Внучка
Глоток горькой истины
– Пап, ты когда-нибудь задумывался, насколько нелепо мы смотримся в этом хипстерском заведении? – Алекс с усмешкой обвел взглядом интерьер небольшого кафе, запрятанного в одном из переулков Каннама.
Я опустил взгляд на свой латте с каким-то затейливым рисунком на пенке и невольно улыбнулся. Вокруг нас сидели молодые люди с ноутбуками, пахло обжаренными зернами и свежей выпечкой. Тихая инди-музыка перекрывала гул улицы. Здесь не было пафоса штаб-квартиры Ассоциации, не было ледяного блеска мрамора моего особняка. Были только мы.
– Мне здесь нравится, – ответил я, откидываясь на спинку удобного кресла. – Здесь никто не ждет, что я сейчас призову армию теней, чтобы расплатиться по счету.
Алекс хмыкнул, отпивая свой черный кофе. Сегодня он выглядел непривычно расслабленным. Юми и Ли Вон, сговорившись, отправились в какой-то элитный спа-салон — подарок Ли Вона, который решил, что после всех юридических битв им обоим нужно «перезагрузить систему». Дети были в садике, Сухо пропадал на тренировке, и мы со старшим сыном впервые за долгое время оказались предоставлены сами себе.
Мой сын сидел напротив, и я в очередной раз поймал себя на мысли, насколько он на меня не похож и в то же время как сильно мы связаны. Его атлетичный торс едва скрывала тонкая ткань футболки, на правой руке темнела массивная татуировка, а ярко-голубые глаза смотрели прямо и пронзительно. Он был инженером, человеком материи и логики, и в этом была его неповторимая сила.
– Пап, – Алекс вдруг посерьезнел. Он поставил чашку на стол и сцепил пальцы в замок. – Я много думал в последнее время. О нас. О том, что произошло семь лет назад. И знаешь... один вопрос не дает мне покоя.
Я замер, чувствуя, как внутри шевельнулась тень старой тревоги.
– Спрашивай, – просто сказал я.
– Что тебя подтолкнуло к измене? – Его голос был ровным, но в нем чувствовалась затаенная боль, которую он скрывал годами. – Я долго пытался найти логику. Ты любил маму. Я видел это, когда был маленьким. Она была — и остается — невероятной. А потом появилась Ча Хэ Ин. Безупречная, холодная, «святая воительница». Я всё думал... может, она тебя заколдовала? Ну, в магическом смысле. Какое-нибудь ментальное воздействие, влияние маны? Потому что трезвый разум не мог выбрать её вместо Юми.
Я глубоко вздохнул, глядя на то, как солнечный луч преломляется в стекле витрины. Вопрос Алекса ударил в самую цель. Это не было магией. Это было нечто гораздо более сложное и приземленное.
– Нет, Алекс, – тихо ответил я. – Никакого колдовства не было. Хэ Ин не использовала на мне свои способности охотника S-ранга. Всё было гораздо прозаичнее и страшнее.
– Тогда объясни, – потребовал он. – Я хочу понять. Не как судья, а как твой сын. Потому что я смотрю на Ли Вона и понимаю, что не променял бы его ни на один статус в мире. А ты променял нас.
Я закрыл глаза на секунду, воскрешая в памяти те серые дни.
– Ты помнишь, каким был мир тогда? – начал я. – Я только что стал Теневым Монархом. Врата открывались повсюду. Люди смотрели на меня как на бога, как на последнюю надежду. И это давление... оно было невыносимым. Каждый мой шаг обсуждался в новостях. Каждое мое слово имело вес золота.
Я сделал глоток остывшего кофе, который вдруг показался мне горьким, как полынь.
– Юми была моим домом. Моей тихой гаванью. Но чем сильнее я становился, тем опаснее было для нее находиться рядом со мной. Враги, политики, ассоциации других стран — все искали мои слабости. И я начал отдаляться. Я думал, что так я ее защищаю. Я стал приходить домой всё реже, принося с собой запах крови и холод теней.
– И тут появилась она, – Алекс скривился, произнося имя Хэ Ин.
– Да. Хэ Ин была такой же, как я. Она понимала этот мир. Она не задавала вопросов, почему я пахну смертью. Она не плакала, когда я уходил в очередные врата, из которых мог не вернуться. Она была удобной. Она была частью того «идеального образа», который требовала от меня Ассоциация.
– Значит, ты просто выбрал удобство? – В голосе Алекса прорезалось разочарование.
– Я выбрал роль, Алекс, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Мне внушили, что Теневой Монарх не может жить с обычной женщиной в обычном доме. Что миру нужен символ — союз двух сильнейших охотников. Хэ Ин не колдовала надо мной, она просто была идеальным отражением того, кем я стал. Холодным, эффективным, лишенным человеческих привязанностей существом.
Я замолчал, собираясь с мыслями. Признаваться в собственной слабости перед сыном было тяжелее, чем сражаться с монархами.
– Измена началась не в постели, Алекс. Она началась в моей голове, когда я позволил себе поверить, что долг перед человечеством важнее долга перед семьей. Хэ Ин была рядом в те моменты, когда я чувствовал себя наиболее одиноким среди миллионов людей. Она предложила мне понятный мир, где всё измеряется рангами и силой. И я поддался. Я предал Юми не потому, что разлюбил её, а потому, что испугался той простоты и искренности, которую она мне давала. Я испугался, что её любовь сделает меня слабым.
Алекс слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как напряглись жилы на его шее.
– Она умела манипулировать этим моим чувством долга, – продолжил я. – Она создала вокруг нас кокон из правил и протоколов. Мы стали бизнес-проектом под названием «Семья Сон». И я так глубоко увяз в этой лжи, что когда Юми ушла, забрав тебя, я... я просто позволил этому случиться. Я убедил себя, что так будет лучше для вас. Что в тени моей славы вы сгорите.
– Ты был идиотом, пап, – глухо произнес Алекс.
– Был, – согласился я. – Я осознал это слишком поздно. Когда блеск «идеальной жизни» померк, и я остался в огромном доме с женщиной, которая любила не меня, а мой статус. Которая мерила успех количеством публикаций в прессе и чистотой репутации. Каждый раз, когда я смотрел на Хэ Ин, я видел свою ошибку. Своё предательство самого себя.
Алекс откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя в окно.
– Знаешь, я всегда хотел верить, что это была магия. Что тебя опоили каким-нибудь зельем. Так было бы проще тебя простить. Сказать: «Ну, это же магия, он не виноват». А признать, что мой отец, величайший герой, просто сломался под давлением и выбрал легкий путь... это больно.
– Прости меня, Алекс, – я протянул руку через стол, но не решился коснуться его. – Я не ищу оправданий. Я действительно совершил самую большую ошибку в жизни. И то, что сейчас Юми нашла в себе силы простить меня, а ты сидишь здесь со мной — это чудо, которого я не заслуживаю.
Алекс перевел взгляд на мою руку, а затем поднял глаза на меня. Его взгляд смягчился.
– Ты заслуживаешь этого только потому, что нашел в себе силы всё разрушить и начать сначала. Когда ты выставил Хэ Ин за дверь и приехал в Осаку... в твоих глазах я впервые увидел не Монарха, а человека, которому действительно больно. Это меня зацепило.
Он помолчал, а затем добавил с легкой усмешкой:
– И всё-таки, Юми — святая женщина. Ли Вон говорит, что по законам кармы ты должен был провести остаток дней в одиночестве, окруженный своими тенями. Но мама... она всегда видела в людях то, чего они сами в себе не замечали.
– Она спасла меня, – подтвердил я. – Снова.
– Пап, – Алекс вдруг подался вперед. – Обещай мне одну вещь.
– Всё, что угодно.
– Никогда больше не позволяй никому решать за тебя, кто ты есть. Ни Ассоциации, ни политикам, ни даже своим теням. Если ты снова начнешь превращаться в «символ», я лично соберу какой-нибудь прибор, который вырубит твою ману на пару дней, чтобы ты пришел в себя.
Я рассмеялся, и этот смех был искренним и легким.
– Договорились. Я буду бояться твоего инженерного гения больше, чем гнева небес.
В этот момент дверь кафе колокольчиком оповестила о новых посетителях. В зал вошли Юми и Ли Вон. Они выглядели отдохнувшими и какими-то сияющими. Юми, увидев нас, помахала рукой, и её небесно-голубые глаза засветились радостью.
– О чем секретничаете, мальчики? – спросила она, подходя к нашему столику. Она положила руку мне на плечо, и я почувствовал то самое тепло, которое когда-то по глупости пытался заменить холодом власти.
– Обсуждаем технические характеристики... человеческой души, – ответил Алекс, подмигивая Ли Вону. – Ли Вон, ты как? Живой после всех этих обертываний?
– Я чувствую себя так, будто меня разобрали на детали и собрали заново, – улыбнулся адвокат, присаживаясь рядом с Алексом. – Но мне определенно нравится этот результат.
Я смотрел на них — на свою семью, которую я едва не потерял навсегда. На сына, который нашел в себе силы задать самый тяжелый вопрос. На женщину, которая подарила мне второй шанс. На мужчину, который стал для моего сына опорой, когда меня не было рядом.
– Нам пора забирать детей из садика, – напомнила Юми. – Мия обещала показать нам какой-то невероятный рисунок.
– Идемте, – я встал и расплатился за кофе.
Мы вышли из кафе в шумный, залитый солнцем Сеул. Люди проходили мимо, не зная, что рядом с ними идет Теневой Монарх. И мне это чертовски нравилось.
Пока мы шли к машинам, Алекс приотстал и поравнялся со мной.
– Пап? – тихо позвал он.
– Да?
– Спасибо за правду. Она была горькой, но это лучше, чем красивая сказка про колдовство. Теперь я точно знаю, что ты — это ты. Со всеми своими шрамами и ошибками. И это... это нормально.
Я кивнул, не доверяя своему голосу. Мы дошли до парковки, где стоял массивный внедорожник Алекса и моя машина.
– Увидимся на ужине? – спросил Ли Вон, усаживаясь на пассажирское сиденье к Алексу.
– Обязательно, – ответил я за нас двоих с Юми.
Когда их машина отъехала, Юми повернулась ко мне и внимательно посмотрела в глаза.
– Ты рассказал ему? – спросила она мягко.
– Да. Всё как есть.
– И как он?
– Кажется, он стал уважать меня чуть больше за то, что я оказался обычным дураком, а не жертвой магического заговора.
Юми рассмеялась и прижалась ко мне.
– Ты мой любимый дурак, Джинву. Пойдем, нас ждут внуки.
Я сел за руль, чувствуя, как внутри окончательно утихает буря, бушевавшая там семь лет. Правда освободила не только Алекса, но и меня. Теневой Монарх больше не был заперт в клетке своего имиджа. Он был дома. И это было единственное колдовство, которое имело значение.