Вест без эмоций
Пепел забытых клятв
Ветер в каньоне Ветров постепенно менял свой характер. Яростный, насыщенный гарью и частицами испаренной брони шквал уступал место тягучему, холодному бризу, который спускался с вершин северных хребтов. Но для Мириэль этот воздух все еще казался обжигающим.
Под кожей, прямо под ключицами и вдоль позвоночника, медленно разгорался знакомый, колючий жар.
Она стояла неподвижно, глядя на то место, где еще несколько минут назад стоял Сабтерра Дриоид. Стеклянная корка на песке уже начала трескаться от перепада температур, издавая тихий, сухой треск, похожий на шелест сухих листьев. Родовая магия, которую она выпустила на свободу, чтобы сокрушить механического бакугана принца, не желала бесследно растворяться. Она бурлила в венах, требовала выхода, заставляя виски ломить от глухой пульсации.
– Мири, – негромкий голос брата заставил ее вздрогнуть.
Данте стоял рядом. Он уже вернул привычную маску внешней невозмутимости, но пальцы его левой руки все еще слегка подрагивали, а взгляд карминовых глаз неотрывно следил за каждым ее микродвижением. Два года службы в гвардии и годы выживания в приюте научили Данте читать сестру лучше, чем любой диагностический сканер.
Он сделал полшага вперед и коснулся тыльной стороной ладони ее лба, чуть сдвинув красный ободок.
Кожа Мириэль пылала.
– Температура растет, – констатировал Данте. В его голосе прорезалась глухая, тревожная хрипота. – Ты форсировала резерв. Сколько раз мать говорила тебе не отдавать ядру бакугана больше трети потока?
– Иначе мы бы не пробили адаптивный щит Дриоида, – ровно ответила Мириэль, не отводя взгляда от горизонта. Она даже не попыталась убрать его руку. Прикосновение брата было прохладным и непривычно якорящим. – Он рассчитывал отразить атаку стандартного Пайроса. Пламя Эйлоса сожгло его сенсоры до того, как процессоры завершили анализ.
– Ой, да ладно тебе, капитан Паника! – подала голос Астерион с наручного гантлета. Створки алой сферы приоткрылись, блеснув изумрудными линзами. – Мы с ней сработали как швейцарский хронометр! Ну, подумаешь, теперь девочка похожа на разогретую духовку. Пара часов в холодке, порция питательного концентрата — и она снова сможет испепелять королевских павлинов пачками!
– Помолчи, Астер, – не оборачиваясь, отозвался Виндарион. Сфера дракона ветра покоилась на креплении гантлета Данте, источая ровное серебристое свечение. – На этот раз перегрузка была критической. Твой собственный термальный след дестабилизирован. Если начнется цепная реакция, мы рискуем привлечь орбитальные радары Зеногелда прежде, чем доберемся до укрытия.
– Винди прав, – вмешался Эйс Грит.
Боец Темкуса тяжело опирался на плоский валун, перетягивая разорванный рукав куртки импровизированным жгутом. На его смуглом лице застыло сложное выражение — смесь облегчения, глубокого недоверия и профессионального интереса бойца, который внезапно увидел силу, выходящую далеко за рамки привычной науки Вестала.
– До лагеря Сопротивления около сорока километров по нижним ущельям, – продолжил Эйс, глядя на Мириэль. – Если Хайрон вернется на флагман, Милен и Шедоу поднимут в воздух все истребительные звенья сектора. Нам нельзя оставаться на открытом пространстве. Пешком мы не дойдем.
– Мой челнок уничтожен, – Мириэль бросила короткий взгляд на догорающий остов «Стрижа».
– Зато мой глайдер цел, – Данте кивнул в сторону узкой расщелины в полукилометре от места боя. – Я спрятал двухместный патрульный спидер в тени скал перед тем, как Хайрон зажал нас в кольцо.
– Двухместный? – переспросил Эйс, скептически приподняв бровь. – А нас, если ты не заметил, трое. И один из нас вот-вот начнет плавить камни собственной подошвой.
– Ты сядешь за руль, Грит, – безапелляционно отрезал Данте. – Возьмешь Мириэль. Я пойду на буксировочных стропах сзади или на воздушной подушке Виндариона. Веди по дну сухого русла, там тепловые экраны каньона скроют сигнатуру двигателя.
Мириэль нахмурилась.
– Я могу идти сама.
– Не можешь, – Данте посмотрел ей прямо в глаза, и в его карминовом взгляде мелькнула та непререкаемая, давящая воля старшего брата, с которой она спорила всю свою жизнь, но неизменно уступала в критические моменты. – У тебя падает мышечный тонус, Мири. Твой пониженный болевой порог играет с тобой злую шутку: ты не чувствуешь, как связки рвутся от истощения. Ты четыре месяца лежала в коме. Спектра накачал тебя стимуляторами, но они выгорели в первые же секунды боя. Садись на глайдер.
Мириэль стиснула зубы. В висках снова застучали тяжелые молоты, а перед глазами на мгновение проплыли темные круги. Она не любила подчиняться. Ненавидела чувствовать слабость. Но металл заколки в волосах — роза, подаренная братом, — холодил кожу головы, напоминая о цене его беспокойства.
– Хорошо, – коротко бросила она.
– Вот и славно, семейный совет объявляется закрытым! – бодро заявила Астерион. – Эйс, мальчик мой, если ты поцарапаешь этот драндулет, я лично организую локальное потепление в твоих ботинках. Поехали уже, мне не терпится посмотреть на хваленую базу повстанцев. Надеюсь, там хотя бы кормят приличнее, чем на флагмане у блондина в маске!
***
Дорога сквозь каньоны Новой Вестрои напоминала спуск в бездну.
Высокие скальные стены из темно-красного песчаника почти смыкались над головой, оставляя лишь узкую полоску тускнеющего неба. Для Мириэль это путешествие превратилось в отдельную пытку.
Она сидела на пассажирском сиденье низкого, хищного глайдера, вцепившись пальцами в поручни безопасности. Теснота ущелья давила на нее физически. Стены казались слишком близкими, воздух между ними застаивался, пах сыростью, древним мхом и остывающим базальтом. Каждый раз, когда машина ныряла под естественные каменные арки, ее дыхание перехватывало, а пальцы судорожно сжимались, сминая плотную ткань перчаток.
*«Дыши. Это не карцер. Стены не двигаются. Небо открыто»*, – повторяла она про себя, как мантру, которой ее учила мать в раннем детстве, когда приступы страха перед замкнутыми пространствами запирали пятилетнюю девочку в темных подвалах трущоб Вестала.
Эйс, сидевший за рулем глайдера, молчал. Он вел машину с филигранной точностью, обходя радиоактивные пустоши и слепые зоны сканеров Вексов. Лишь изредка он бросал быстрые, оценивающие взгляды через зеркало заднего вида — сначала на Мириэль, чьи розовые волосы трепал встречный ветер, затем назад, где в струях восходящих потоков, балансируя на серебристом антигравитационном диске Виндариона, скользил Данте.
– Ты действительно та самая, верно? – внезапно нарушил молчание Эйс, не поворачивая головы. Голос его едва пробивался сквозь свист турбин. – «Алоглазый демон» из личной гвардии короля.
Мириэль не ответила. Ее взгляд был устремлен вперед, на узкую щель каньона.
– Эй, полегче с титулами, темнокожий! – огрызнулась Астерион с ее гантлета. – Моя напарница не любит, когда вспоминают ту дурацкую работу. Нас туда загнали силой, если ты не в курсе. Выбирать между королевским ошейником и переработкой на биоресурсы в приюте — так себе альтернатива.
– Я знаю, что такое гвардия, – спокойно отозвался Эйс. – Я видел их «работу» в третьем секторе до того, как пали контроллеры. Они выжигали целые кварталы вестов, сочувствовавших Сопротивлению. Но Данте... он никогда не говорил о тебе как об убийце. Когда он пришел к нам, он был похож на ходячий труп. Дрался так, будто искал пулю. Каждый день. Каждую вылазку.
Эйс на мгновение замолчал, объезжая крупный обломок скалы.
– Теперь я понимаю, почему. Если бы у меня отняли Персиваля или... кого-то из близких, я бы, наверное, вел себя так же. Но ребята на базе... Дэн, Маручо, Мира. Они знают хроники Вестала. Для них твое имя связано с падением восстания в нижнем городе. Будь готова к тому, что ковровую дорожку перед тобой не расстелют.
– Мне не нужны дорожки, – холодно произнесла Мириэль. Ее алые глаза сверкнули из-под челки. – Мне нужно, чтобы они не путались под ногами, когда Зеногелд начнет умирать.
Эйс коротко, хрипло усмехнулся.
– Ну, с Дэном Кузо вы точно поладите. Он тоже предпочитает бить в лоб, а думать потом.
Спустя еще полчаса пути ущелье внезапно расступилось, открывая вход в колоссальную котловину, скрытую среди заснеженных пиков.
В глубине горного массива, под нависающими сводами древней базальтовой пещеры, виднелись маскировочные огни и контуры модульных построек. Это была база Фронта Сопротивления Бакуган — скрытый опорный пункт, развернутый на руинах древнего святилища Вестрои. Вокруг суетились техники, в воздухе пахло машинным маслом, озоном и земным кофе, а у входа на посадочную площадку уже собралась группа людей.
Глайдер с глухим шипением воздушных подушек замер на металлическом настиле. Данте спрыгнул с антигравитационной платформы следом, Виндарион с тихим щелчком вернулся в форму сферы на его плече.
Мириэль медленно поднялась с сиденья. Ноги казались чужими, ватными. Жар в теле достиг той опасной точки, когда реальность вокруг начинает слегка вибрировать, а звуки доносятся словно сквозь толщу воды. Но ее лицо оставалось застывшей маской из мрамора. Ни один мускул не дрогнул, когда она шагнула на платформу, расправив темно-серую накидку.
– Эйс! Данте! Вы целы! – навстречу им бросился парень в красно-белой жилетке с растрепанными каштановыми волосами. На его плече гордо восседал ярко-красный дракон с золотыми рогами.
Дэн Кузо. Лидер Сопротивления, победитель Наги и живая легенда двух миров.
Следом за ним из ангара вышли остальные: невысокий вест со светлыми волосами в желто-зеленом комбинезоне — Маручо Марукура; высокая рыжеволосая девушка в стильной униформе с эмблемой сопротивления — Мира Фермин; и высокий, темноволосый парень с длинной челкой, застывший в тени опорных балок, скрестив руки на груди — Шун Казами.
– Мы засекли чудовищный всплеск энергии в каньоне! – на ходу тараторил Дэн. – Датчики орали, что там активировали оружие судного дня! Драго чуть с ума не сошел от резонанса! Мы уже собирались вылетать на помощь, но...
Дэн осекся на полуслове. Его взгляд уперся в фигуру, стоявшую за спиной Эйса.
Тишина на площадке повисла мгновенно. Техники замерли с инструментами в руках. Даже гул генераторов базы, казалось, стал тише.
Розовые волосы, спадающие почти до пола, с резким багровым подтоном. Темно-серая накидка с алым подбоем. Черные перчатки, бинты на запястьях. И глаза. Невероятно яркие, холодные, карминовые глаза, смотревшие на мир с абсолютным, пугающим равнодушием.
– Это... не может быть, – прошептала Мира, побледнев. Ее рука непроизвольно потянулась к поясу, где висел гантлет. – Мириэль Эльдор?
– О, похоже, нас узнали! Автографы позже, приемные часы с двух до четырех! – нарушила тишину Астерион, воинственно расправив крылья на гантлете девушки.
– Она должна быть мертва, – тихо, но отчетливо произнес Шун Казами из тени. Его янтарные глаза сузились, сканируя каждый сантиметр тела Мириэль — стойку, распределение веса, скрытое напряжение в плечах. Для ниндзя она выглядела как обнаженный клинок, готовый сорваться в удар без замаха. – Данные разведки говорили, что «Алоглазый демон» погибла при обрушении шестого сектора дворца Зеногелда.
– Данные разведки врали, – Данте сделал шаг вперед, перекрывая сестру собой на треть корпуса. Его поза была расслабленной лишь внешне — любой, кто знал старшего Эльдора, понял бы, что он готов убивать любого, кто сделает неверное движение в сторону Мириэль. – Она жива. И она дралась плечом к плечу со мной и Эйсом против принца Хайрона.
– Против Хайрона? – переспросил Дэн, моргнув. – Погодите, так тот колоссальный тепловой взрыв... это был не Дриоид?
– Это была она, – подтвердил Эйс, подходя к товарищам. – Она разнесла Дриоида в щепки. Хайрон бежал, поджав хвост. Если бы не Мириэль, нас с Данте сейчас по частям соскребали бы со дна ущелья.
Мира сделала неуверенный шаг вперед. В ее глазах читалась сложная внутренняя борьба. Как лидер повстанцев Вестала, она прекрасно знала досье бывших гвардейцев.
– Мириэль Эльдор... бывший первый номер штурмового корпуса, – медленно произнесла Мира. – Тебя обвинили в государственной измене полтора года назад. Королевский суд объявил тебя чудовищем, отказавшимся подчиняться приказам командования. Но архивы моего отца... они содержали другую информацию. Тебя приговорили к ликвидации за отказ уничтожить лагерь беженцев в долине Шепотов.
Мириэль не шелохнулась. Воспоминание ударило по вискам острой иглой: запах мокрого пепла, испуганные лица детей вестов, жавшихся к матерям, и холодный приказ майора гвардии: *«Сжечь дотла. Свидетелей быть не должно»*. Она тогда просто опустила гантлет и сломала майору челюсть одним ударом рукояти. А потом пришли каратели.
– Какая разница, за что меня судили? – бесстрастно произнесла Мириэль. Ее голос прозвучал тихо, но эхо разнесло его под высокими сводами пещеры. – Суд Зеногелда ничего не стоит. Как и его империя.
– Эй, Драго, что скажешь? – Дэн повернул голову к своему напарнику.
Драгоноид тяжело перелетел с плеча Дэна и завис перед Мириэль. Древний дракон Пайроса внимательно вглядывался в девушку, а затем перевел взгляд на Астерион.
– В ней нет тьмы Вексов, – низким, гулким басом произнес Драго. – Но ее энергия... Дэн, это не просто Пайрос. В ее жилах течет нечто первородное. Пламя, которое старше разделения Вестрои. Бакуган на ее руке... она дышит тем же огнем. Они едины так, как могут быть едины лишь те, чья кровь помнит рассвет мира.
– Народ Эйлос, – тихо обронил Маручо, быстро набирая комбинации на своем портативном компьютере. Глаза юного гения округлились за стеклами очков. – Невероятно... Исторические хроники Вестала утверждали, что коренное население было ассимилировано или погибло пятьсот лет назад! Но генетические маркеры... если архивы профессора Клея не врут, мутация родового пламени встречалась только у прямых потомков правящей ветви Эйлоса!
– Хватит препарировать мою сестру взглядами, – холодно оборвал их Данте. В его голосе зазвенели опасные нотки. – Ей нужен покой. И холод. Сейчас же.
Только в этот момент Шун и Дэн заметили то, что Данте видел с самого начала.
Мириэль едва заметно покачивалась. Ткань ее темно-серой накидки на левом плече начала медленно дымиться — скрытое пламя пробивалось наружу, нагревая металл пряжек и заклепок. Вокруг девушки поднимался прозрачный маревый воздух, как над раскаленной асфальтовой дорогой в полдень. Кожа лица стала пугающе белой, контрастируя с пылающими карминовыми глазами.
– В медицинский блок, живо! – скомандовала Мира, мгновенно отбросив любые сомнения политика. – Маручо, подготовь крио-капсулу!
– Нет! – резкий, сдавленный выкрик Мириэль заставил всех вздрогнуть.
Она отшатнулась назад, едва не задев крыло глайдера. В ее глазах на секунду мелькнул неподдельный, дикий ужас.
– Никаких... капсул. Никаких закрытых боксов.
– У нее клаустрофобия, – быстро пояснил Данте, подхватывая сестру под руку и удерживая ее от падения. Ее ладонь сквозь перчатку обожгла его пальцы даже через слой защитной ткани. – Четыре месяца в карцере и стазис на корабле Спектры. Она не зайдет в капсулу. Дайте нам изолированную комнату. С окном или выходом на открытый воздух. И лед. Все, что есть в резервуарах охлаждения.
Мира кивнула, поняв все без лишних слов.
– Северный сектор. Там есть старая терраса наблюдательного поста. Она выходит прямо на ледник. Пойдемте, я покажу дорогу.
***
Комната на вершине северного утеса была пустой и просторной.
Широкий оконный проем без стекол выходил прямо в сторону вечных ледников Новой Вестрои. Оттуда, с заснеженных пиков, дул свирепый, кристально чистый ледяной ветер, врываясь в помещение и трепля плотные парусиновые шторы.
Мириэль сидела прямо на холодном каменном полу, прислонившись спиной к шершавой базальтовой стене.
Ее накидка была сброшена в сторону. Алая рубашка с одним длинным рукавом промокла от пота насквозь. Татуировка пламени на левом плече больше не была просто рисунком — она светилась ровным, багровым светом, пульсируя в такт ее рваному, тяжелому дыханию. Старый бледный шрам, пересекавший рисунок, казался на ее фоне белой молнией.
Рядом стоял тяжелый металлический чан, наполненный колотым льдом из систем охлаждения базы. Данте сидел на корточках перед сестрой, методично смачивая куски плотной ткани в ледяной воде и прикладывая их к ее шее и запястьям. Лед шипел, соприкасаясь с ее кожей, и мгновенно превращался в клубы пара.
– Черт бы побрал это пламя... – сквозь зубы процедил Данте. В его глазах стояла такая невыносимая боль, будто это его тело разрывал внутренний огонь. – Почему мать не отдала эту дрянь мне? Я старше. Мое тело справилось бы легче.
– Потому что ты... родился со стихией ветра, дурак, – хрипло выдохнула Мириэль. Она приоткрыла глаза. Взгляд был мутным от лихорадки, но губы тронула слабая, едва заметная тень усмешки. – Ветер раздувает огонь. Если бы эта кровь досталась тебе... ты бы сжег планету еще в тринадцать лет, когда гвардейцы отобрали у нас дом.
– Зато ты бы сейчас не корчилась на камнях, – Данте сменил повязку на ее лбу. Лепестки металлической розы в ее волосах были раскалены, но он упорно не снимал заколку, зная, как много она для нее значит.
– Я в порядке. Боль... притупилась.
– Твой порог боли не лечит повреждения внутренних органов, Мири. Ты сжигаешь себя изнутри.
– Мы всегда сжигали себя, – тихо отозвалась она, откидывая голову назад. Затылок коснулся спасительного ледяного камня. – Помнишь, что говорила мама перед тем, как гвардейцы выбили дверь?
Данте замер. Его руки с мокрой тканью опустились.
– Помню, – глухо ответил он. – *«Пламя Эйлоса — это не оружие разрушения. Это память о тех, кого стерли из истории. Пока горит огонь, народ жив»*. Глупая сказка. Королевская семья вырезала всех до единого. Остались только мы. Двое бродяг с чужой кровью в жилах.
– Не сказка, – Мириэль сжала пальцы брата. Ее ладонь все еще была горячей, но дрожь лихорадки постепенно начинала отступать под воздействием арктического ветра и ледяных компрессов. – Спектра знает.
Данте мгновенно подобрался, его взгляд похолодел.
– Что именно он знает?
– Все. У него есть древние архивы, стертые Зеногелдом. Он восстановил хроники. И он не смотрел на меня как на монстра, Данте. Он смотрел... как на союзника.
– Спектра Фантом не ищет союзников, Мириэль, – жестко отрезал Данте. – Ему нужны фигуры на доске. Я работал с ним полгода. Я передавал ему схемы контроллеров, воровал коды доступа из командного центра гвардии. Он гений, да. Он ненавидит Зеногелда так же, как мы. Но его единственная цель — абсолютная сила. Его интересует только его Гелиос и возможность превзойти совершенного бакугана. Если ради этого ему придется пожертвовать тобой, мной или всей этой проклятой планетой — он сделает это не колеблясь.
– Я знаю, – спокойно ответила девушка. – Но пока наши пути ведут к одной цели — трону Зеногелда, — мы используем его ресурсы. Как он использует нас.
В воздухе тихо зажужжало.
Астерион, дремавшая на выступе чана со льдом, приоткрыла один глаз. Виндарион, сидевший на оконном карнизе и контролировавший потоки холодного воздуха, издал предупреждающий свист.
В дверном проеме террасы послышались тихие шаги.
Данте мгновенно поднялся на ноги, заслоняя сестру. Его рука привычно легла на крепление гантлета.
На пороге стоял Шун Казами. В руках ниндзя держал две термокружки из полевого пайка и небольшой серебристый контейнер с медицинским логотипом Земли.
– Спокойно, Эльдор, – ровным, негромким голосом произнес Шун, не делая резких движений. – Я принес травяной отвар с Земли. Корень снежного лотоса. Он стабилизирует внутреннюю температуру и замедляет пульс при шоковых состояниях. Нашим бойцам помогало после тяжелых ментальных атак Вексов.
Данте подозрительно прищурился.
– Мы не просили о помощи.
– Данте, остынь, – негромко позвала Мириэль из-за его спины. Жар постепенно отступал, уступая место тяжелой, свинцовой усталости. – Пусть войдет.
Шун прошел внутрь, ступая мягко и совершенно бесшумно. Он поставил кружки на выступ каменного подоконника и протянул контейнер Данте.
– Твоя сестра сильный боец, – произнес Шун, глядя на Мириэль спокойным, проницательным взглядом. – Я видел запись боя в каньоне, которую передали сенсоры глайдера Эйса. Твоя синхронизация с Астерион... вы двигаетесь не как боец и бакуган. Вы двигаетесь как две части одного целого. На Земле такие техники называют слиянием духа.
– Наш народ называл это дыханием крови, – тихо отозвалась Мириэль, с трудом принимая протянутую кружку.
Пар, поднимавшийся от темной жидкости, пах горькими травами и мятой. Она сделала маленький глоток. Ледяная горечь обожгла горло, но почти мгновенно в желудке разлилась спасительная прохлада, гася остатки тлеющего пламени.
– Мира закончила анализ перехваченных данных с флагмана Хайрона, – продолжил Шун, прислонившись плечом к каменной кладке у окна. – Зеногелд в бешенстве из-за уничтожения Дриоида. Но это лишь ускорило его планы. Он приказал запустить финальную стадию сборки БТ-системы. Милен и Вольт направляются в сектор Вестландии. Они охотятся за энергиями Пайроса и Хаоса. Если они захватят энергию Драго...
– Они не получат ее, – отрезал Данте. – Дэн Кузо не отдаст Драго без боя.
– Одного боя мало, – возразил Шун. – Королевская семья использует механических бакуганов нового поколения. Бездушные машины, на которые не действуют стандартные ментальные приемы. Профессор Клей оснастил их системами поглощения стихийных атак. Единственное, что смогло пробить эту защиту сегодня — твое первородное пламя, Мириэль.
Шун посмотрел девушке прямо в глаза.
– Сопротивлению нужна твоя сила. Но Дэн и остальные должны знать: ты с нами до конца? Или ты здесь только ради личной мести?
Мириэль медленно подняла взгляд. Ее алые глаза, омытые пережитой болью, горели чистым, немеркнущим светом.
Она вспомнила руины приюта. Вспомнила ледяной металл кандалов в королевской тюрьме. Вспомнила лицо Спектры, снимающего маску в полумраке медицинского отсека. И лицо Данте, который был готов разорвать себя на куски ради ее спасения.
– Моя месть и есть конец королевской семьи, – произнесла Мириэль, и в ее голосе не было ни капли сомнения. – Зеногелд стер мой народ. Он сломал жизнь моему брату. Он превратил бакуганов в рабов для своих амбиций. Я не спаситель мира, боец Вентуса. Но пока во мне горит этот огонь, ни один механический монстр короля не сделает и шага по этой земле.
Шун едва заметно кивнул. Уголок его рта дрогнул в знак редкого, сдержанного одобрения.
– Этого ответа достаточно. Отдыхай, Алоглазый демон. Завтра на рассвете совет Сопротивления принимает решение о контрударе. Твой голос будет учтен.
Он развернулся и так же бесшумно покинул террасу, оставив их одних.
***
Глубокая ночь накрыла базу Сопротивления.
Горные пики Новой Вестрои утонули в непроглядной, бархатной тьме, усеянной холодными искрами незнакомых созвездий. Ветер стих, превратившись в ровное, умиротворяющее дыхание спящей планеты.
Температура Мириэль наконец нормализовалась. Лихорадка отступила, оставив после себя лишь легкую ломоту в суставах и ноющую боль в заживающих ребрах. Татуировка на плече погасла, вновь превратившись в обычный темно-красный рисунок пламени.
Данте спал прямо у ее ног, завернувшись в свой тяжелый плащ, положив руку на рукоять гантлета даже во сне. Виндарион замер в форме сферы на карнизе, войдя в режим глубокой перезарядки.
Мириэль сидела у окна, подтянув колени к груди.
Длинные розовые волосы стекали по камням пола, скрывая босые ноги. Пальцы левой руки машинально перебирали гладкие металлические лепестки розы в волосах.
Внезапно крошечная серьга-коммуникатор на ее левом ухе издала тихий, едва слышный ультразвуковой щелчок.
Мириэль не шелохнулась, чтобы не разбудить брата. Она лишь слегка коснулась пальцем сенсорной панели на мочке уха.
Связь установилась по закрытому, зашифрованному каналу, луч которого пробивал атмосферу напрямую с низкой орбиты.
В динамике раздался знакомый, модулированный маской голос. Низкий. Бархатистый. Насмешливый.
– Я зафиксировал падение Дриоида три часа назад, – произнес Спектра Фантом. На заднем плане слышался мерный гул реактора «Дредноута». – Должен признать, Мириэль, ты превзошла мои расчеты. Хайрон вернулся на флагман в истерике. Профессор Клей рвет на себе волосы, пытаясь понять, почему броня из новейшего вибросплава превратилась в жидкий шлак за доли секунды.
– Ты следил за нами, – негромко, одними губами ответила девушка, не поворачивая головы.
– Разумеется. Я должен был убедиться, что моя инвестиция не погибнет в первом же столкновении. Твой брат жив. Вы воссоединились. Фронт Сопротивления получил свой сильнейший козырь.
– Чего ты хочешь, Спектра?
Пауза в эфире длилась несколько секунд. Затем послышался сухой щелчок — Спектра, судя по звуку, снова снял маску. Его настоящий голос без вокодера звучал куда более живым и опасным.
– Король Зеногелд начал переброску основных сил к космическому доку Вестала. БТ-система почти собрана. Сопротивление пойдет на штурм, они попытаются защитить последние энергии стихий. Они будут драться храбро. И они проиграют, если пойдут в лобовую атаку.
– И что ты предлагаешь?
– Держи Данте рядом. Не дай Кузо совершить глупость и броситься в ловушку Милен. Когда начнется финал, Мириэль... будь готова ударить в самое сердце. Туда, куда укажу я.
– Я не служу тебе, Спектра, – холодно напомнила она. – Я не твой гвардеец.
– Я знаю, – в голосе лидера Вексов прозвучала искренняя, темная усмешка. – Мне не нужны слуги. Мне нужны те, кто способен разжечь пожар, в котором сгорит старый мир. Отдыхай, Алоглазый демон. Скоро огонь Эйлоса понадобится всей этой вселенной.
Связь оборвалась. Тихий щелчок возвестил об отключении шифрованного канала.
Мириэль медленно опустила руку.
На ее плече зашевелилась Астерион. Бакуган высунула мордочку из раскрывшихся створок сферы, сонно моргнув изумрудными линзами.
– Блондинчик опять строит из себя властелина галактики? – проворчала Астер.
– Как обычно, – тихо отозвалась Мириэль.
– Ну и пусть строит. Главное, что мы снова вместе. Ты, я, этот угрюмый зануда Данте и его пернатый дракон. Мы пережили карцер, пережили падение дворца и пережили механического громилу. Знаешь, Мири... мне кажется, королевской семейке действительно пришел конец.
Мириэль посмотрела на горизонт.
Там, далеко за заснеженными пиками Новой Вестрои, начинал брезжить первый, робкий рассвет. Небо окрашивалось в нежные, розовато-золотые тона — цвета затухающих углей, готовых в любой момент вспыхнуть с новой, сокрушительной силой.
Она подняла руку и коснулась шрама на плече.
Кровь Эйлоса в ее венах больше не была проклятием или тяжелым бременем, спрятанным под слоями страха и бинтов. Она стала тем, чем должна была быть всегда — факелом, освещающим дорогу сквозь