Вест без эмоций
Когда огонь встречает бурю
Атмосфера Новой Вестрои встретила разведывательный челнок свирепой, воющей турбулентностью.
Обшивка «Стрижа» вибрировала с такой силой, что приборные панели перед глазами Мириэль двоились и расплывались в мутные зеленые полосы. Узкая кабина шаттла, сжатая со всех сторон бронированными плитами и маскировочными генераторами, казалась девушке капсулой саркофага. Воздух из регенерационных фильтров поступал рывками, отдавая жженым кремнием и холодом жидкого азота.
Пальцы в черных перчатках до хруста впились в штурвал.
*«Слишком тесно. Слишком темно».*
Призрак одиночного карцера шестого сектора снова вставал за спиной, дыша в затылок ледяным могильным сквозняком. Казалось, стоит лишь на секунду закрыть глаза — и иллюзия полета рассеется, а перед лицом снова возникнут глухие адамантиновые стены, блокирующие стихийный резонанс, и мерный шаг королевских стражников, отсчитывающий часы до неминуемой казни.
– Эй, Алоглазая, прекрати ломать штурвал, ты его сейчас вырвешь с корнем! – раздался резкий, звонкий окрик Астерион.
Бакуган Пайроса сорвалась с приборной панели, сделала нервный вираж перед самым носом девушки и зависла в воздухе, яростно хлопая сегментированными крыльями. От ее металлического тельца исходило устойчивое тепло, мгновенно отогнавшее наваждение клаустрофобии.
– Я держу курс, – сквозь зубы отозвалась Мириэль, не отрывая взгляда от лобового визора. Ее голос звучал обманчиво ровно, но бледность щек и капли холодного пота на висках, где красный ободок прижимал пряди челки, выдавали ее состояние с головой.
– Ты держишь курс так, словно собираешься протаранить ближайшую скалу просто из вредности! – парировала Астер. – До точки входа тридцать секунд. Сканеры вопят, как резаные. Внизу не просто потасовка, Мири. Там настоящая мясорубка. Мощность сигнатур зашкаливает за шесть тысяч джи.
Мириэль щелкнула тумблером тактического радара. На дисплее вспыхнула проекция каньона Ветров.
Это было чудовищное геологическое образование: колоссальные разломы в земной коре, уходящие на километры вглубь, острые, словно бритвы, пики из песчаника и непрекращающиеся восходящие потоки воздуха, способные разорвать на части легкий глайдер. Но сейчас каньон горел.
Датчики фиксировали десятки источников энергии. Механические бакуганы гвардии Вестала плотным кольцом сжимали дно ущелья, отрезая все выходы. В самом центре этого огненного котла пульсировали две точки: изумрудная и пурпурная.
Темкус и Вентус. Персиваль и Виндарион.
– Засекла их, – пальцы Мириэль плавно перевели двигатели в режим атмосферного торможения. – Сигнатура Вентуса нестабильна. Уровень энергии скачет.
– Потому что твой чокнутый братец дерется так, будто у него девять жизней, и все они ему осточертели! – Астерион камнем упала на левое плечо девушки, вцепившись коготками в край темно-серой накидки. – Он сжигает ядро Виндариона постоянными перегрузками! Если мы не поторопимся, спасать будет некого, Мири!
– Мы не опоздаем, – тихо произнесла Мириэль.
В ее алых глазах больше не было страха перед теснотой кабины. В них разгорался холодный, беспощадный огонь. Родовая магия Эйлоса, дремавшая в крови под пластом пережитой комы, отозвалась на близость битвы яростным толчком. Температура в кабине подскочила, заставив кондиционеры взвыть на предельной мощности.
Она выжала педаль вертикального снижения.
Шаттл сорвался в пике, пробивая грозовые тучи над каньоном, навстречу реву чужой войны.
***
На дне ущелья земля стонала под ударами многотонных тел.
Песчаная буря, поднятая яростными порывами ветра, смешивалась с едким черным дымом горящего топлива. Повсюду валялись искореженные обломки механических солдат серии «Альтаир» и дронов сопровождения, но ряды атакующих не редели. Напротив, из транспортных шлюзов тяжелого крейсера, зависшего над ущельем, десантировались все новые и новые машины.
– Персиваль, назад! – раздался хриплый, надрывный крик.
Эйс Грит тяжело осел на одно колено, упираясь рукой в растрескавшийся камень. Его темный жилет был разорван, на виске алела глубокая ссадина, а дыхание вырывалось из груди свистящими хрипами. Наручный гантлет бойца Темкуса мигал тревожным алым светом, сигнализируя о критическом падении жизненных показателей бакугана.
В центре площадки могучий рыцарь тьмы — Полуночный Персиваль — с трудом удерживал равновесие. Его броня была покрыта глубокими бороздами от лазерных попаданий, левый наплечник разворочен взрывом, а плащ из чистой темной материи таял клочьями.
*«Уровень силы Персиваля — 250 джи. Критическое состояние»*, – механический голос гантлета Эйса звучал как похоронный звон.
– Жалкое зрелище, – раздался капризный, звонкий голос, усиленный внешними динамиками.
На выступе скалы, возвышаясь над полем боя, стоял невысокий юноша в вычурном золоченом мундире. Пышные сиреневые волосы принца Хайрона были идеально уложены, а на бледном лице застыла надменная, самодовольная гримаса избалованного ребенка, получившего новую смертоносную игрушку.
Перед ним, мерно покачиваясь на мощных гидравлических опорах, замер механический колосс. Сабтерра Дриоид — венец творения профессора Клея. Металлический рыцарь без души и страха, чьи клинки из вибросплава жаждали крови древних защитников Вестрои.
– Вы, отбросы Сопротивления, всерьез думали, что жалкие фокусы с древними силами спасут вас от гнева королевской семьи? – Хайрон брезгливо скривил губы, поправляя манжету перчатки. – Отец приказал мне забрать энергии Темкуса и Вентуса. Отдайте их добровольно, и, возможно, я позволю вам стать рабами на рудниках Вестала, а не просто сотру в порошок!
– Пошел ты... крысеныш в короне! – выплюнул Эйс, с трудом поднимаясь на ноги. Пальцы потянулись к слоту для карт, но колода была пуста — все резервы исчерпаны.
– Какая грубость, – вздохнул Хайрон, театрально закатив глаза. – Дриоид, оторви Персивалю голову. Начнем коллекцию трофеев прямо сейчас.
Механический бакуган Сабтерры шагнул вперед, поднимая массивный щит и вытягивая вперед длинный клинок, по лезвию которого заструились электрические разряды.
Но сделать выпад он не успел.
С неба, разрезая песчаную взвесь со скоростью пикирующего сокола, обрушился смертоносный изумрудный шквал.
– *Активировать способность: «Штормовой разлом»!*
Голос, прозвучавший среди руин, не содержал в себе ни страха, ни усталости. Он был выкован из чистого базальта и северного льда.
Воздух над головой Дриоида сконденсировался в десятки полумесяцев сжатого вакуума. Лезвия ветра с оглушительным скрежетом ударили в защитное поле механического гиганта, заставив того пошатнуться и сделать несколько тяжелых шагов назад. Глубокие борозды рассекли броню Дриоида, на мгновение обнажив переплетения оптических кабелей.
– Что за?! – взвизгнул Хайрон, отступая на шаг от края обрыва.
На высокий каменный шпиль посреди поля боя опустился силуэт.
Полы темно-зеленого плаща с серебристой каймой яростно бились на ветру, словно крылья гигантского ворона. Данте Эльдор стоял, чуть расставив ноги, удерживая идеальное равновесие на узком каменном уступе. Его черные короткие волосы трепал шторм, перчатки без пальцев плотно обхватывали корпус гантлета Вентуса, а на левом ухе мерцал огонек коммуникатора.
Но страшнее всего было его лицо.
Бледное, осунувшееся за месяцы скитаний, с резкими, заострившимися скулами. А в карминовых глазах не было жизни. В них застыла та абсолютная, жуткая пустота, которая появляется у людей, выживших в аду лишь для того, чтобы забрать своих палачей с собой в преисподнюю.
Рядом с ним, опершись лапами о скалу, тяжело дышал Виндарион. Исполинский дракон ветра выглядел израненным: изумрудная чешуя местами была сбита до серого металла подкожного каркаса, на одном из перепончатых крыльев зияла рваная дыра от термического выстрела. Но в глазах бакугана горела та же несгибаемая, фатальная решимость, что и у его напарника.
– Данте... – выдохнул Эйс снизу, прижимая руку к ребрам. – Прекрати! Виндарион не выдержит еще одной перегрузки! Уходи, они пришли за энергиями стихий, им нужен ты!
Данте даже не посмотрел на товарища. Его карминовый взгляд был намертво прикован к принцу Хайрону.
– Беги, Грит, – голос старшего Эльдора был тихим, но каким-то чудом перекрывал рев бури. – Забирай Персиваля и убирайся отсюда к Дрогу и остальным. Я задержу их.
– Ты с ума сошел?! – крикнул Эйс. – Это самоубийство! Их здесь полсотни, а Дриоид даже не раскрыл половину своего арсенала!
– Плевать, – бросил Данте. Уголок его рта дернулся в горькой, страшной усмешке. – Одним предателем больше, одним меньше. Зеногелд заплатит за все. И начнет платить его щенок.
Виндарион глухо зарычал, и в этом рыке не было сомнений. Бакуган полностью разделял безумие своего бойца.
– Ах, Данте Эльдор! – Хайрон оправился от испуга, и его лицо исказила мерзкая, торжествующая ухмылка. – Бывший элитный гвардеец. Гордость казарм! Тот самый верный пес, который целовал подошвы сапог моего отца, лишь бы спасти свою никчемную сестренку!
Рука Данте на гантлете едва заметно дрогнула. Желваки на скулах вздулись так, что кожа натянулась до белизны.
– И ради чего все это было, Данте? – сладко протянул принц, упиваясь чужой болью, как изысканным вином. – Ты предал нас. Помогал Спектре. А твоя обожаемая Мириэль... эта красноглазая тварь сдохла под обломками карцера! Ее раздавило, как жука! Мои мусорщики докладывали, что от нижних уровней осталась лишь каша из камня и костей. Ты остался один, Эльдор! Пустышка! Прах!
– Замолчи, – выдохнул Данте.
– И ты сдохнешь здесь, не оставив после себя даже могилы! – сорвался на визг Хайрон. – Дриоид, активировать способность: «Клинки марса: Бесконечный вихрь»!
Механический бакуган взревел, его наручные клинки начали вращаться с безумной скоростью, превращаясь в сияющие круги смерти. Дриоид сорвался с места, взметая за собой тонны песчаника, нацелившись прямо в грудь Виндариону.
*«Уровень силы Дриоида: 700 + 300 = 1000 джи!»*
– Винди... – прошептал Данте, доставая последнюю, запретную карту. Карту с черной каймой, предназначенную для форсирования ядра ценой жизни бакугана. – Давай закончим это. Мы заберем его с собой.
– Я с тобой до конца, напарник, – спокойно отозвался дракон ветра, расправляя израненные крылья навстречу верной гибели.
– *Активировать финальную способность: «Жертвенный...»*
Данте не успел договорить.
Воздух над каньоном внезапно разорвало громоподобным ревом. С неба, объятый клубами черного дыма и пламени от перегретых турбин, падал тяжелый металлический силуэт.
– Какого черта?! – Хайрон инстинктивно прикрыл голову руками.
Скоростной челнок «Стриж» на полной скорости врезался в ряды наступающих механических бакуганов гвардии в пятидесяти метрах от Данте. Взрыв колоссальной силы разметал передовые отряды «Альтаиров», превратив их в горящие груды металлолома. Ударная волна ударила в Дриоида, сбив его атаку и заставив механического рыцаря скрежетать тормозными опорами по скальной породе.
Обломки шаттла еще кувыркались по земле, рассыпая снопы искр, когда верхний люк десантного отсека сорвало наружу мощным, концентрированным тепловым импульсом.
Из пламени и дыма, не спеша, вышла фигура.
Длинная темно-серая накидка с капюшоном, скрывающим лицо, колыхалась от жара. На левом плече девушки сквозь прорезь накидки тлела багровым светом татуировка пламени, пересеченная бледным шрамом. А из-под капюшона, переливаясь в лучах чужого умирающего солнца, струились розовые волосы невероятной длины — почти до колен, с густым красным отливом на нижних прядях.
– Фух, ну и посадочка! – раздался до боли звонкий, несносный металлический голос из дыма. – Мири, я официально заявляю: пилот из тебя еще хуже, чем балерина! У меня все шарниры в песке, а обшивка потеряла свой благородный обсидиановый блеск!
Фигура подняла руку и скинула капюшон.
Красный ободок поддерживал челку. А с правой стороны, в густых волосах, тускло блеснули металлические лепестки алой розы с черной каймой.
Мириэль подняла глаза.
Алые. Яркие, как свежая венозная кровь. Нечеловечески живые.
– Мири... эль? – голос Данте надломился.
Гантлет на его руке с глухим стуком ударился о набедренную броню, когда пальцы парня разжались, выронив смертоносную карту. Все хладнокровие, весь лед, который он бережно выстраивал внутри себя эти бесконечные, кошмарные четыре месяца, рассыпался в пыль за долю секунды.
Его карминовые глаза расширились. Зрачки сузились до крошечных точек. Он смотрел на нее и не дышал, боясь, что любой вздох, любое движение ресниц разрушит этот мираж, это предсмертное безумие, рожденное агонией измученного разума.
– Привет, братишка, – негромко произнесла Мириэль. Ее голос дрогнул — лишь на мгновение, но Данте уловил эту ноту сквозь рев бури. – Ты все такой же шумный. И все так же лезешь на рожон без плана.
– Невозможно... – пробормотал принц Хайрон, пятясь назад, его лицо побелело от суеверного ужаса. – Ты... Алоглазый демон?! Ты сдохла! Ты должна была сдохнуть под тоннами бетона!
– Мири говорит, что твои информаторы — слепые кроты, а сам ты пахнешь дешевым парфюмом и страхом! – сфера на предплечье девушки раскрылась, и Пайрос Астерион взмыла в воздух, очертив над полем боя пылающую огненную дугу. – Виндарион, старый мешок с перьями, ты еще жив?! Подбирай челюсть, пора задать этим жестянкам жару!
Виндарион на скале издал низкий, вибрирующий рокот — впервые за долгие месяцы в его механическом голосе прозвучало нечто, похожее на облегчение.
– Астерион... Значит, легенды о вашей живучести не лгали, – рассудительно отозвался дракон ветра.
– Данте, – Мириэль сделала шаг вперед, и под ее сапогом захрустел оплавленный камень. Она посмотрела на брата снизу вверх. – Хватит умирать. Мы еще не вернули долги королевской семье.
Данте судорожно втянул воздух. В его карминовых глазах, где еще минуту назад царила безжизненная пустота, зажглось нечто первобытное, яростное и несокрушимое. Ледяная броня раскололась, выпуская наружу истинную сущность воина Вентуса.
Он сжал кулаки. Перчатки скрипнули.
– Да, – хрипло выдохнул Данте, и на его губах впервые появилась хищная, опасная улыбка. – Ты права, сестренка. Мы только начинаем.
– Убить их! – завизжал Хайрон, срывая голос. – Дриоид, сотри их обоих в порошок! Не дай им соединиться!
Механический исполин Сабтерры взревел турбинами и ринулся в атаку. Его клинки рассекали воздух, нацелившись прямо в Мириэль.
– Карту ворот на поле! – крикнула Мириэль, выбрасывая карту вперед.
– Бакуган, в бой! – синхронно подхватил Данте, взмахнув рукой с вершины скалы. – Виндарион, на поле!
– Астерион, сожги их!
Два исполина сошлись в центре поля боя перед наступающим Дриоидом.
Алая вспышка Пайроса и изумрудный шквал Вентуса сплелись воедино, порождая явление, которого Новая Вестроя не видела со времен древних войн стихий.
– Активировать способность Вентуса: «Око циклона»! – скомандовал Данте. Его гантлет вспыхнул зеленым светом, посылая командные коды.
Виндарион взмыл ввысь, взмахнув крыльями. Вокруг Дриоида мгновенно закружилась колоссальная воздушная воронка, отрезая механического бакугана от подкреплений и запирая его в узком цилиндре из ревущих воздушных потоков. Давление внутри воронки начало стремительно падать, сковывая движения робота.
*«Скорость Дриоида снижена на 50%! Сила Виндариона увеличена: 600 + 200 = 800 джи!»*
– Мой ход, – Мириэль сделала шаг вперед, вытягивая левую руку с гантлетом.
Ее лицо было абсолютно спокойно, но татуировка пламени на плече вспыхнула так ярко, что ткань накидки начала тлеть. Родовая магия Эйлоса — чистое, неразбавленное пламя предков — хлынула по ее жилам, вступая в идеальный резонанс с ядром Астерион.
Мириэль закрыла глаза на секунду, отпуская внутренний контроль, который удерживала долгие годы по наказу матери. Хватит прятаться. Хватит бояться собственной крови.
– Активировать способность Пайроса: «Первородный инферно-шторм»! – ее голос прозвучал как удар погребального колокола.
Астерион спикировала прямо в эпицентр воздушной воронки, созданной Виндарионом.
Огонь и ветер. Две стихии, которые веками либо уничтожали друг друга, либо порождали абсолютный хаос. Но под управлением брата и сестры Эльдор они слились в идеальную симфонию разрушения.
Ветер Виндариона подхватил багровое пламя Астерион, раздувая его до масштабов огненного смерча высотой в сотни метров. Температура внутри воронки подскочила до десятков тысяч градусов. Песок на дне каньона мгновенно превратился в кипящее жидкое стекло.
*«Внимание! Сигнатура энергии превышает допустимые нормы!»*
*«Сила Астерион: 500 + 400 = 900 джи!»*
*«Комбинированная сила атаки: 1700 джи!»*
– Что это за пламя?! – в ужасе закричал Хайрон, заслоняя лицо от невыносимого жара, докатившегося даже до его уступа. – Это не Пайрос! Ни один бакуган Пайроса не способен генерировать такую температуру! Сенсоры Дриоида плавятся!
– Это пламя Эйлоса, выродок, – ледяным тоном произнес Данте, сделав шаг к краю скалы. – Тот самый огонь, который твой род безуспешно пытался потушить пятьсот лет назад. Винди, добивай!
– Астерион, слияние стихий: «Пепельный коготь возмездия»! – скомандовала Мириэль, вскинув руку.
Два бакугана ударили одновременно.
Виндарион спикировал сверху, пробивая броню Дриоида сгустком вакуумной плазмы, а Астерион, объятая черным и алым огнем, вонзила свои огненные клинки прямо в энергоблок механического рыцаря.
Раздался звук, похожий на взрыв сверхновой.
Ослепительная багровая вспышка на мгновение стерла тени в каньоне Ветров. Броня Дриоида лопнула, гидравлические приводы испарились, и колоссальный робот Сабтерры, охваченный первородным огнем, с оглушительным грохотом разорвался на куски.
*«Уровень силы Сабтерра Дриоида упал до нуля. Победители: Пайрос Астерион и Вентус Виндарион»*.
Взрывная волна разметала остатки свиты Хайрона. Сам принц кубарем покатился по камням своего уступа, его золоченый мундир покрылся копотью и грязью, а вычурная прическа превратилась в жалкие пакли.
Оплавленный корпус Дриоида свернулся в тусклую, испускающую искры сферу и с сухим стуком покатился к ногам трясущегося от страха принца.
– Монстры... – прохрипел Хайрон, судорожно хватая бакугана дрожащими пальцами. – Вы оба... проклятые демоны!
Он нажал кнопку экстренной эвакуации на своем наруче. Сверху ударил луч телепортационного луча с зависшего крейсера, и принца затянуло в шлюз за секунду до того, как остатки его механической армии обратились в бегство.
Гул двигателей улетающего корабля гвардии постепенно стих, растворяясь в свисте вольного ветра Новой Вестрои.
***
Тишина, опустившаяся на каньон, казалась оглушительной.
Пепел медленно кружился в воздухе, оседая на растрескавшийся камень и застывшие лужицы стекловидной породы. Запах гари, озона и жженого металла стоял такой плотный, что перехватывало дыхание.
Эйс Грит, все еще сидевший на земле, потрясенно переводил взгляд с пепелища на Мириэль, а затем на Данте. Персиваль, вернувшись в форму сферы, тихо щелкнул на его плече, не в силах прокомментировать увиденное.
Виндарион и Астерион, сделав круг над ущельем, синхронно спикировали к своим напарникам, свернувшись в шары и заняв места в магнитных захватах гантлетов.
– Ну что, видали, как мы их раскатали? – донеслось самодовольное брюзжание Астерион из сферы на руке Мириэль. – А ты боялась, что мы заржавели за четыре месяца! Да я в жизни не чувствовала такого напора, Мири! Твоя печка сегодня работала на все двести процентов!
– Помолчи, Астер, – тихо попросила девушка.
Она стояла посреди оплавленной арены, опустив руки. Родовая магия, схлынув, оставила после себя привычную сосущую пустоту и тяжесть во всем теле. Длинные розовые волосы шлейфом легли на плечи, скрывая лицо.
На скале послышался шорох камней.
Данте спрыгнул вниз — легко, бесшумно, приземлившись на полусогнутые ноги в десяти шагах от нее.
Он медленно выпрямился.
Ветер трепал полы его темно-зеленого плаща. Карминовые глаза парня были прикованы к сестре. Вся его напускная жесткость, вся броня беспощадного мстителя трещала по швам с каждым его шагом.
Мириэль не шевелилась. Она ждала. Годы в приюте, суровая муштра в гвардии и месяцы одиночки научили ее скрывать любые проявления слабости. Она не знала, кем стал ее брат за это время. Спектра предупреждал, что Данте превратился в призрак.
Данте остановился в двух шагах.
Его дыхание было неровным. Взгляд жадно, судорожно скользил по ее лицу: подмечал бледность щек, тонкий шрам у виска, заживающий след от перелома ключицы под ключичной впадиной, алый ободок в волосах.
А затем его взгляд упал на заколку.
Алая роза с черной каймой. Металл потускнел от жара и времени, но цветок был цел.
– Ты сохранила ее, – голос Данте сорвался, прозвучав хрипло, по-мальчишески ломко.
– Ты подарил, – просто ответила Мириэль, вскинув подбородок. – Я не привыкла разбрасываться твоими подарками.
В следующий миг пространство между ними исчезло.
Данте шагнул вперед и сгреб ее в охапку с такой силой, что у Мириэль перехватило дыхание, а сросшиеся ребра отозвались глухой, ноющей болью. Но она не отстранилась. Впервые за долгие годы ее пониженный порог боли не имел значения — она уткнулась лицом в жесткую ткань его плаща, пахнущего грозой, порохом и полынью.
Его руки в плотных перчатках без пальцев судорожно сжались на ее спине, сминая темно-серую накидку. Данте дрожал. Тот самый хладнокровный тактик, наводивший ужас на патрули Вексов, сейчас сотрясался от беззвучных, тяжелых рыданий, уткнувшись лицом в ее розовые волосы.
– Я искал тебя, Мири... – глухо, прерывисто шептал он ей в макушку. – Я копал эти чертовы завалы голыми руками, пока переборки не заблокировались... Сканеры показывали нулевую активность. Я думал... я думал, я опоздал. Снова. Как тогда с родителями...
– Я жива, Данте, – Мириэль подняла руки и крепко обняла его за шею, зарываясь пальцами в его короткие черные волосы. – Я жива. Слышишь меня?
– Слышу... – он медленно отстранился, но рук с ее плеч не убрал.
Его ладони легли на ее щеки, бережно, словно боясь, что она рассыплется пеплом. Данте всматривался в ее алые глаза, и по его щекам текли дорожки слез, смывая въевшуюся копоть битвы.
– Как? Как ты выбралась? Кто тебя вытащил?
– Тот, с кем ты заключил союз за спиной королевской семьи, – ответила Мириэль.
Данте нахмурился, и в его глазах мгновенно мелькнула тень подозрения.
– Спектра.
– Он нашел меня под завалами. Мое тело было... почти уничтожено. Астер держала щит, но меня накрыло взрывом. Спектра держал меня на «Дредноуте» четыре месяца в медицинской капсуле. Он восстановил мой гантлет. И он рассказал мне, где ты.
Данте медленно опустил руки. Его лицо вновь начало приобретать знакомые жесткие, собранные черты, но теплота во взгляде, обращенном на сестру, никуда не исчезла.
– Спектра никогда ничего не делает просто так, – процедил Данте, бросив взгляд на догорающие обломки челнока. – Он использовал тебя, чтобы добраться до меня? Или ему нужно было твое пламя?
– Ему нужно и то, и другое, – спокойно отозвалась Мириэль. – Но главное — наши цели совпадают. Король Зеногелд строит БТ-систему. Он хочет уничтожить всех бакуганов. Если это произойдет, Новая Вестроя погибнет, а Вестал окончательно превратится в империю чудовищ. Спектра собирается свергнуть короля. И я помогу ему сжечь этот трон до основания.
– Не ты одна, – Данте криво усмехнулся и положил руку на рукоять своего гантлета. – Мы сделаем это вместе. Как и обещали друг другу в приюте.
– Эй, голубки семейного разлива, – раздался сзади хриплый голос.
Эйс Грит, прихрамывая, подошел к ним. Он смерил Мириэль долгим, изучающим взглядом, задержавшись на ее алых глазах и татуировке пламени.
– Значит, ты та самая «мертвая сестра», из-за которой Данте бросался на вражеские крейсеры с ножом наперевес? – боец Темкуса протянул руку в черной перчатке. – Я Эйс. Спасибо за спасение, хотя твои методы посадки челнока оставляют желать лучшего.
Мириэль коротко пожала его руку. Ее рукопожатие было сухим, крепким и удивительно сильным для девушки ее комплекции.
– Мириэль Эльдор. И методы посадки выбирала Астерион.
– Эй! Я выбирала оптимальную траекторию с учетом плотности огня противника! – возмущенно пискнула сфера на ее предплечье. – Скажи спасибо, что мы не приземлились прямо на лысину тому павлину в короне!
Эйс хмыкнул, качнув головой.
– Похоже, в рядах Сопротивления прибыло сумасшедших. Дэн и Маручо будут в восторге.
– Дэн Кузо здесь? – спросила Мириэль, повернувшись к брату.
– Они на временной базе в северных предгорьях, – кивнул Данте. – Пытаются защитить древних бакуганов. Но теперь, когда Хайрон знает, что ты жива, а его Дриоид уничтожен, Зеногелд бросит сюда все силы Вексов. Милен, Вольт, Шедоу... они придут за нами.
Мириэль посмотрела на горизонт, где сквозь рваные тучи пробивалось закатное солнце Новой Вестрои, окрашивая небо в цвет раскаленной меди.
Ее родовая кровь больше не тяготила ее. Жар под кожей больше не казался болезнью или проклятием, которое нужно прятать от чужих глаз. Впервые за восемнадцать лет своей жизни Мириэль Эльдор чувствовала себя свободной.
Она коснулась лепестков розы в своих волосах и посмотрела на брата.
– Пусть приходят, – ее голос был тихим, но в нем звенела несокрушимая сталь древнего народа Эйлос. – Пусть приходят все. Мы покажем им, что происходит, когда огонь встречается с бурей.