Веселушки
Власть над тишиной и криком
Утро в Хоукинсе наступило слишком быстро, ослепляя Оди ярким солнечным светом, который казался ей неуместным после ночного неонового безумия. Она чувствовала себя хрупким стеклом, которое Макс разбила, а затем склеила заново, но уже в совершенно иной, причудливой форме. Каждый шаг отдавался ноющей болью в бедрах, а след от укуса под воротником легкой кофты пульсировал, напоминая о том, кому она принадлежит.
Макс ждала её у школы. Она стояла, прислонившись к своему «Камаро», щурясь на солнце и лениво пережевывая жвачку. Когда Оди подошла, рыжая даже не шелохнулась, лишь скользнула по ней холодным, оценивающим взглядом.
– Ты опоздала на две минуты, – бросила Макс вместо приветствия. – Наказание обсудим позже. А сейчас — улыбайся. Вон идет твой щенок.
Майк подбежал к ним, его лицо светилось облегчением. Он попытался обнять Оди, но та невольно вздрогнула, когда его руки коснулись её спины там, где кожа всё еще горела от ударов ремня.
– Привет! Ты в порядке? Вчера на вечеринке ты так быстро ушла с Макс... – Майк заглядывал ей в глаза, пытаясь найти там привычное тепло.
– Всё хорошо, Майк, – Оди выдавила улыбку, чувствуя, как Макс сзади едва заметно касается её поясницы, напоминая о своем присутствии. – Мы просто... устали.
Весь учебный день прошел для Оди как в тумане. Она сидела на уроках, отвечала невпопад, а её мысли возвращались к тому, что Макс прошептала ей на ухо в коридоре: «После школы мы идем в ТЦ. Робин ждет. И на этот раз всё будет гораздо интереснее».
Когда уроки закончились, Макс не дала ей даже попрощаться с ребятами. Она просто схватила Оди за локоть и потащила к выходу.
– Сегодня ты превзойдешь саму себя, омега, – прошипела Макс, заталкивая её в машину. – Робин подготовила кое-что особенное. Она сказала, что ты слишком быстро привыкаешь к боли. Нам нужно что-то, что сломает тебя окончательно.
В «Стакорте» было шумно, но как только они переступили порог «Scoops Ahoy», мир сузился до размеров подсобки. Робин уже ждала их. Она не была в своей дурацкой матросской форме — на ней была кожаная куртка и тяжелые ботинки. Её взгляд был острым, как скальпель.
– Привела свою куклу? – Робин усмехнулась, закрывая дверь на засов. – Отлично. Раздевай её, Макс. Живо.
Макс не церемонилась. Она сорвала с Оди одежду, бросая вещи прямо на грязный пол подсобки. Оди стояла, обхватив себя руками, дрожа от холода и стыда под прицелом двух пар властных глаз.
– На колени, – скомандовала Робин.
Оди опустилась на бетон. Робин подошла к ней, приподняла её лицо за подбородок и заставила смотреть на себя.
– Ты знаешь, Оди, что ты — ничто? – голос Робин был спокойным, почти ласковым, что пугало еще сильнее. – Ты просто сосуд для наших желаний. Ты не человек. Ты инструмент. И сегодня мы проверим, насколько этот инструмент прочен.
– Пожалуйста... – выдохнула Оди, но Макс тут же отвесила ей звонкую пощечину.
– Не смей открывать рот без разрешения! – Макс встала позади неё, запуская пальцы в волосы. – Робин, начинай. Я хочу видеть, как она будет умолять.
Следующий час превратился в бесконечный кошмар, смешанный с экстазом. Робин и Макс действовали в унисоне, словно два хищника, терзающих добычу. Они заставляли Оди выполнять самые унизительные приказы, имитируя поведение животного, заставляя её лаять, ползать и лизать их обувь. Оскорбления сыпались градом, втаптывая остатки гордости Оди в бетонный пол.
– Посмотри на неё, – смеялась Макс, пока Робин прижимала Оди к стене, исследуя её тело с холодным профессионализмом. – Она так хочет быть нашей. Посмотри, как она течет от одного только слова «шлюха».
– Она просто жаждет, чтобы её использовали, – согласилась Робин, её рука сжалась на горле Оди. – Ты ведь хочешь этого, маленькая дрянь? Хочешь, чтобы мы сделали с тобой что-то по-настоящему грязное?
Оди не могла ответить, она только кивала, захлебываясь слезами и собственным возбуждением. Боль и унижение стали для неё единственным способом чувствовать себя живой.
Внезапно в дверь подсобки громко постучали. Все трое замерли.
– Робин? Ты там? – раздался голос Стива. – Покупатели жалуются, что никого нет за стойкой. Открывай!
Робин и Макс переглянулись. В глазах Макс вспыхнул опасный огонек.
– Впусти его, – прошептала Макс. – Пусть посмотрит. Пусть поучаствует.
Робин подошла к двери и резко распахнула её. Стив, уже собиравшийся уходить, чуть не упал внутрь. Он замер на пороге, его глаза расширились, когда он увидел обнаженную, избитую и дрожащую Оди на полу, и Макс, стоящую над ней с торжествующим видом.
– Какого черта... – выдохнул Стив, оглядываясь. – Что вы здесь творите? Это же Оди!
– Это не Оди, Стив, – Макс подошла к нему, её голос был полон яда. – Это наша вещь. И она как раз жаловалась, что двух госпож ей недостаточно. Она хочет мужчину. Хочет почувствовать настоящую силу.
Стив перевел взгляд на Оди. Та смотрела на него снизу вверх, её взгляд был затуманенным, в нем не было ни капли призыва о помощи — только покорность. Стив сглотнул. Он всегда считал себя «хорошим парнем», но то, что он видел сейчас, пробуждало в нем нечто темное, глубоко запрятанное под слоями вежливости и заботы о «детях».
– Она... она согласна на это? – хрипло спросил он.
– Спроси её сам, – усмехнулась Робин, подталкивая Стива внутрь и закрывая дверь.
Стив подошел к Оди. Он медленно опустился перед ней на корточки. Его рука, всё еще пахнущая ванильным мороженым, коснулась её щеки.
– Оди... ты хочешь, чтобы я... наказал тебя?
Оди посмотрела на него, и в её глазах Стив увидел отражение своей собственной тьмы. Она медленно кивнула, прижимаясь лицом к его ладони.
– Да, Стив. Пожалуйста. Сделай со мной то же, что они. Будь грубым.
Стив почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Весь его защитный механизм, всё его желание оберегать этих детей рухнуло, оставив место первобытному желанию доминировать. Он резко встал, срывая с себя рабочий фартук.
– Ну что ж, – его голос стал жестким, неузнаваемым. – Раз ты так просишь...
Макс и Робин отошли в сторону, скрестив руки на груди и с интересом наблюдая за переменой в Стиве.
– Разденься, Стив, – скомандовала Макс. – Мы будем смотреть. И если ты будешь недостаточно груб, мы накажем и тебя.
Стив не заставил себя ждать. Он действовал быстро и напористо. Он подхватил Оди под мышки и перекинул её через стол, заваленный пустыми коробками из-под сиропа.
– Ты думала, что ты особенная, Одиннадцатая? – прорычал он, срывая с неё остатки достоинства. – Думала, что твои силы делают тебя выше нас? Здесь ты — просто дырка. Просто тело.
Он вошел в неё с такой силой, что Оди вскрикнула, впиваясь ногтями в картон. Это было совсем иначе, чем с Макс. Это была тяжелая, мужская мощь, которая не оставляла места для маневра. Стив не заботился о её чувствах, он просто брал то, что, как ему казалось, принадлежало ему по праву сильного.
Макс подошла ближе, присаживаясь рядом с головой Оди. Она схватила её за волосы, заставляя смотреть на то, как Робин начинает ласкать саму себя, глядя на это зрелище.
– Видишь, Оди? – шептала Макс. – Даже твой «нянька» Стив не устоял. Все хотят тебя сломать. Все хотят владеть тобой. Ты — общественная собственность Хоукинса.
– Я... я ничья... я ваша... – стонала Оди, теряясь в ритме движений Стива и издевательском шепоте Макс.
– Нет, ты — шлюха, – Стив ударил её по ягодицам, оставляя красный след. – Скажи это! Скажи: «Я шлюха Стива, Макс и Робин»!
– Я... я шлюха... Стива... Макс... и Робин... – Оди выкрикнула это, чувствуя, как внутри неё взрывается сверхновая. Это было пиковое унижение, предел, за которым личность окончательно растворялась в боли и похоти.
Когда всё закончилось, подсобка была наполнена тяжелыми запахами и звуками восстанавливающегося дыхания. Стив стоял, прислонившись к стене, пытаясь осознать, что он только что сделал. Его лицо выражало смесь ужаса и дикого восторга.
Робин подошла к Оди, которая лежала на коробках, не в силах пошевелиться. Она вытерла слезы с лица девушки краем своего шарфа.
– Ты молодец, куколка, – мягко сказала она. – Ты выдержала всех нас.
Макс же просто стояла рядом, глядя на Оди с холодным торжеством. Она знала, что теперь Оди никогда не сможет смотреть на Стива прежними глазами. Она знала, что эта тайна свяжет их всех кровавым, грязным узлом, из которого нет выхода.
– Одевайся, Оди, – бросила Макс. – Нам пора. Майк, наверное, уже обрывает телефон у тебя дома.
Оди медленно, преодолевая боль в каждом мускуле, начала собирать свои вещи. Стив помог ей подняться, его руки дрожали.
– Оди, я... – начал он, но Макс резко перебила его.
– Заткнись, Стив. Ты сделал то, что хотел. Иди продавай мороженое. И помни: если ты хоть слово пикнешь Хопперу или кому-то еще, мы расскажем всем, как ты развлекался в подсобке с несовершеннолетней.
Стив побледнел и кивнул, опуская глаза.
Они вышли из торгового центра, когда солнце уже клонилось к закату. Небо было окрашено в кроваво-красные тона, предвещая бурю. Макс вела машину уверенно, насвистывая какую-то мелодию из радио. Оди сидела на пассажирском сиденье, глядя в окно.
– Тебе понравилось? – спросила Макс, не поворачивая головы.
Оди молчала долго, прижимая руку к животу, где всё еще ощущалась тяжесть Стива.
– Да, – наконец прошептала она. – Мне понравилось быть никем.
– Хорошая девочка, – Макс накрыла руку Оди своей. – Завтра будет новый день. И завтра я придумаю что-то еще более интересное. Может быть, пригласим Билли? Он давно хотел познакомиться с тобой поближе.
Оди вздрогнула, но на её губах появилась слабая, почти безумная улыбка. Она знала, что её жизнь превратилась в бесконечный спуск в бездну, но пока Макс держала её за руку, этот спуск казался ей единственным правильным путем.
Она была сломлена. Она была унижена. Она была счастлива.