерта грубым пальцем Билли. – Я... я никто. Я ваша общая шлюха.
– Именно, – Макс улыбнулась, и в этой улыбке было больше тьмы, чем во всей Изнанке. – И это только первая такая вечеринка. Завтра мы позовем еще больше людей. Мы покажем всему Хоукинсу, что скрывается за твоим невинным лицом.
Билли хохотнул, похлопав Стива по плечу.
– А ты неплох, Харрингтон. Кто бы мог подумать, что в тебе сидит такой зверь.
Стив ничего не ответил, он смотрел на Оди с каким-то странным, болезненным обожанием, смешанным с отвращением к самому себе. Но он знал, что вернется завтра. Они все вернутся. Порочный круг замкнулся.
Макс рывком подняла Оди на ноги. Та едва держалась, её колени подгибались.
– Идем. Нам нужно привести тебя в порядок перед тем, как вернуть Хопперу. Ты должна выглядеть как святая, Оди. Чтобы завтра твоё падение было еще более сладким.
Они вышли из дома под улюлюканье и свист парней. Ночной воздух Хоукинса был свежим, но Оди он казался удушающим. Она чувствовала на себе липкий слой чужих прикосновений, и это ощущение было для неё лучшим нарядом в мире.
В машине Макс молчала, пока они не отъехали на приличное расстояние.
– Ты сегодня превзошла все мои ожидания, – наконец сказала рыжая, не отрывая взгляда от дороги. – Даже Уилл... я не думала, что он на это способен. Ты действительно пробуждаешь в людях самое худшее, Оди. В этом твой настоящий дар.
– Я просто делаю то, что вы хотите, – Оди прижалась лбом к холодному стеклу.
– Нет, – Макс резко затормозила у обочины и повернулась к ней. – Ты делаешь то, что хочешь ТЫ. Ты жаждешь этого унижения. Ты питаешься им. Ты самая большая грешница из всех нас, потому что ты наслаждаешься тем, как мы тебя уничтожаем.
Оди посмотрела на Макс. В тусклом свете приборной панели рыжая выглядела как прекрасный и беспощадный ангел мщения.
– Наверное, – прошептала Оди. – Наверное, я действительно такая.
Макс схватила её за подбородок и впилась в её губы жестким, властным поцелуем, в котором чувствовался вкус виски и крови.
– Завтра, – прошептала Макс в самые её губы. – Завтра я отдам тебя Билли на весь день. Он хочет отвезти тебя в лес. Там никто не услышит твоих криков.
Оди закрыла глаза, чувствуя, как по телу пробегает новая волна возбуждения и ужаса.
– Да, Макс. Как скажете.
Они доехали до хижины в лесу. Хоппер, как обычно, оставил свет на крыльце. Оди вышла из машины, чувствуя себя призраком, возвращающимся в мир живых.
– Помни, – бросила Макс на прощание. – Каждая минута, когда ты не со мной — это просто ожидание боли. Живи этим.
Машина сорвалась с места, оставив Оди одну в ночной тишине. Она вошла в дом, стараясь не шуметь. В своей комнате она не стала зажигать свет. Она просто легла на пол, на холодные доски, и свернулась калачиком. Её тело горело, разум кричал, но в душе царил абсолютный, мертвый покой.
Она была сломлена. Она была никем. Она была вещью.
И впервые в жизни Одиннадцатая чувствовала, что она на своем месте. Она заснула с улыбкой на губах, представляя, как завтра Билли будет тащить её по лесной траве, а Макс будет стоять рядом, одобряя каждое его движение своим холодным, сияющим взглядом. Хоукинс мог спать спокойно — его защитница окончательно и бесповоротно превратилась в его самую грязную тайну.