← Назад к обзору

вместе навсегда

Танцы на разбитом стекле

Вечерний Сеул зажигал огни, но для Ким Тэхёна этот город всегда оставался серым, сколько бы неона в него ни вливали. Он сидел на подоконнике в пустом классе рисования, вертя в руках угольный карандаш. В голове набатом стучали слова Чонгука: «Ты слишком сблизился с ним».

Ревновал ли Чонгук? Тэхён хотел в это верить. Он любил Чона столько, сколько себя помнил — тайно, до боли в грудной клетке, скрывая это чувство за шипами агрессии и бесконечными драками. Чонгук был его идеалом, его недосягаемым маяком, но он всегда держал Тэхёна на расстоянии вытянутой руки, прикрываясь маской старосты и «старшего брата».

А потом появился Пак Чимин. Нелепый, пахнущий персиками и весенним дождём альфа, который смотрел на Тэхёна так, будто тот был святым.

Тэхён усмехнулся, и эта ухмылка была горькой. В его голове созрел план — жестокий и эгоистичный, как и он сам. Если Чонгук хочет играть в защитника, если он так печётся о «безопасности» Чимина, Тэхён даст ему повод для настоящей ярости. Он воспользуется привязанностью этого глупого щенка, чтобы вытрясти из Чонгука хоть какие-то настоящие эмоции.

На следующее утро Чимин, как и обещал, ждал его у ворот дома. Он переминался с ноги на ногу, пряча нос в огромном шарфе, и его глаза буквально засветились, когда он увидел Тэхёна.

– Тэхён-сси! Доброе утро! – Чимин подбежал к нему, едва не споткнувшись. – Я принёс вам кофе. Он ещё горячий.

Тэхён молча взял стакан. Его пальцы намеренно задержались на пальцах Чимина чуть дольше, чем нужно. Он заметил, как альфа мгновенно покраснел, а его дыхание сбилось.

– Идём, – коротко бросил Тэхён, но на этот раз он не пошёл впереди, а встал рядом, почти касаясь плечом плеча Чимина.

В школе всё шло по обычному сценарию, пока они не столкнулись в главном холле с Чонгуком. Староста стоял у доски объявлений, что-то сосредоточенно записывая. Увидев их, он выпрямился, и его взгляд сразу же упал на то, как близко Тэхён стоит к Чимину.

Тэхён почувствовал, как внутри него проснулся азарт охотника. Он резко остановился и, не обращая внимания на окружающих, потянулся к лицу Чимина.

– У тебя здесь... что-то прилипло, – негромко произнёс Тэхён. Его голос стал необычайно мягким, почти вкрадчивым.

Он медленно провел большим пальцем по нижней губе Чимина. Альфа замер, его глаза расширились, а книги в руках опасно наклонились. Чимин дышал часто и мелко, полностью подавленный внезапным вниманием омеги.

– Тэ... Тэхён-сси? – пролепетал он, не в силах пошевелиться.

– Стоило быть аккуратнее, когда пил кофе, – Тэхён не убирал руку, продолжая смотреть Чимину прямо в глаза, но боковым зрением он фиксировал каждое движение Чонгука.

Староста сжал ручку так сильно, что она хрустнула. Его челюсти были плотно сжаты, а в глазах полыхнуло то самое пламя, которого Тэхён так жаждал.

– Чимин, тебе пора на урок, – голос Чонгука прозвучал как раскат грома в тишине. – Тэхён, мне нужно с тобой поговорить.

– Ты опоздаешь, Чимин-а, – проигнорировав Чонгука, Тэхён легонько потрепал Чимина по волосам, нарочито нежно взъерошивая мягкие пряди. – Иди. Увидимся на перемене.

Чимин, совершенно дезориентированный и красный как маков цвет, поклонился обоим и почти убежал, едва не врезавшись в косяк двери. Как только он скрылся из виду, Тэхён повернулся к Чонгуку, нацепив на лицо маску невинного безразличия.

– Что-то не так, староста?

– Что ты творишь? – Чонгук сделал шаг вперёд, его феромоны альфы начали заполнять пространство, подавляя и требуя подчинения. – Ты издеваешься над ним? Ты же видишь, что он... он беззащитен перед тобой. Он верит тебе!

– Я просто проявляю заботу, – Тэхён прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Разве не этого ты хотел? Чтобы я «адаптировал» его? Кажется, Пак Чимину очень нравится моя компания.

– Ты используешь его, – прошипел Чонгук, хватая Тэхёна за воротник пиджака и впечатывая в стену. – Я знаю тебя, Тэ. Ты не умеешь быть нежным. Ты делаешь это, чтобы позлить меня.

Тэхён почувствовал, как сердце пустилось вскачь. Близость Чонгука, его гнев, его запах — всё это пьянило. Он улыбнулся, глядя прямо в разъярённые глаза альфы.

– А если и так? Тебе-то что? Ты ведь просто староста. Или тебя задевает, что этот «недо-альфа» получает то, о чём другие и мечтать не смеют?

Чонгук резко отпустил его, тяжело дыша. Он выглядел так, будто готов был ударить стену рядом с головой Тэхёна, но в последний момент сдержался.

– Ты переходишь границы, – бросил он и быстро зашагал прочь, не оглядываясь.

Тэхён остался один в пустом коридоре. Его руки дрожали. План работал, но почему-то на вкус он был как пепел.

На большой перемене Тэхён нашёл Чимина на крыше. Альфа сидел на скамейке, подставив лицо скудному осеннему солнцу. Увидев Тэхёна, он тут же вскочил, сияя своей неизменной улыбкой.

– Тэхён-сси! Я думал, вы не придёте.

– Сядь, – приказал Тэхён, подходя ближе.

Чимин послушно сел. Тэхён опустился рядом, чувствуя, как от Чимина исходит волна тепла и искренней радости. Ему стало тошно от самого себя, но он не мог остановиться.

– Чимин-а, тебе не кажется, что в этой школе слишком холодно? – Тэхён придвинулся вплотную, чувствуя, как Чимин напрягся.

– Немного... – прошептал тот.

Тэхён бесцеремонно взял его за руку, переплетая свои длинные пальцы с его. Ладонь Чимина была мягкой и немного влажной от волнения.

– У тебя холодные руки, – Тэхён поднёс ладонь Чимина к своим губам и мягко выдохнул на неё тёплый воздух.

В этот момент дверь на крышу распахнулась. Чонгук, который, видимо, искал их, замер на пороге. Картина была красноречивой: Тэхён, нежно согревающий руку Чимина, и сам Чимин, который выглядел так, будто готов был упасть в обморок от счастья и смущения.

– Снова вы, – Тэхён даже не обернулся, продолжая удерживать руку Чимина. – Чонгук, ты преследуешь нас?

– В школе запрещены подобные проявления... привязанности, – голос Чонгука дрожал от едва сдерживаемого рыка. – Это учебное заведение, а не парк для свиданий.

– Мы просто разговариваем, – Чимин попытался высвободить руку, испуганно глядя на старосту. – Чонгук-сси, всё в порядке, правда!

– Нет, не в порядке! – Чонгук почти выкрикнул это, делая несколько стремительных шагов к ним. – Чимин, уйди. Сейчас же.

– Но...

– Я сказал — уходи! – Чонгук полоснул его таким взглядом, что Чимин невольно вздрогнул.

Альфа посмотрел на Тэхёна, ища поддержки, но тот лишь равнодушно пожал плечами. Чимин, закусив губу, подхватил свои вещи и быстро покинул крышу. Его запах персика, обычно сладкий и нежный, теперь отдавал горечью обиды.

Как только дверь за Чимином закрылась, Чонгук налетел на Тэхёна. На этот раз он не просто прижал его к стене — он схватил его за плечи, встряхивая.

– Хватит! Прекрати эту игру! Ты ломаешь его, Тэхён! Ты даёшь ему надежду, которой нет и быть не может!

– А откуда ты знаешь, что её нет? – Тэхён закинул голову назад, вызывающе глядя на Чонгука. – Может, мне действительно нравятся такие, как он? Добрые. Тихие. Те, кто не читает мне нотации каждый день.

– Ты лжёшь, – Чонгук прижался своим лбом к его лбу. Его дыхание обжигало кожу. – Ты лжёшь мне в лицо. Ты любишь силу, Тэхён. Ты любишь, когда тебя укрощают. И Пак Чимин никогда не сможет этого сделать.

– Зато ты можешь, да? – прошептал Тэхён, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. – Так почему ты этого не делаешь, Чонгук? Почему ты только смотришь и судишь?

Чонгук замер. Его руки на плечах Тэхёна сжались до боли. В этот момент маски были почти сорваны, правда висела в воздухе, тяжёлая и густая. Но Чонгук первым отвёл взгляд. Он отступил, разрывая контакт.

– Потому что я староста. И потому что ты — это ты. Не смей больше использовать Чимина. Если я ещё раз увижу, что ты пристаёшь к нему ради того, чтобы задеть меня... я переведу его в другой класс. И запрещу тебе приближаться к нему.

Чонгук ушёл, оставив Тэхёна одного под холодным небом.

Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза. Он победил. Он вызвал ревность. Он заставил Чонгука выйти из себя. Но цена этой победы оказалась слишком высокой.

На следующий день Чимин вёл себя странно. Он больше не подбегал к Тэхёну с улыбкой, не предлагал кофе и не болтал об облаках. Он держался в тени, пряча взгляд. Когда Тэхён попытался подойти к нему в библиотеке, Чимин просто собрал книги и тихо сказал:

– Тэхён-сси, не нужно больше этого делать.

– Чего «этого»? – Тэхён нахмурился, чувствуя странный укол в сердце.

– Притворяться, что я вам нравлюсь, – Чимин поднял глаза, и в них не было прежнего обожания. Только тихая, взрослая печаль. – Я, может быть, и «идиот», как вы говорите, но я не слепой. Я видел, как вы смотрели на Чонгука-сси вчера на крыше. Вы использовали меня, чтобы он обратил на вас внимание.

Тэхён открыл рот, чтобы что-то возразить, съязвить, ударить словом, но не смог. Правда, произнесённая этим мягким, добрым голосом, ударила сильнее любого кулака.

– Вы очень красивый, Тэхён-сси, – продолжал Чимин, горько улыбнувшись. – И вы очень сильный. Но вы совсем не умеете беречь то, что вам дают просто так. Я ведь правда хотел быть вашим другом.

Чимин ушёл, оставив после себя лишь слабый аромат персиков, который теперь казался Тэхёну самым удушающим запахом в мире.

Тэхён стоял посреди библиотеки, окружённый тысячами книг, и впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему беспомощным. Он хотел вызвать ревность у одного альфы, а в итоге потерял доверие другого — единственного, кто видел в нём человека, а не монстра.

Он вышел в коридор и увидел Чонгука. Тот стоял у окна, наблюдая за двором. Увидев Тэхёна, староста лишь холодно кивнул и отвернулся.

Тэхён понял: он остался в пустоте. Его жестокость, его неконтролируемая злость, его манипуляции — всё это сработало против него самого. Он хотел танцевать на чувствах других, но в итоге лишь изрезал собственные ноги в кровь.

Вечером, когда школа опустела, Тэхён сидел на ступеньках крыльца. Шёл дождь — холодный, пронизывающий. Вдалеке он увидел знакомый силуэт. Чимин шёл без зонта, прижимая к себе рюкзак. Он выглядел таким хрупким и одиноким в этой серой массе дождя.

Тэхён хотел встать, догнать его, извиниться... но он не знал, как это делается. Он умел только бить и защищаться.

– Тэхён?

Он обернулся. Чонгук стоял позади, держа в руках большой чёрный зонт. Его лицо было спокойным, но в глазах больше не было той яростной искры. Только усталость.

– Ты всё испортил, – тихо сказал Чонгук. – Ты хотел внимания? Ты его получил. Но теперь Чимин боится тебя. А я... я разочарован.

Чонгук раскрыл зонт и сошёл со ступенек, направляясь в сторону ворот.

Тэхён смотрел им вслед — двум альфам, которые могли бы быть его миром. Один — его безответная любовь, другой — его единственный шанс на искупление. И оба они теперь уходили от него в дождь.

Тэхён сжал кулаки, чувствуя, как внутри снова закипает привычная злость, но на этот раз она была направлена не на мир, а на самого себя. Он поднялся, вытирая мокрое лицо рукавом пиджака.

– Это ещё не конец, – прошептал он в пустоту, хотя голос его дрожал.

Он не знал, как всё исправить. Не знал, как заставить Чимина снова улыбаться, а Чонгука — смотреть на него с уважением, а не с презрением. Но одно он знал точно: тишина, которая теперь его окружала, была страшнее любой драки. И если ради того, чтобы вернуть запах персиков в свою жизнь, ему придётся сломать самого себя — он это сделает.

Даже если для этого придётся впервые в жизни попросить прощения.