← Назад к обзору

вместе навсегда

Тени на асфальте

– Тэхён-сси, а вы знали, что если смотреть на облака под определённым углом, то можно увидеть очертания китов? – Чимин семенил следом за Тэхёном, едва успевая переставлять ноги. В руках он всё так же крепко сжимал свои учебники, а его глаза сияли так ярко, будто он только что открыл секрет мироздания, а не просто шёл в столовую.

Тэхён не ответил. Он лишь сильнее сжал челюсти, так что на скулах заиграли желваки. Его тяжёлые армейские ботинки гулко бухали по линолеуму, создавая резкий контраст с почти бесшумными шагами Чимина. Тэхён чувствовал, как внутри него закипает привычное раздражение. Этот альфа... Пак Чимин был похож на навязчивого щенка, который не понимал ни рычания, ни оскала.

– Тэхён-сси, вы меня слышите? – Чимин заглянул ему в лицо, бесцеремонно нарушая личное пространство. – Ой, у вас на воротнике ниточка. Можно я...

– Руки убрал, – процедил Тэхён, резко остановившись.

Чимин замер, его пальцы застыли в паре сантиметров от чёрной ткани пиджака Тэхёна. Он моргнул, его пухлые губы чуть приоткрылись, но вместо страха, который ожидал увидеть омега, в глазах альфы отразилось лишь мягкое смущение.

– Извините, я просто хотел помочь, – Чимин неловко улыбнулся и спрятал руки за спину. – Вы сегодня такой хмурый. Может, вам стоит съесть что-нибудь сладкое? Сахар помогает вырабатывать эндорфины.

– Пак, послушай меня внимательно, – Тэхён развернулся к нему всем телом, нависая над альфой, несмотря на то что был чуть ниже. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. – То, что я один раз выбил зубы тем придуркам, не делает нас друзьями. Ты ходишь за мной хвостом уже три дня. Ты мешаешь мне дышать. Ты пахнешь своими персиками так сильно, что у меня начинает болеть голова. Исчезни.

Чимин на мгновение поник. Его плечи опустились, и он стал казаться совсем маленьким. Тэхён уже собирался развернуться и уйти, чувствуя мимолётный укол совести, который он тут же подавил, как вдруг Чимин снова поднял голову.

– Но Чонгук-сси сказал, что я под вашей защитой, – напомнил он тихим, но настойчивым голосом. – И я подумал, что если я буду рядом, вам не будет так одиноко. От вас пахнет... грустью, Тэхён-сси.

Тэхён застыл. Никто и никогда не осмеливался говорить ему такое в лицо. Его боялись, его ненавидели, им восхищались издалека, но никто не пытался заглянуть за стену его агрессии. Тем более этот странный недо-альфа, который сам едва держался на ногах от страха перед школьными задирами.

– Ты... – Тэхён замахнулся, его кулак сжался сам собой, но Чимин даже не зажмурился. Он просто смотрел на него своими прозрачными глазами, полными какой-то невозможной, почти болезненной доброты.

Тэхён с рыком ударил по металлическому шкафчику рядом с головой Чимина. Грохот эхом разнёсся по пустому коридору.

– Ещё одно слово, и я забуду про обещание Чонгуку, – прошипел Тэхён и, не оглядываясь, быстрым шагом направился прочь.

Чимин постоял на месте несколько секунд, переводя дыхание, а затем, поправив лямку рюкзака, снова двинулся следом, правда, на этот раз соблюдая дистанцию в пару метров.

За этим зрелищем из-за угла наблюдал Чон Чонгук. Староста стоял, привалившись к стене, и его пальцы до белизны сжимали планшет с документами. Он видел всю сцену: и навязчивость Чимина, и ярость Тэхена, и то, как странно дрогнул взгляд омеги в конце разговора.

Чонгук всегда считал себя человеком рассудительным. Его решение приставить Тэхена к Чимину казалось идеальным: один получит защиту, второй — шанс исправиться и социализироваться. Но сейчас, глядя на то, как Чимин терпеливо следует за Тэхеном, а тот, несмотря на свои угрозы, не прогоняет его по-настоящему, Чонгук почувствовал странное, колючее чувство в груди.

Это была ревность. Холодная и рациональная, она пробиралась под кожу, заставляя альфу внутри него недовольно рокотать.

– Чонгук? Ты чего здесь стоишь? – к нему подошёл один из учителей, но староста лишь вежливо кивнул, не сводя взгляда с удаляющейся пары.

– Просто проверяю порядок, господин Ли, – ответил он ровным голосом, хотя внутри всё клокотало.

Чонгук пожалел о своём решении. Он знал Тэхёна много лет. Знал, что за его жестокостью скрывается израненная душа, которая реагирует на искренность, как оголённый нерв. И Пак Чимин со своей обезоруживающей добротой был именно тем человеком, который мог пробить эту броню. Чонгук сам хотел быть тем, кто приручит Тэхёна, кто усмирит его гнев, но он всегда действовал по правилам, через логику и строгость. А Чимин действовал сердцем.

В столовой было шумно. Тэхён занял свой привычный стол в самом углу, надеясь на тишину, но через минуту напротив него с грохотом опустился поднос.

– Я взял тебе кимбап, – сообщил Чимин, сияя как ни в чём не бывало. – Ты выглядишь так, будто утром не завтракал. Альфы должны заботиться об омегах, так ведь? Хотя ты и сам можешь о ком угодно позаботиться...

Тэхён медленно поднял взгляд от своей тарелки. Вокруг них начали шептаться. Ученики переглядывались, не понимая, почему самый опасный парень школы терпит присутствие этого «цветочного мальчика».

– Пак, ты понимаешь, что сейчас позоришь не только себя, но и меня? – тихо спросил Тэхён, втыкая палочки в рис.

– Почему? – Чимин искренне удивился, наклонив голову набок. – Потому что я принёс тебе еду? В этом нет ничего постыдного. Ты спас меня, я хочу отблагодарить.

– Ты альфа, – напомнил Тэхён, выделяя каждое слово. – Ты должен доминировать. Ты должен сидеть с другими альфами, обсуждать спорт или омег, а не бегать за мной с подносом.

Чимин на мгновение замолчал, помешивая свой суп. Его весёлое выражение лица сменилось чем-то более глубоким и печальным.

– Я знаю, что я «неправильный» альфа, Тэхён-сси, – сказал он, глядя в свою тарелку. – В моей прошлой школе мне каждый день напоминали об этом. Но я не хочу быть тем, кто причиняет боль, чтобы доказать свою силу. Если сила в том, чтобы быть грубым, то я лучше буду слабым. Но я хочу быть рядом с тобой. Не потому, что ты сильный, а потому, что ты настоящий.

Тэхён почувствовал, как кусок встал поперек горла. Он ненавидел такие моменты. Моменты, когда его заставляли чувствовать что-то, кроме злости. Он хотел сорваться, перевернуть стол, закричать, чтобы этот невыносимый Пак Чимин замолчал навсегда. Но вместо этого он просто взял один ролл с подноса Чимина и начал жевать.

– Слишком много соли, – буркнул он, отводя глаза.

Чимин расплылся в широкой улыбке, от которой его глаза превратились в узкие полумесяцы.

– В следующий раз я принесу домашний! Моя мама готовит лучший кимбап в Пусане.

Чонгук, стоявший в очереди за обедом, видел этот обмен жестами. Он видел, как Тэхён принял еду. Для Тэхёна это был жест высшего доверия — он никогда не брал ничего из чужих рук. Ревность вспыхнула с новой силой, смешиваясь с раздражением на самого себя.

Вечером, когда занятия закончились, Чонгук перехватил Тэхёна у выхода из школы. Чимина рядом не было — он задержался в музыкальном классе.

– Тэхён, подожди, – окликнул его староста.

Омега остановился, закидывая рюкзак на одно плечо. Его взгляд мгновенно стал холодным и отстранённым.

– Что ещё, Чонгук? Я выполнил твою просьбу. Мальчишка цел, его никто не тронул.

– Я вижу, – Чонгук подошёл ближе, сокращая дистанцию до опасного минимума. Он был выше и шире в плечах, и его аура сильного альфы обычно заставляла окружающих тушеваться. Но Тэхён только вызывающе вскинул подбородок. – Ты слишком сблизился с ним, Тэхён.

Тэхён издал короткий, лающий смешок.

– Сблизился? Ты сам меня заставил за ним присматривать! Этот придурок ходит за мной как приклеенный. Если хочешь, забери его себе. Я буду только рад.

– Я не об этом, – голос Чонгука стал тише и опаснее. – Ты позволяешь ему то, чего не позволяешь другим. Ты ешь его еду. Ты слушаешь его болтовню. Ты меняешься рядом с ним, Тэ.

Тэхён прищурился. В его карих глазах заплясали опасные огоньки.

– Ты ревнуешь, Чонгук-а? – вкрадчиво спросил он, делая шаг вперёд, так что их груди почти соприкоснулись. – Великий староста, идеальный альфа, испугался, что какой-то нежный мальчик из Пусана привлечёт моё внимание?

– Это не смешно, – отрезал Чонгук, хватая Тэхёна за локоть. – Я просто не хочу, чтобы ты пострадал. Или чтобы он пострадал от твоего характера. Ты не контролируешь свою ярость, ты можешь сорваться в любой момент.

– О, теперь ты заботишься о нём? – Тэхён резко вырвал руку. – Знаешь что? Иди к чёрту, Чонгук. Ты сам кашу заварил, а теперь тебе не нравится вкус. Пак Чимин, может, и слабак, но он хотя бы не пытается мной командовать под видом «заботы».

Тэхён развернулся и зашагал прочь, его длинное пальто развевалось на ветру. Чонгук остался стоять на крыльце, чувствуя, как внутри всё выгорает от бессилия. Он совершил тактическую ошибку. Он недооценил Чимина и переоценил свою власть над Тэхёном.

А в это время Чимин, закончив репетицию на пианино, выбежал из школы. Он увидел Тэхёна уже у самых ворот и прибавил ходу.

– Тэхён-сси! Подождите! – закричал он, размахивая рукой.

Тэхён на мгновение замер, его спина напряглась. Он мог бы просто уйти. Мог бы прибавить шагу и исчезнуть в толпе. Но он почему-то остался стоять.

Чимин подбежал к нему, тяжело дыша, его щеки порозовели от бега и прохладного вечернего воздуха.

– Я... я хотел спросить, – выдохнул он, улыбаясь. – Можно я завтра снова пойду с вами в школу? Я могу зайти за вами утром.

Тэхён посмотрел на него — на этот нелепый розовый шарф, на взъерошенные волосы, на искренность, которая буквально сочилась из каждой поры этого странного альфы. Он почувствовал, как его собственная ярость, всегда кипевшая где-то на задворках сознания, на мгновение утихла, сменяясь странным спокойствием.

– Я живу на окраине, – буркнул Тэхён, отворачиваясь. – Тебе придётся встать в шесть утра.

– Я встану в пять! – радостно отозвался Чимин.

– Идиот, – бросил Тэхён, но на этот раз в его голосе не было яда.

Они пошли по улице вместе. Два существа, которые не вписывались в рамки своего мира: альфа, который был слишком добр, и омега, который был слишком жесток. А позади них, в окне второго этажа, Чон Чонгук провожал их взглядом, понимая, что теперь всё изменится. И, возможно, не в ту сторону, которую он планировал.