Влв в Геншине?!
Абсолютная неприкосновенность золотого сокровища
Воздух в парадной зале особняка Чайника безмятежности можно было резать ножом. Он был густым, влажным, пропитанным ароматами шелковицы, пудры и тем одуряющим, терпким мускусом женского возбуждения, от которого кружилась голова. Девятнадцать новоиспеченных красавиц, тяжело дыша, пытались совладать с собственным пульсом после бесстыдных ласк златовласой Путешественницы.
Итэр стояла посреди ковра, сияя невинным великолепием. Тончайшие кружева едва прикрывали налитую девичью грудь с дразнящими розовыми ореолами, а ладони Путешественницы все еще покоились на ее собственных бедрах, оглаживая бархатную кожу.
В этот момент тишину разорвал скрип входной двери.
Тяжелые дубовые створки распахнулись без стука. На пороге возник мужчина — рослый, плечистый курьер гильдии с массивным деревянным ящиком заморских вин и припасов, нанятый Пухляш для доставки провизии.
– Эй, хозяева! Тут груз из Ли Юэ прибыл, куда сгруж... – начал было он грубым, басовитым голосом и осекся.
Ящик с грохотом выскользнул из его пальцев, разбившись о порог, но звука бьющегося стекла никто не заметил. Мужчина замер, вытаращив глаза так, словно узрел явление всех Семи Архонтов сразу.
Перед ним разворачивалась картина, способная свести с ума любого смертного. Почти два десятка неописуемо прекрасных, полуодетых дев в тончайшем кружевном белье всех цветов и фасонов застыли в самых соблазнительных позах. Загорелые бедра, вздымающиеся пышные бюсты, осиные талии, шелковые подвязки и влажные от смущения взгляды.
Взгляд курьера скользнул по пышным формам рыжеволосой красавицы Сетос, зацепился за аппетитный вырез лесной стражницы Тигнари, скользнул по обнаженным ногам Лоэн... а затем опустился в самый центр залы.
Туда, где стояла Итэр.
Ее крошечный белый лиф с золотыми нитями оставлял открытым почти все тело, а тонкая полоска кружева на бедрах едва скрывала самое сокровенное. Золотая коса лежала на хрупком плече, спускаясь прямо в ложбинку между двумя идеальными полусферами.
Глаза незваного гостя маслянисто блеснули. На его лице расплылась похотливая, липкая ухмылка. Он шумно сглотнул слюну и сделал шаг вперед, протягивая жилистую руку прямо в сторону обнаженной Путешественницы.
– Ох ты ж ни черта себе... – прохрипел мужик, жадно облизывая пересохшие губы. – Это что еще за райский сад? А ты, золотая шлю...
Он не успел договорить. Даже воздух в комнате не успел нагреться от его мерзкого дыхания.
Потому что в ту же секунду девятнадцать девичьих сердец, секунду назад таявших от любовной неги, наполнились первобытной, беспощадной, леденящей кровь жаждой убийства.
Смущение испарилось без следа. Осталась лишь ярость тигриц, чье самое драгоценное сокровище посмел осквернить грязный червь.
– СМЕРТНЫЙ.
Голос Сяо прозвучал не просто грозно — он вибрировал потусторонним гулом кармы. Миниатюрная Якша в белом спортивном топе не сделала ни шага: пространство вокруг нее просто разорвалось бирюзовыми искрами. Нефритовое коршунье копье материализовалось в ее тонких девичьих пальцах со скоростью мысли. Лезвие замерло ровно в полумиллиметре от правого зрачка курьера, рассекая воздух и срезая пару ресниц.
– Ты посмел направить свой мерзкий взор на нее? – прошипела Сяо, и ее янтарные глаза полыхнули дьявольским огнем. – Я сотру твою душу в порошок, развею прах над Разломом и заставлю кричать целую вечность.
– Слишком милосердно, Якша, – раздался холодный, ядовитый смех.
Скарамучча медленно поднялась с подушек. Ее точеные фарфоровые ножки в черных шелковых трусиках ступали абсолютно бесшумно. Вокруг пальцев бывшей Предвестницы с гудением закружились бирюзово-черные лезвия Анемо, потрескивающие от чудовищного давления. Лицо девушки-куклы исказила садистская, безумная ухмылка.
– Сначала я вырву его поганые зенки, – промурлыкала Скарамучча, и ее голос сочился чистым ядом. – Потом отрежу язык, которым он посмел дышать в сторону Итэр. А останки скормлю псам в Сумеру. Ты даже молить о пощаде не успеешь, кусок мусора.
Мужчина побелел. Вся кровь отхлынула от его лица, а колени предательски задрожали под весом двух направленных на него ауры богоподобных убийц. Но это было лишь началом.
– Нарушение личных границ, оскорбление чести, попытка сексуального домогательства при отягчающих обстоятельствах, – раздался глухой, зловещий бас Сайно.
Глава махаматра шагнула вперед. Черный шелк белья подчеркивал ее мускулистый, безупречный живот и упругую грудь, но сейчас Сайно напоминала не соблазнительную девушку, а древнюю богиню загробного суда. В ее руке с треском вспыхнуло фиолетовое копье, окруженное гигантскими когтями духовной силы.
– Приговор вынесен на месте. Казнь без права на обжалование.
– Эй, Сайно, оставь мне хоть кусочек! – рявкнула Лоэн.
Рыцарь милосердия оскалилась в кровожадном восторге. Ее темно-синий кружевной лиф ходил ходуном от ярости, а в тускло-красных глазах с зеленым ободком плясало чистое безумие. Лоэн с хрустом размяла костяшки пальцев, доставая из складок брошенного рядом пальто тяжелый боевой кинжал с зазубринами.
– Я обожаю звук, с которым ломаются ребра таких ублюдков! Никакой чести, никаких правил — я выпотрошу его голыми руками прямо на этом ковре!
– Согласен, тактический маневр требует немедленной нейтрализации цели, – с ледяным спокойствием произнес Кинич.
Охотник из Натлана, чья девичья фигурка в черном топе выглядела пугающе грациозной, уже держал в руках заряженный тяжелый арбалет. Зелено-янтарные глаза сузились в прицеле. Палец Кинича плавно лег на спуск:
– Моя цена за устранение биомусора сегодня равна нулю. Чистая благотворительность ради покоя Итэр.
– Держи его, не дай уйти! – крикнул Алёша.
Охотник из Снежной мгновенно преградил дорогу к выходу. Несмотря на трогательные белые трусики с меховыми помпонами, в его глазах пылала беспощадная стужа северных пустошей, а в руках блеснул охотничий тесак для разделки медведей.
– В наших краях за такой взгляд сдирают шкуру живьем!
– Заблокировать пути отхода! – скомандовал Иллуги.
Капитан светоносцев встала в боевую стойку. Ее кожаный брасьер натянулся, обнажая шрам на шее, а верный Аэдон со свистом спикировал с потолка, целясь когтями прямо в лицо нарушителю.
– Ни один враг не уйдет из засады живым!
– Научный эксперимент по воздействию концентрированной плазмы на органические ткани объявляется открытым! – взвизгнула Митя. Ее живой шарф превратился в тугой кнут, готовый захлестнуть горло курьера, пока сама ученая лихорадочно крутила в руках взрывоопасный конденсатор.
– В порошок... сотрем в порошок! – воинственно взвыл Горо, позабыв про стыд. Генеральша обнажила клыки, ее лук вспыхнул Гео-энергией, а стрела нацелилась мужчине прямо в пах.
– Ты посмел осквернить чистоту этого момента, – холодно произнес Альбедо, поднимая руку. Из каменного пола вырвались острые кристаллические шипы, намертво зажав ноги курьера в каменный капкан.
– Акустика твоих воплей будет ужасной, но справедливой, – вздохнул Венти, натягивая тетиву небесного лука с искрящейся Анемо-стрелой размером с бревно.
– В театре за такое срывают занавес вместе с головой актера, – с ледяной улыбкой прошептал Лини, сжимая в пальцах взрывные карты, пока Фремине за его спиной заряжал пневматический гарпун с абсолютно мертвым взглядом.
– Ты совершил ошибку всей своей жизни, мужик, – покачал головой Сетос, чьи парные клинки сверкнули в свете ламп.
– Ветер не прощает скверны, – эхом отозвался Кадзуха, обнажая катану на треть.
– И закон здесь бессилен, потому что здесь властвует суд чести, – подытожил Хэйдзо, хрустнув пальцами ноги для сокрушительного удара.
Курьер не просто испугался. Он ощутил, как первобытный, неописуемый ужас сжал его внутренности ледяными тисками. Он ожидал увидеть беззащитный гарем, а наткнулся на сонм разъяренных полуобнаженных валькирий, каждая из которых была способна в одиночку уничтожить армию.
– П-пощади... – выдавил он, чувствуя, как по штанам растекается теплое пятно.
– СДОХНИ! – хором рявкнули девятнадцать голосов.
Дальнейшее заняло ровно три секунды.
Грохот разорвал тишину обители. Вспышка Гео расколола пол, вихрь Анемо сорвал с курьера верхнюю одежду, фиолетовая молния Сайно прожарила его до костей, а мощный пинок Лоэн и Хэйдзо впечатал незадачливого мужика в потолок. Прежде чем он успел упасть, поток стрел, ветряных клинков и охотничьих сетей подхватил его избитую тушу и единым сокрушительным элементальным взрывом вышвырнул сквозь открытые двери прямо в мерцающий портал выхода из Чайника.
Мужчина вылетел в открытый мир Тейвата со скоростью пушечного ядра, оставив после себя лишь облачко копоти и запах озона.
Сяо молниеносно захлопнула двери, Альбедо наложил три круга алхимических печатей, запирая вход намертво, а Кадзуха задвинул тяжелый дубовый засов.
В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым, тяжелым дыханием девятнадцати воительниц.
Они стояли посреди комнаты, тяжело вздымая свои великолепные бюсты. Их бедра блестели от капелек пота, щеки горели от ярости, а кружево на груди натянулось до предела от адреналина.
Ка Мин опустила боевые перчатки, шумно выдохнув:
– Фух... Кажется, выбили из него всю дурь.
– Надеюсь, он переломал себе все кости при падении, – кровожадно сплюнула Лоэн, убирая кинжал и поправляя съехавший лиф, открывавший аппетитную ложбинку.
– Мои расчеты траектории полета гарантируют, что он приземлится не ближе, чем на винокурне «Рассвет», – удовлетворенно кивнула Митя, отряхивая свой васильковый шелк.
– Итэр... – Мика, заикаясь и краснея, повернулся к Путешественнице. – Ты... ты в порядке? Он не успел... ничего сделать?
Все девятнадцать взглядов моментально скрестились на Итэр. Их ярость растаяла без следа, сменившись безграничной, трепетной, щемящей нежностью и тревогой. Они окружили ее плотным кольцом, готовые заслонить собой от всего мира.
– Итэр, свет мой, ты не испугалась? – мягко спросил Кадзуха, осторожно касаясь кончиками пальцев ее золотого локона.
– Если тебе страшно, я останусь рядом, – глухо произнесла Сяо, пряча копье и отводя пылающий взгляд от обнаженных плеч Путешественницы. – Мое имя... ты знаешь, как меня призвать.
Путешественница стояла посреди залы, моргая огромными золотыми глазами. На ее лице не было ни капли страха. Наоборот, на пухлых девичьих губах играла задумчивая, слегка капризная улыбка.
– Испугалась? – переспросила Итэр звонким, мелодичным голосом. – Да бросьте. Вы были такими крутыми! Особенно ты, Лоэн, когда оскалилась... И ты, Сяо. У тебя мышцы на животе так красиво напряглись в этом белом топе.
Сяо поперхнулась воздухом и торопливо отвернулась, заливаясь краской до кончиков ушей.
– Но... честно говоря... – Итэр потянула носом воздух и поморщилась, обмахивая ладонью раскрасневшееся лицо. – От всех этих ваших стихийных взрывов... Пиро, Электро, Анемо... Здесь стало просто невыносимо душно.
– Душно? – переспросил Тигнари, нервно дернув длинными ушами.
– Ужасно душно, – подтвердила Итэр. Ее тонкие пальчики с аккуратными ногтями потянулись к собственной груди. – И это белье... Оно такое узкое. Ткань натирает кожу, кружево колет... Мне жарко.
С этими словами златовласая девушка завела обе руки за спину.
В зале наступила мертвая, замогильная тишина. Даже живой шарф Мити застыл в воздухе, словно пораженный молнией.
– И-Итэр?.. – сипло пискнул Фремине, бледнея на глазах. – Ч-что ты...
Раздался тихий, отчетливый щелчок расстегнувшейся застежки.
Тонкие белые бретельки соскользнули с золотистых плеч Итэр. Ткань лифа, больше ничем не удерживаемая, медленно опустилась вниз, обнажая миру абсолютное, божественное совершенство.
Круглая, налитая, безупречно упругая женская грудь Путешественницы предстала перед ними во всем своем первозданном великолепии. Нежная золотистая кожа, аккуратные, набухшие от духоты розовые соски, вздымающиеся в такт глубокому девичьему дыханию.
Ка Мин издала тихий писк и сползла по стене, закрывая нос ладонью, сквозь пальцы которой уже сочилась тонкая алая струйка.
Но Итэр даже не думала останавливаться.
– Ох, так гораздо лучше, – блаженно выдохнула она, расправляя плечи, отчего ее обнаженная грудь соблазнительно качнулась.
Затем златовласка опустила ладони на бедра. Подцепив пальцами тонкие тесемки кружевных трусиков, она без тени смущения потянула их вниз по гладким ножкам, переступая через упавший лоскут шелка.
Она осталась стоять посреди залы абсолютно, полностью нагой.
Золотистая кожа светилась в теплом свете бумажных фонарей. Плавный изгиб талии, мягкая линия округлых бедер, аккуратный холмик внизу живота и распущенная золотая коса, дразняще касающаяся упругих ягодиц.
Это было зрелище столь сокрушительной, чистой и порочной красоты, что у девятнадцати влюбленных дев просто отключился рассудок.
– Вот, – с детским облегчением улыбнулась Итэр, потягиваясь всем телом и выгибая спину кошечкой, отчего ее обнаженные формы стали еще более вызывающими. – Теперь ветерок приятно холодит кожу. А вы чего стоите? Снимайте тоже, вам же наверняка жарко!
Первым не выдержал Горо. Генеральша Ватацуми издала жалобный собачий скулеж, ее глаза закатились, и она рухнула в глубокий обморок прямо на диванные подушки, а пушистый хвост конвульсивно дернулся в воздухе.
Альбедо выронил уголь. Тот со стуком покатился по полу, пачкая белоснежные шелка, но главный алхимик Ордо Фавониус даже не шелохнулась. На ее бледных щеках горел лихорадочный, безумный румянец, а взгляд светло-голубых глаз застыл на тонкой талии Итэр, словно загипнотизированный:
– Симметрия... Абсолютное отрицание энтропии... Я... мой разум отказывает...
– ТЫ... ТЫ БЕССТЫДНАЯ, БЕЗМОЗГЛАЯ, ЧОКНУТАЯ ИЗВРАЩЕНКА! – истошно взвизгнула Скарамучча.
Бывшая Предвестница зажала пылающее лицо обеими руками, сквозь пальцы которых все равно жадно таращилась на обнаженное тело Путешественницы. Колени Скарамуччи дрожали так сильно, что она едва держалась на ногах:
– Прикройся! Немедленно прикройся, или я... я сама на тебя что-нибудь надену! Своими руками!
– Но мне правда жарко, Скара, – кротко надула губки нагая Итэр, делая шаг к ней и качнув своими соблазнительными формами. – Потрогай, какая у меня горячая кожа.
Скарамучча издала сдавленный хрип, захлебнулась воздухом и рухнула на колени, пряча пылающий лоб в ковре и судорожно сжимая ткань собственных трусиков.
– Явите милосердие... – прохрипела Сяо.
Великая воительница-Якша зажмурилась с такой силой, что задрожали веки, но образ обнаженной золотой богини уже навсегда выжегся на ее сетчатке. Сяо прижала кулак к тяжело вздымающемуся топу, чувствуя, как собственное девичье сердце готово пробить ребра:
– Это испытание превосходит все муки кармы... О, Владыка Камня... спаси мою душу...
– Зафиксировано критическое повышение температуры окружающей среды! – задыхаясь, протараторила Митя. Ее фиолетовые глаза были огромными, как блюдца, а живой шарф в полной панике пытался закрыть глаза своей хозяйке, но Митя яростно отбивалась, стараясь не пропустить ни единой миллисекунды зрелища: – Модель атома бессильна перед такой геометрией! Итэр, повернись на сорок пять градусов, мне необходимо зафиксировать угол падения света на изгиб бедра!..
Шарф с отчаянным усилием завязался морским узлом вокруг ее головы, повалив исследовательницу на спину.
– Ох, святые Архонты... – выдохнул Лини. Фокусник закрыл ладонью глаза совершенно деморализованному, пунцовому Фремине, хотя сам не мог оторвать взгляда от розовых сосков Путешественницы. – Кажется, величайший фокус в мире — это то, как легко ты заставляешь наши сердца останавливаться.
– Итэр... ты играешь с огнем, – хрипло произнесла Лоэн.
Рыцарь милосердия тяжело оперлась о стену. Ее пальцы впились в штукатурку, а красные зрачки сузились до булавочных головок. В ее взгляде смешались дикий голод, благоговение и почти мучительное вожделение. Лоэн медленно скользнула взглядом по обнаженному животику Итэр и сдавленно усмехнулась:
– Если ты продолжишь ходить передо мной в таком виде... никакая засада не спасет тебя от нападения. Я не ручаюсь за свою дисциплину.
– А я и не прошу меня спасать, – лукаво улыбнулась нагая Путешественница, склонив голову набок. Золотая прядь упала на ее голую грудь.
Сетос тяжело сглотнула, ее загорелая грудь в коричневом лифе ходила ходуном:
– Клянусь песками пустыни... ты светишь ярче полуденного солнца. Смотреть больно, но отвести взгляд невозможно.
– Ветер затих... – прошептал Кадзуха, прижимая ладонь к груди. Платиновые волосы самурая растрепались, а в глубине его глаз плескалась бездонная, тихая буря нежности и страсти. – Мир вокруг исчез. Осталась только ты.
– Знаете что? – Венти, чьи зеленые косички светились от элементального перевозбуждения, вдруг весело хихикнула, смахнув испарину со лба. – А ведь Итэр права! К черту духоту!
И с этими словами озорной бард одним ловким движением расстегнула свой изумрудный корсет, сбросив его на пол и явив миру свою круглую, аппетитную грудь.
– Венти, ты с ума сошла?! – взвизгнул покрасневший Мика, сползая под стол вслед за Горо.
– Присоединяйтесь, девочки! – рассмеялась обнаженная Итэр, раскинув руки и кружась посреди залы, словно лесная нимфа. – У нас впереди еще сорок шесть часов! Давайте просто наслаждаться свободой!
По комнате прокатился дружный, сдавленный девичий стон.
Девятнадцать сердец, пойманных в сети сладкого, невыносимого безумия, окончательно капитулировали. Дрожащие пальцы потянулись к застежкам, шелк зашуршал, падая на ковры, а золотое сияние обители Чайника безмятежности утонуло в море обнаженной красоты, всепоглощающей страсти и бесконечной любви к своей единственной и неповторимой Путешественнице.