← Назад к обзору

Внучка

Татуировки, грехи и корейский шёлк

В дверь забарабанили так неистово, что Крис на мгновение показалось, будто в дом вломился спецназ или, как минимум, разъяренная толпа фанаток с факелами. Но голос, раздавшийся следом, был слишком знаком.

– Крис! Кристина, черт тебя дери! Открывай, или я выбью эту дверь своей тростью, а потом скормлю ее термитам! – Оззи явно был на пике своего воодушевления.

Крис нехотя накинула халат, даже не удосужившись его завязать, и распахнула дверь. На пороге стоял дедушка, всклокоченный, в своих неизменных круглых очках, за которыми лихорадочно блестели глаза. В руках он сжимал телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Ты видела? Ты видела, что этот пацан сделал?! – Он едва не подпрыгивал на месте. – Он репостнул тебя! Тебя! В лифчике! На фоне своего собственного лица! Это... это самое крутое дерьмо, которое я видел со времен, когда мы подожгли сцену в Де-Мойне!

– Дедуля, успокойся, – Крис зевнула, пропуская его в комнату. – Это просто фотография. Социальные сети созданы для того, чтобы ими манипулировать.

– Манипулировать? – Оззи плюхнулся в кресло, едва не раздавив коллекционную пластинку Black Sabbath. – Детка, он только что плюнул в лицо всей индустрии. Его менеджеры сейчас, должно быть, пытаются совершить коллективное харакири в офисе. Шэрон уже на пятой линии с Сеулом, она орет так, что у меня заложило уши. Она говорит, что это «репутационный суицид», но я-то знаю — это рок-н-ролл!

– Шэрон просто беспокоится о контрактах, – Крис подошла к окну, наблюдая за тем, как у ворот поместья начинают скапливаться фургоны телеканалов. – А Чонгук... он просто играет.

– Играет? – Оззи прищурился, глядя на внучку. – Нет, Крис. Я знаю этот взгляд. У него на руке набиты грехи, а в глазах — черти, которых он слишком долго держал в клетке. Ты открыла эту клетку, и теперь он не остановится.

Телефон Крис снова ожил. На этот раз это был не поток уведомлений, а входящий вызов. На экране высветилось имя, которое заставило сердце Крис пропустить удар: «JK».

– О-о-о, – Оззи замер, вытянув шею. – Отвечай! Ставь на громкую связь!

Крис бросила на деда уничтожающий взгляд и приняла вызов, но громкую связь включать не стала.

– Ты хоть понимаешь, что ты наделал? – вместо приветствия спросила она, стараясь, чтобы голос звучал холодно.

– Доброе утро, – голос Чонгука в трубке был низким, с легкой хрипотцой, будто он только что проснулся или, наоборот, вовсе не ложился. – Кажется, я сделал нас самой обсуждаемой парой в истории интернета. Тебе не понравилось фото? По-моему, композиция была идеальной.

– Моя бабушка сейчас пытается спасти твою карьеру, а мой дедушка прыгает по комнате от восторга, – Крис отошла к зеркалу, разглядывая свое отражение. – Ты понимаешь, что завтра тебя могут вышвырнуть из группы за такое?

– Пусть попробуют, – в его голосе послышалась сталь, которую Крис не замечала раньше. – Я слишком долго был идеальным продуктом. Сегодня я хочу быть просто парнем, которому нравится внучка Оззи Осборна. Кстати, ты выглядела потрясающе. Черное кружево тебе идет больше, чем то пальто.

– Ты самоуверенный засранец, Чон Чонгук, – Крис не смогла сдержать улыбки.

– Это комплимент? – хмыкнул он. – Слушай, через час у меня репетиция в «Стейплс-центре». Приезжай.

– Ты с ума сошел? Там сотни папарацци.

– Именно поэтому тебе стоит приехать, – отрезал он. – Мы не будем прятаться. Если мы начнем бегать, они нас сожрут. Если мы выйдем к ним с поднятой головой, они отступят. Моя машина будет у твоего черного входа через сорок минут. И, Крис... надень что-нибудь, от чего у моей охраны случится сердечный приступ.

Он отключился, не дожидаясь ответа. Крис медленно опустила телефон.

– Ну? Что он сказал? – Оззи подался вперед, едва не выпадая из кресла.

– Он зовет меня на репетицию, – Крис посмотрела на деда. – Хочет, чтобы мы вышли вместе.

Оззи на мгновение замолчал, а потом разразился своим фирменным хриплым смехом.

– Боже, я люблю этого парня! Он настоящий псих! Крис, тащи мою лучшую кожаную куртку с шипами. Мы едем вместе. Я не пропущу это шоу ради всех летучих мышей в мире!

Через сорок минут к черному входу поместья Осборнов, скрытому за густыми зарослями плюща, бесшумно подкатил знакомый черный внедорожник. Крис вышла из дома в экстремально короткой кожаной юбке, рваных колготках и футболке с логотипом «Motorhead», поверх которой была накинута тяжелая косуха. На её шее красовался массивный серебряный чокер с шипами — подарок деда.

Оззи шел следом, размахивая тростью и что-то напевая себе под нос. Когда дверь машины открылась, Чонгук, сидевший на заднем сиденье, на мгновение лишился дара речи.

– Мистер Осборн? – он удивленно приподнял бровь, увидев легенду рока.

– Не обращай внимания, парень, я просто еду посмотреть, как ты поешь, – Оззи бесцеремонно залез в машину, потеснив Чонгука. – Крис сказала, что ты смелый. Я хочу убедиться, что у тебя хватит дыхалки на стадион после того, что ты выкинул утром.

Чонгук перевел взгляд на Крис. В его глазах читалось восхищение, смешанное с азартом.

– Выглядишь... опасно, – прошептал он, когда она села рядом.

– Это предупреждение, – ответила она, пристегивая ремень. – Ты готов к тому, что сейчас начнется?

– Я готовился к этому всю жизнь, – Чонгук взял её за руку, переплетая свои пальцы с её.

Его ладонь была горячей, а татуировки на тыльной стороне кисти казались живыми. Крис почувствовала, как по её руке пробежал ток. Она всегда презирала «сладких мальчиков», но в Чонгуке была какая-то первобытная энергия, которая идеально резонировала с её собственным хаосом.

Когда машина приблизилась к «Стейплс-центру», стало ясно, что скрыться не получится. Толпы фанатов и сотни репортеров окружили здание плотным кольцом. Как только внедорожник затормозил у служебного входа, вспышки камер слились в один сплошной ослепительный свет.

– Готова? – Чонгук сжал её руку сильнее.

– Всегда, – Крис вздернула подбородок.

Дверь открылась. Первым вышел Оззи. Его появление вызвало волну шока. Репортеры на секунду замолкли, не понимая, что здесь делает Князь Тьмы. Оззи величественно поприветствовал толпу средним пальцем и сделал шаг в сторону, освобождая путь.

Затем вышел Чонгук. Он не прятал лицо под капюшоном, не опускал голову. Он твердо стоял на ногах, а затем протянул руку в салон машины. Крис вложила свою ладонь в его и вышла следом.

Шум стал невыносимым. Крики, вопросы, щелканье затворов — всё это превратилось в неистовый гул. Охрана с трудом сдерживала напор людей. Чонгук, не отпуская руки Крис, уверенно повел её к дверям центра.

– Чонгук! Это правда?! – кричали из толпы. – Вы вместе?! Что скажет ваше агентство?!

Чонгук остановился прямо перед дверями, развернулся к камерам и, приобняв Крис за талию, спокойно произнес:

– Мое агентство скажет то, что я им позволю. А сейчас — у нас репетиция.

Они вошли внутрь, и тяжелые двери отсекли шум внешнего мира. В огромном пустом зале «Стейплс-центра» стояла гулкая тишина, нарушаемая лишь звуками настройки инструментов на сцене. Мемберы BTS уже были там. Крис увидела, как они замерли, наблюдая за их приближением.

– Ого, – прошептал Чимин, первым придя в себя. – Ты всё-таки это сделал, Чонгук-и.

– И привел подкрепление, – добавил Намджун, с явным уважением глядя на Оззи, который уже вовсю рассматривал звуковую установку.

– Эй, парни! – Оззи подошел к сцене. – У вас тут неплохое оборудование. Но маловато басов. Вы что, собираетесь петь колыбельные?

Чонгук рассмеялся и, посмотрев на Крис, шепнул:

– Кажется, твой дедушка собирается захватить мою группу.

– Пусть попробует, – Крис прислонилась к колонне, скрестив руки на груди. – Но учти, если ты сфальшивишь хотя бы одну ноту, он тебе этого не простит.

Репетиция началась. Крис сидела в первом ряду пустого зала, а рядом с ней Оззи, который, вопреки ожиданиям, вел себя на удивление тихо, внимательно наблюдая за каждым движением парней.

Чонгук на сцене преобразился. Вся его мягкость исчезла, уступив место невероятной мощи. Он двигался с точностью хирурга и энергией урагана. Его голос взлетал под своды арены, и Крис ловила себя на мысли, что не может оторвать от него глаз. Это было не просто поп-шоу. Это была страсть, облеченная в безупречную форму.

В какой-то момент, во время исполнения одной из баллад, Чонгук сел на край сцены, прямо напротив Крис. Он пел, глядя ей прямо в глаза, и слова песни — о поиске себя в мире фальши — казались личным признанием.

– Неплохо, – прошептал Оззи, наклонившись к Крис. – У парня есть душа. Редкое качество для этого пластикового города.

Когда музыка стихла, Чонгук спрыгнул со сцены и подошел к ним. Он был мокрый от пота, его рубашка прилипла к телу, открывая очертания мышц, а волосы в беспорядке падали на лоб.

– Ну как? – он тяжело дышал, глядя на Оззи.

– Ты поешь как ангел, который только что вылез из ада, – Оззи поднялся и похлопал его по плечу. – Мне нравится. Но добавь больше драйва в финале. И, парень... береги её. Если ты её обидишь, я найду способ сделать твою жизнь очень интересной.

– Я обещаю, – Чонгук серьезно кивнул.

– Ладно, мне пора, – Оззи посмотрел на часы. – Шэрон, должно быть, уже выслала за мной вертолет. Крис, оставайся здесь. Но не забудь вернуться домой до того, как я решу, что тебя похитили инопланетяне.

Когда Оззи ушел в сопровождении своей охраны, Чонгук и Крис остались одни в огромном полумраке зала. Мемберы деликатно удалились в гримерки, оставив их наедине с тишиной.

– Ты действительно не боишься последствий? – спросила Крис, когда Чонгук сел рядом с ней на сиденье.

– Боюсь, – честно признался он. – Но я еще больше боюсь прожить жизнь, так и не узнав, каково это — быть рядом с тобой. Крис, ты — самое настоящее, что случалось со мной за последние десять лет.

Он протянул руку и осторожно коснулся татуировки на её запястье — маленькой летучей мыши.

– Знаешь, почему я репостнул то фото? – спросил он.

– Потому что ты хотел позлить своих менеджеров?

– Нет. Потому что я хотел, чтобы все знали: ты принадлежишь к моему миру так же, как я теперь принадлежу к твоему. Мы оба — изгои в своих мирах. Ты — слишком дикая для Голливуда, я — слишком живой для K-pop.

Крис почувствовала, как её броня окончательно рассыпается. Она потянулась к нему и, обхватив его лицо ладонями, поцеловала его. Это был долгий, глубокий поцелуй, в котором смешались вкус пота, адреналина и чего-то бесконечно важного.

В этот момент двери зала снова распахнулись, и внутрь влетела разъяренная женщина в деловом костюме, сопровождаемая целой свитой ассистентов.

– Чон Чонгук! – закричала она на весь зал. – Ты хоть понимаешь, что твой телефон разрывается от звонков из Сеула?! Акции компании падают! Фанаты устраивают протесты у офиса! Ты должен немедленно удалить это фото и сделать официальное заявление, что это был взлом!

Чонгук медленно отстранился от Крис, но не выпустил её руку. Он поднялся, выпрямившись во весь рост, и посмотрел на пиар-менеджера холодным, расчетливым взглядом.

– Никакого взлома не было, – спокойно сказал он. – И ничего удалять я не буду.

– Ты сошел с ума! – женщина едва не задыхалась от гнева. – Мы расторгнем твои рекламные контракты! Мы...

– Делайте что хотите, – перебил её Чонгук. – Но если вы тронете Крис или попытаетесь очернить её имя, я уйду из группы прямо завтра. И поверьте, я заберу с собой всю свою аудиторию.

В зале повисла гробовая тишина. Пиар-менеджер замерла, осознавая масштаб угрозы. Чонгук был сердцем группы, его уход означал крах империи.

– А теперь, – Чонгук повернулся к Крис и улыбнулся той самой улыбкой, которая сводила с ума миллионы, – у нас есть еще пара часов до того, как этот мир окончательно перевернется. Пойдем, я знаю одно место на крыше, где не ловит связь.

Они вышли из зала, оставив ошеломленных менеджеров позади. Поднимаясь по технической лестнице на крышу «Стейплс-центра», Крис чувствовала невероятную легкость.

Наверху дул прохладный ветер, а под ними раскинулся ночной Лос-Анджелес, переливающийся огнями.

– Ты правда готов бросить всё ради этого? – спросила Крис, подходя к самому краю парапета.

Чонгук подошел сзади и обнял её, положив подбородок ей на плечо.

– Я не бросаю всё, Крис. Я просто выбираю то, что действительно имеет значение. Моя музыка останется со мной. Мои друзья — тоже. А всё остальное... это просто шум.

Он развернул её к себе и достал из кармана маленькую серебряную цепочку с кулоном в виде пера.

– Это корейский символ удачи и свободы, – сказал он, надевая цепочку ей на шею. – Моя мама подарила мне его, когда я только начинал. Она сказала, что я должен отдать его той, кто научит меня летать, не боясь упасть.

Крис коснулась кулона. В её глазах, всегда таких дерзких и холодных, на мгновение блеснули слезы.

– Ты понимаешь, что теперь нам придется сражаться со всем миром? – прошептала она.

– Пусть приходят, – Чонгук прижал её к себе, глядя на горизонт, где уже начинали сгущаться тучи. – С твоим дедушкой на нашей стороне и твоим характером... я думаю, у этого мира нет ни единого шанса.

В ту ночь Лос-Анджелес не спал. Социальные сети взрывались от новых теорий, менеджеры пили успокоительное, а Оззи Осборн сидел в своей гостиной, попивая чай и с улыбкой слушая, как Шэрон громит по телефону руководство корейского агентства.

– Да, она моя внучка! – кричала Шэрон в трубку. – И если вы посмеете выставить её виноватой, я куплю вашу компанию и превращу её в приют для летучих мышей!

А на крыше стадиона, высоко над шумом и хаосом, Принцесса Тьмы и Золотой Принц смотрели на звезды, зная, что их история только начинается. И эта история будет громче любого гитарного риффа и ярче любой сценической вспышки. Ведь когда рок-н-ролл встречается с искренностью, рождается легенда, которую не под силу разрушить ни одному контракту в мире.