Влв в Геншине?!
Шёлковый триумф безмятежности
Гардеробная главного особняка Чайника безмятежности напоминала поле боя после сокрушительной победы стихий.
Ткани мужских камзолов, доспехи и ремни просто не выдержали внезапного натиска женственных изгибов. Швы разошлись, пуговицы разлетелись со звуком шрапнели, а корсеты грозили окончательно перекрыть кислород. Спасение пришло в лице испуганной Пухляш, которая, зажмурившись от греховности происходящего, сотворила из тончайшего шелка шелковицы, кружев и бархата целую гору изысканного нижнего белья всевозможных фасонов и расцветок.
Когда шуршание одежд стихло, в просторной, залитой мягким светом фонарей комнате воцарилась звенящая, душная тишина. Девятнадцать новоиспеченных дев стояли посреди зала, прикрываясь кто подушками, кто собственными руками, являя собой зрелище столь прекрасное и смущающее, что сам воздух казался наэлектризованным.
На Венти был изумрудно-зеленый полупрозрачный комплект с кокетливыми бантиками, едва удерживавший ее неожиданно круглую и аппетитную грудь.
Тигнари прятала пылающее лицо в ладонях, пока ее роскошный лисий хвост отчаянно пытался прикрыть бедра, обтянутые темно-бирюзовыми кружевными трусиками. Пышная грудь лесного стража в лифе с растительным орнаментом вздымалась так тяжело, что тонкие бретельки врезались в нежную кожу.
– Мои уши... они горят, как после удара Пиро-слайма, – прерывисто прошептала Тигнари, поджимая пальцы на ногах.
– А у меня... циркуляция крови нарушена, – пробормотал Сайно.
На главе махаматре красовался лаконичный черный шелковый комплект с золотыми цепочками на талии. Ее смуглая, точеная фигура с подтянутым животиком и упругой грудью выглядела царственно, но темные глаза бегали по углам.
– Знаете, почему это белье такое тесное? – выдавила Сайно пересохшим горлом. – Потому что оно... бесстыдно облегает факты.
– Сайно, замолчи, умоляю, я сейчас умру от стыда, – простонал Ка Мин, вжимаясь спиной в ширму.
На ней был ало-золотой кружевной бюстгальтер, подчеркивавший высокую, соблазнительную девичью грудь и тонкую талию танцовщицы.
Рядом тихо всхлипывал Фремине. Юная водолазка сидела на банкетке, сжав колени, в нежно-голубом закрытом белье с крошечными пингвиньими пуговками. Ее щеки пылали так, что веснушки казались золотыми искрами. Лини в вызывающем черно-бордовом белье с подвязками пытался приобнять брата, но сам дрожал всем телом: пурпурные глаза иллюзионистки неотрывно косились на дверь примерочной.
– Это просто кошмар... – шипела Скарамучча, прижимая к груди лоскут шелка.
На ней был угольно-черный комплект с тонкими перекрестными лентами на животе. Тонкая фарфоровая кожа, осиная талия и аккуратная, безупречно круглая грудь делали бывшую куклу пугающе желанной. Красная подводка на глазах казалась каплями свежей крови на пылающем лице.
– Если кто-нибудь посмеет взглянуть ниже моих ключиц, я вырву ваши глаза, – процедила воительница, хотя ее голос предательски дрожал от бури эмоций.
Сяо стояла в самом темном углу, скрестив руки на груди. Простой белый спортивный топ и трусики из плотного шелка обтягивали ее миниатюрную, сухую и изящную фигуру воительницы. Янтарные глаза были полны муки: Адепт чувствовала каждое биение своего нового сердца, отдававшееся в чувствительных сосках.
– Диверсионная обстановка накалена до предела, – хрипло усмехнулась Лоэн.
Заместитель капитана Ордо Фавониус единственная стояла во весь рост, уперев кулак в бедро. Ее темно-синий кружевной бюстгальтер с серебряной вышивкой едва сдерживал тяжелую, высокую грудь третьего размера. Мятные волосы растрепались, а тускло-красные глаза с зеленым ободком горели дерзким огнем, хотя на бледных щеках рыцаря проступил густой румянец.
– Боль от смущения... бодрит получше хорошей раны. Ну же, где наша главная виновница?
– Расчеты показывают, что плотность феромонов в помещении превысила норму на триста процентов! – затараторила Митя. Серебристо-голубые кудри ученой дрожали, а ее пышная девичья грудь в атласном васильковом белье вздымалась в такт безумному дыханию. Модель атома теперь красовалась на тонкой цепочке прямо в глубокой ложбинке между полусферами.
Живой шарф Мити в панике пытался обмотаться вокруг ее бедер, работая вместо юбки, пока хозяйка яростно отбивалась:
– Пусти, глупая ткань! Наука требует визуальной фиксации!
– Митя, веди себя прилично, – пробормотал Алёша, неловко одергивая белоснежные кружевные трусики с меховыми помпонами на боках. Охотник из Снежной обладал на диво мягкими, аппетитными формами и пышным бюстом, от вида которого сам заикался.
Иллуги, капитан «Соловьев», застыла посреди комнаты. Ее бежевый свитер сменился на строгий кожаный брасьер с ремешками, подчеркивавшими безупречную округлость груди и бледный шрам, спускавшийся к ключице. Красная сережка покачивалась в такт частому дыханию.
– Мы беззащитны, – констатировал Иллуги, опуская взгляд на свои подтянутые бедра в кружевах. – В таком виде нельзя принимать бой...
– Зато какой обзор для тактического отступления, – нервно хохотнул Хэйдзо. Детектив в горчично-желтом шелковом комплекте с лентами нервно обмахивался веером, пытаясь скрыть дрожь в коленях.
Шелковая занавеска примерочной плавно колыхнулась.
Из-за нее несмело шагнула Итэр.
В зале прекратились даже вздохи. Казалось, замерло само время.
На Путешественнице был комплект из тончайшего белого кружева с вплетенными золотыми нитями. Маленький лиф без косточек держался на тонких лямках, едва прикрывая нижнюю часть пышной, налившейся женской груди, образуя манящее декольте невероятной глубины. Золотистая кожа светилась изнутри, узкая талия переходила в мягкие, дразнящие изгибы бедер, а крошечные кружевные трусики оставляли бедра почти полностью обнаженными. Длинная золотая коса спускалась по голой спине, касаясь поясницы.
Итэр выглядела как божество плодородия и невинности одновременно.
Каждое из девятнадцати сердец пропустило сокрушительный удар. Кинич оперся о стену, его янтарно-зеленые глаза расширились, а челюсть сжалась так, что выступили желваки. Мика тихо пискнул и сполз по стенке, прикрывая лицо блокнотом. Горо жалобно заскулил, прижимая уши и закрывая хвостом пылающий живот. Альбедо замер с занесенным углем над чистым листом, его пальцы мелко дрожали, а взгляд неотрывно скользил по линии золотистого бедра Итэр.
– Ох... – растерянно протянула златовласая девушка.
Итэр опустила глаза на свое полуобнаженное тело. В девичьем теле все ощущалось иначе: воздух казался прохладнее, шелк ласкал чувствительную кожу, а внизу живота тянуло сладкой, незнакомой тяжестью.
Она подняла руки. Ее тонкие пальчики с аккуратными ногтями легли прямо на собственную грудь.
На глазах у девятнадцати застывших дев Итэр мягко, с откровенным любопытством сжала свои упругие полусферы. Приподняла их, взвешивая на ладонях, и сладко, протяжно выдохнула через приоткрытые губы:
– Боги... Они такие тяжелые. И горячие.
– И-Итэр!.. – взвизгнул Ка Мин, багровея до корней волос.
Путешественница не остановилась. Она провела ладонями вниз по ребрам, очертила изгиб тонкой талии и пальцами зацепила тонкие кружевные тесемки трусиков на бедрах, слегка натягивая их и поглаживая гладкую, шелковистую кожу на внутренней стороне бедра.
– А здесь кожа такая нежная... – прошептала Итэр звонким, женственным голоском, глядя на подруг затуманенным золотым взором. – Вы тоже это чувствуете? Когда двигаешься, все так приятно трется о шелк...
Скарамучча издала нечленораздельный хрип и прижала ладонь ко рту, ее колени подогнулись. Сяо судорожно вцепилась в свой топ, задыхаясь от зрелища, которое выжигало ее разум каленым железом.
Сетос тяжело сглотнула. Загорелая пустынница в рыже-коричневом лифе без бретелек сделала шаг вперед, ее ярко-зеленые глаза потемнели:
– Итэр... Прекрати это делать, или мы все тут потеряем рассудок.
– Но мне интересно! – Итэр улыбнулась своей чистой, обезоруживающей улыбкой и, покачивая бедрами, шагнула к ним. Золотая коса качнулась в такт шагам. – Я же говорила: вы все такие красивые. Теперь, когда на вас нет этой душной брони... можно посмотреть поближе?
Не дожидаясь ответа, Путешественница подошла к Горо.
Генеральша Ватацуми вжалась в диванчик. Ее миниатюрный топ из полосок ткани открывал великолепный пресс и аккуратную девичью грудь. Итэр опустилась перед ней на колени.
– Горо... – выдохнула Итэр, протягивая руку.
Ее теплая ладонь легла прямо на обнаженное бедро генерала, плавно скользя вверх по мягкой коже, останавливаясь в опасной близости от края кружевных шортиков.
– А-а-ах!.. – вырвался у Горо тонкий, жалобный стон. Собачьи ушки встали торчком, пушистый хвост заметался, сбивая подушки. – Итэр, госпожа... не надо, там щекотно!..
– Какая мягкая, – восхитилась Итэр, второй рукой смело касаясь плоского животика Горо и поднимаясь к основанию ее бюста, бережно оглаживая округлость снизу. – И шерстка на хвосте такая шелковистая...
– Я... я больше не солдат, я просто тряпка... – проскулил Горо, запрокидывая голову назад от неописуемой неги и стыда.
Кадзуха попытался отвернуться, прикрывая грудь своим кленовым шарфом, но Итэр уже поднялась на ноги и шагнула к нему. Самурай в светло-сером шелковом белье выглядел хрупким и неземным, фарфоровая ложбинка между полусферами манила взгляд.
– Кадзуха, – ласково позвала Итэр, касаясь пальцами его ключицы и плавно опуская руку ниже, на ткань бюстгальтера. Она слегка нажала, чувствуя податливую упругость. – У тебя такое нежное дыхание. Твое сердце стучит прямо здесь... тук-тук.
– Итэр... ветер сегодня... слишком зноен, – прошептал Кадзуха, закрывая глаза. Его платиновые локоны дрожали, а дыхание сбилось в прерывистый шепот. Рука самурая бессознательно потянулась к голому бедру Итэр, но замерла в сантиметре, боясь обжечься.
– Эй, а как же тактическое разнообразие?! – раздался дерзкий, сдавленный голос.
Лоэн шагнула вперед сама. Заместитель капитана тяжело дышала, ее грудь в темно-синем кружеве ходила ходуном. Красные зрачки расширились.
– Разве ты не хотела оценить мою форму, Путешественница? Не бойся, я не сломаюсь. Давай, покажи, на что способна твоя хваленая смелость!
Итэр приняла вызов. С мягкой улыбкой она подошла вплотную к высокой рыцарше. Разница в росте заставила Итэр чуть приподнять подбородок, отчего ее собственная грудь коснулась груди Лоэн через тончайший слой шелка.
Лоэн судорожно втянула воздух сквозь зубы.
Итэр положила обе ладони на крепкие, мускулистые бедра Лоэн, ощутимо сжала их пальцами, а затем скользнула руками вверх — прямо под косточки ее лифа, уверенно и властно обхватив пышные женские формы заместителя капитана.
– Ого... – тихо ахнула Итэр, слегка сжимая пальцы. – Лоэн... они такие твердые и налитые. Намного больше, чем у меня.
– Ч-черт... – высокомерная ухмылка Лоэн мгновенно растаяла. По ее телу пробежала крупная дрожь. Лицо рыцаря залило пунцовой краской, колени ослабли, и она схватилась за плечи Итэр, утыкаясь носом в золотые волосы Путешественницы, чтобы скрыть выступившие от чувственного шока слезы. – Ты... чудовище... безжалостный стратег...
– А мне нравится, – промурлыкала Венти, внезапно обнимая Итэр со спины. Ее мягкая, пышная грудь вдавилась в лопатки златовласки. – Потрогай меня, Итэр! Бардам положено дарить вдохновение!
– Венти, отойди от нее! – взревел Скарамучча, не выдержав.
Бывшая шестая Предвестница метнулась вперед, собираясь оттолкнуть барда, но споткнулась о край ковра и полетела прямо в объятия Итэр. Путешественница ловко подхватила ее за тонкую талию. Их тела столкнулись. Ладонь Итэр совершенно случайно — или нет — легла прямо на левую грудь Скарамуччи, сминая черный шелк.
Все замерли.
Скарамучча застыла с широко распахнутыми синими глазами. Ее аккуратная, идеальная девичья грудь сладко ныла под пальцами Итэр, а сосок под тонкой тканью моментально затвердел от прикосновения.
– Я же говорила, – шепнула Итэр прямо в пылающее ухо куклы, чуть сжимая ладонь и чувствуя бешеный ритм чужого сердца. – Идеальная форма. Ты такая хрупкая, Скара...
– Я... я убью тебя... после того, как... – Скарамучча всхлипнула, ее пальцы судорожно вцепились в кружевные трусики на бедре Итэр, не в силах оттолкнуть, а наоборот, прижимая Путешественницу ближе к себе.
В углу тихо рухнул на колени Сяо. Защитница Ли Юэ закрыла пылающее лицо руками, ее плечи вздрагивали:
– Грехопадение... Абсолютное, неизбежное падение...
Митя, вырвавшись наконец из объятий своего шарфа, ползла по ковру с блокнотом:
– Коэффициент тактильной восприимчивости зашкаливает! Итэр, примени пальпацию ко мне! Моя модель атома сместилась вправо, требуется калибровка!..
Шарф с отчаянным хлопком завязался тугим узлом вокруг ее шеи и бюста, утягивая исследовательницу обратно под стол.
Алёша, Тигнари и Иллуги стояли плечом к плечу, не в силах отвести глаз от того, как златовласая богиня нежилась посреди комнаты, поглаживая бедра Скарамуччи и смеясь звонким девичьим смехом. Лини прятал лицо на плече плачущего от неловкости Фремине, шепча:
– Это величайшее представление в моей жизни... и я готов отдать за него душу.
Итэр мягко отпустила обмякшую Скарамуччу, обвела взглядом девятнадцать прекрасных, обнаженных, тяжело дышащих дев, сжимавших кулаки и подушки от невыносимого сладкого вожделения, и снова провела ладонью по своему округлому животику, задорно подмигнув:
– Ну что, девочки... Сорок семь часов только начались. Кто следующая на примерку?
Ответом ей был дружный, прерывистый девичий стон, в котором смешались абсолютная капитуляция, жгучий стыд и бесконечная, слепая любовь к своей единственной Путешественнице.