Внучка
Горные туманы и семейные тайны
– Пап, ты только не забудь, что мы обещали Мие поход без порталов, – Сухо закинул в багажник массивного внедорожника свой рюкзак, набитый снаряжением. – Никаких «быстрых перемещений» через тени. Алекс сказал, что если он увидит хоть один черный провал в воздухе, он развернет машину и уедет обратно в мастерскую.
Я усмехнулся, поправляя воротник легкой куртки. Утро в Сеуле выдалось прохладным, а в горах Канвондо, куда мы направлялись, наверняка было еще свежее.
– Я помню, Сухо. Сегодня я – обычный отец и дедушка, который просто любит водить машину. Даже если нам придется стоять в пробках на выезде из города.
– Обычный отец на бронированном «звере», который может выдержать прямое попадание магического снаряда, – Сухо иронично приподнял бровь, глядя на наш транспорт. – Ладно, по крайней мере, Кайзел сегодня отдыхает.
Мы выехали рано, чтобы встретиться с семьей Алекса на заправке у подножия горного хребта. Город постепенно оставался позади, сменяясь густыми лесами и острыми пиками, которые в утренней дымке казались нарисованными тушью на сером шелке неба.
Когда мы подъехали к месту встречи, Алекс уже стоял у своего байка, проверяя крепления детских кресел в дополнительном модуле, который он сам сконструировал. Ли Вон, как всегда безупречный, даже в походной одежде, поил Мию соком из термоса, а близнецы Юкио и Тэхо увлеченно пытались поймать кузнечика в придорожной траве.
– Привет, путешественники! – Алекс выпрямился, и его ярко-голубые глаза сверкнули на солнце. – Готовы к настоящему воздуху?
– Готовы, – я вышел из машины, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. – Куда двинемся?
– Есть одно место, – Алекс кивнул в сторону едва заметной тропы, уходящей вверх по склону. – Там старая хижина лесника и плато, с которого видно всё побережье. Никакой маны, никаких аномалий. Только сосны и камни.
Мы начали подъем. Я шел впереди, неся на плечах Юкио, который то и дело дергал меня за волосы, воображая, что я его личный скакун. Сухо шел рядом с Алексом, обсуждая какие-то технические характеристики новых двигателей, а Ли Вон замыкал шествие, присматривая за Мией и Тэхо.
Воздух становился всё чище и прозрачнее. Я ловил себя на мысли, что мне действительно не хочется использовать свои силы. Было что-то медитативное в том, чтобы чувствовать напряжение в мышцах ног, слышать хруст веток под подошвами и вдыхать запах хвои.
К полудню мы добрались до плато. Вид действительно захватывал дух: внизу расстилался зеленый ковер леса, а на горизонте тонкой синей полоской блестело море.
– Ух ты... – Мия замерла на краю безопасного выступа. – Деда, смотри, облака совсем рядом! Можно их потрогать?
– Если очень сильно захотеть, то можно, – я присел рядом с ней, придерживая ее за плечи.
– Пап, иди сюда, помоги с палаткой! – крикнул Алекс.
Мы провели несколько часов, обустраивая лагерь. Юми, которая приехала чуть позже на своей машине по объездной дороге, уже вовсю командовала полевой кухней. Запах жареного мяса и специй смешивался с ароматом горного разнотравья.
Ближе к вечеру, когда дети, уставшие от беготни, уснули в большой палатке под присмотром Юми, мы вчетвером – я, Алекс, Ли Вон и Сухо – устроились у костра. Пламя весело потрескивало, бросая оранжевые блики на наши лица.
– Знаешь, отец, – Алекс крутил в руках кружку с чаем, – я долго думал, стоит ли везти сюда Ли Вона и детей. Это место... оно было моим убежищем, когда я злился на весь мир.
– Я благодарен, что ты решил поделиться им с нами, – я посмотрел на сына.
В этот момент я потянулся, чтобы подбросить ветку в огонь, и ворот моей рубашки немного съехал в сторону. В неверном свете костра на моей шее, чуть выше ключицы, стали отчетливо видны несколько темных, багровых пятен.
Сухо, сидевший напротив, вдруг замер. Его глаза расширились, а на лице появилось выражение крайнего изумления, смешанного с неловкостью.
– Пап... – он запнулся, указывая пальцем на мою шею. – Это что... засосы?
В кругу воцарилась гробовая тишина. Ли Вон, который в этот момент отпивал чай, поперхнулся и зашелся в кашле. Алекс медленно повернул голову в мою сторону, его брови поползли вверх.
Я почувствовал, как мои уши начинают гореть. Теневой Монарх, правитель легионов, существо, не знающее страха перед богами и демонами, сейчас мечтал провалиться сквозь землю или хотя бы вызвать Бера, чтобы тот устроил какую-нибудь отвлекающую диверсию.
– Сухо, – я постарался придать голосу строгость, но он предательски дрогнул. – О чем ты говоришь?
– О том, что у тебя на шее, – Сухо не унимался, а в его голосе прорезались нотки ехидства. – Я, конечно, всё понимаю, ты мужчина в расцвете сил, и Ча Хэ Ин давно не живет с нами, но... Папа! Ты же великий охотник! Неужели ты не мог использовать какую-нибудь исцеляющую магию, чтобы скрыть следы бурной ночи перед семейным походом?
Алекс вдруг разразился коротким, лающим смешком.
– Ого, старик. А я-то думал, ты целыми днями только отчеты подписываешь да с Игрисом в шахматы играешь.
– Алекс, не начинай, – Ли Вон, наконец, справился с кашлем, его лицо раскраснелось. – Это личное дело твоего отца.
– Личное дело, которое светит на всю округу, – Алекс ухмыльнулся, прищурившись. – Слушай, Ли Вон, а ты говорил, что адвокаты – самые внимательные люди. Как ты пропустил такое зрелище?
Я поспешно поправил воротник, чувствуя себя невероятно глупо. На самом деле, это была не «бурная ночь» в привычном понимании. Вчера вечером Юми заходила ко мне в офис, чтобы обсудить детали поездки, и... ну, скажем так, старые чувства и уютная обстановка кабинета сделали свое дело. Я совершенно забыл о том, что моя кожа, хоть и прочная, всё же остается человеческой в моменты близости. А магия исцеления... я просто не подумал об этом. Я настолько привык быть «прозрачным» для всех, что забыл о простых физических последствиях.
– Это просто... раздражение от воротника, – выдавил я из себя самую нелепую ложь в своей жизни.
Сухо расхохотался, запрокинув голову.
– Раздражение? Пап, серьезно? Пятна симметричные и именно там, где обычно... ну, ты понял. И они явно не от ткани.
– Сухо, – я посмотрел на младшего сына тяжелым взглядом, от которого обычно порталы закрывались сами собой. – Еще одно слово, и ты пойдешь отрабатывать маневры в теневое измерение. На неделю.
– Молчу-молчу, – Сухо поднял руки, продолжая хихикать. – Просто... это так неожиданно. Ты всегда такой идеальный, такой... безупречный. А тут вдруг – бац! Обычный человек с обычными... отметинами.
Алекс перестал смеяться и посмотрел на меня уже более серьезно, но в его глазах всё еще плясали искорки веселья.
– Знаешь, отец, а мне это даже нравится. Это делает тебя более настоящим. Не тем памятником из черного камня, а мужчиной, у которого есть жизнь за пределами Ассоциации. Мама ведь была у тебя вчера, да?
Я промолчал, но мой взгляд, направленный в сторону палатки, где спала Юми, выдал меня с потрохами.
– Я так и знал, – Алекс довольно кивнул. – Она сегодня весь день светится. Теперь понятно, почему.
– Может, сменим тему? – предложил Ли Вон, видя, что я нахожусь на грани того, чтобы вызвать полный мрак на это плато. – Мы здесь, чтобы наслаждаться природой, а не обсуждать... дерматологические особенности Монарха.
– Согласен, – я поспешно ухватился за предложение. – Сухо, как продвигаются твои тренировки с Игрисом? Он говорил, что ты начал осваивать технику двойного разреза.
Сухо вздохнул, понимая, что безопасная зона для шуток закончилась.
– Тяжело, пап. Игрис – безжалостный учитель. Он не делает скидок на то, что я его «молодой господин». Вчера он гонял меня три часа подряд, пока я не перестал чувствовать руки.
– Это хорошо, – я кивнул. – В реальном бою никто не будет делать скидок.
Разговор плавно перетек в более привычное русло. Мы обсуждали политику Ассоциации, новые типы врат, которые начали появляться на севере, и планы Алекса по расширению мастерской. Но атмосфера за костром неуловимо изменилась. Исчезла та натянутость, которая всегда присутствовала в моем общении с сыновьями. Моя маленькая «оплошность» сорвала с меня маску неприступного божества, сделав нас ближе друг к другу.
Через час Ли Вон ушел спать, сославшись на усталость. Сухо тоже потянулся и отправился в свою палатку. Мы с Алексом остались вдвоем у догорающего костра.
– Пап? – тихо позвал он, глядя на угли.
– Да, Алекс?
– Ты ведь счастлив с ней? С мамой?
Я задумался, глядя на звезды, которые в горах казались огромными и яркими.
– Да, сын. Она – единственная, кто видел во мне человека даже тогда, когда я сам в себе его потерял. Юми... она мой якорь. Без нее я бы давно растворился в тенях.
Алекс кивнул, подбрасывая последнюю ветку в огонь.
– Я рад за вас. И... прости за подколы. Просто это было так по-человечески. Я привык, что ты всегда контролируешь всё: от своих теней до выражения лица. А тут – живое доказательство того, что ты тоже можешь терять голову.
– Все мы теряем голову, Алекс, – я улыбнулся. – Главное – знать, ради кого это стоит делать.
– Это точно, – он встал и потянулся. – Ладно, пойду к своим. Завтра Мия обещала поднять нас на рассвете, чтобы «поймать солнце за хвост».
– Спокойной ночи, сын.
– Спокойной ночи, пап. И... используй завтра магию исцеления, ладно? А то Юми будет смущаться, когда увидит, как Сухо на тебя косится.
Он ушел, посмеиваясь, а я остался сидеть у костра. Я приложил ладонь к шее, чувствуя легкое тепло в том месте, где остались следы губ Юми. Я мог бы убрать их в одно мгновение. Одна мысль, один импульс маны – и кожа снова стала бы безупречно чистой, как у статуи.
Но я не стал этого делать.
Я сидел и смотрел на огонь, чувствуя себя удивительно живым. Эти засосы, над которыми так потешался Сухо, были для меня дороже любых орденов и титулов. Они были напоминанием о том, что Теневой Монарх – это лишь титул, а Сон Джинву – это человек, которого любят, которого ждут и который может позволить себе быть несовершенным.
Утром солнце действительно встало рано. Мия ворвалась в мою палатку с радостным криком, прыгая прямо мне на живот.
– Деда! Просыпайся! Солнце уже вылезло!
Я подхватил ее на руки, смеясь.
– Вижу, маленькая разбойница. Вижу.
Мы вышли на плато. Весь мир внизу был залит золотистым светом. Юми уже варила кофе, напевая что-то себе под нос. Она обернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнули озорные искорки. Она явно слышала вчерашний разговор у костра.
– Доброе утро, Джинву, – она подошла ближе, поправляя мой воротник, который я на этот раз застегнул до самого верха. – Как спалось?
– Замечательно, – я притянул ее к себе за талию, не обращая внимания на Сухо, который как раз вылезал из своей палатки и демонстративно закатывал глаза.
– Пап, ты исправил «раздражение»? – крикнул он, потягиваясь.
– Сухо, марш умываться! – прикрикнул на него Алекс, выходя из соседней палатки с близнецами на руках. – И оставь отца в покое. У него сегодня выходной от твоих шуток.
Мы завтракали, сидя на бревнах и любуясь видом. Это был идеальный день. Мия пыталась научить Юкио и Тэхо «магии», размахивая сосновой веткой, а мы, взрослые, просто наслаждались моментом.
– Знаешь, Ли Вон, – сказал Алекс, обнимая своего мужа за плечи, – я думаю, нам нужно выбираться сюда чаще. Без телефонов, без работы, без Ассоциации.
– Полностью поддерживаю, – кивнул адвокат, прислоняясь головой к плечу Алекса. – Здесь законы природы работают куда лучше, чем гражданский кодекс.
Я смотрел на них, на своих внуков, на Юми, и чувствовал, что это и есть моя истинная армия. Не тени в доспехах, а эти живые, смеющиеся, иногда несносные, но бесконечно дорогие мне люди.
– Деда, а расскажи сказку! – Мия уселась мне на колени, заглядывая в глаза.
– Какую сказку ты хочешь услышать? – спросил я, поглаживая ее по волосам.
– Про то, как один очень сильный рыцарь нашел свое сердце в горах.
Я замер на секунду, а потом улыбнулся, глядя на Юми.
– Хорошо. Слушай... Жил-был рыцарь, который думал, что его сила – это его меч и его тени. Он сражался с чудовищами и спасал города, но внутри у него была холодная зима. И вот однажды он пришел в высокие горы...
Я рассказывал сказку, и мой голос вплетался в шум ветра и шелест сосен. Я рассказывал о себе, о своих ошибках и о том, как важно не потерять в себе человека, даже если ты правишь миром мертвых.
Алекс и Сухо слушали внимательно, и я видел, как в их глазах отражается понимание. Мы больше не были просто «Монархом и его сыновьями». Мы были семьей Сон. Семьей, у которой были свои тайны, свои шутки и свои шрамы – как на сердце, так и на шее.
Когда пришло время собираться домой, я всё же использовал немного магии, чтобы убрать следы. Не потому, что стеснялся, а потому, что это была наша с Юми маленькая тайна, которую не стоило выставлять напоказ перед всем Сеулом.
– Ну что, возвращаемся в реальность? – Алекс завел свой байк, и мощный рокот мотора нарушил горную тишину.
– Мы берем реальность с собой, – ответил я, садясь за руль внедорожника.
Мы спускались с гор, и я чувствовал, что этот поход изменил что-то важное. Тени в моем сознании больше не были просто инструментами войны. Они стали свидетелями моего счастья.
– Пап, – позвал Сухо с заднего сиденья, когда мы уже выехали на шоссе.
– Да?
– Спасибо. За то, что ты такой... настоящий. Даже с засосами.
Я посмотрел на него в зеркало заднего вида и подмигнул.
– Поговорим об этом, когда ты найдешь себе кого-то, кто оставит такие же следы на твоей шее, Сухо. Посмотрим, как ты будешь использовать магию исцеления.
Сухо покраснел и уткнулся в свой телефон, а я нажал на газ, ведя машину навстречу заходящему солнцу. Впереди был Сеул, работа и вечные сражения, но теперь я знал: у меня есть место, где я могу быть просто Сон Джинву. И это была самая великая магия из всех существующих.