← Назад к обзору

Внучка

Грань между светом и тенью

Мия была совсем крошечной. В руках Сон Джинву, привыкших сжимать рукояти «Гнева Камиша» и сокрушать богов, она казалась почти невесомой, хрупкой, словно лепесток вишни, упавший на ладонь после бури. Теневой Монарх замер, боясь даже вздохнуть. Его мощные плечи, способные выдержать тяжесть небесного свода, сейчас напряглись от непривычного трепета.

– Спасибо, что позволили быть частью её жизни... – голос Джинву прозвучал непривычно глухо, почти шепотом.

Юми, стоявшая у плиты и ловко нарезавшая овощи для ужина, на мгновение замерла. Она обернулась, и в её небесно-голубых глазах, обычно искрившихся иронией или гневом, промелькнула тень печали.

– Ты всё-таки её дед, Джинву, – сказала она, возвращаясь к готовке. – Каким бы идиотом ты ни был в личной жизни, отрицать кровь — это не в моих правилах. Но не обольщайся. Это не индульгенция за все прошлые годы.

Алекс стоял у окна, скрестив на груди мощные руки. Его татуировка в тусклом свете кухни казалась живой, переплетаясь с рельефом мышц. Он наблюдал за отцом — за этим легендарным человеком, которого мир боготворил, а он, Алекс, привык воспринимать как далекий символ, а не живого родителя. Рядом с ними Сухо, притихший и серьезный, во все глаза смотрел на племянницу. Для него, выросшего в стерильной атмосфере корейского высшего общества, эта сцена казалась чем-то из параллельной реальности.

– Она похожа на тебя, Алекс, – заметил Сухо, подходя ближе. – Только глаза... глаза как у мамы Юми.

– Главное, чтобы характер был не в деда, – усмехнулся Алекс, но взгляд его оставался холодным. – Ей не нужна эта тяжесть, Сухо. Понимаешь?

Джинву осторожно передал спящую Мию на руки Алексу. Движения сына были уверенными и нежными — этот парень, который мог разобрать двигатель истребителя за пару часов, обращался с дочерью с поразительной чуткостью. Джинву почувствовал укол гордости, смешанный с горечью. Он пропустил взросление Алекса. Он позволил «имиджу» и долгу перед миром вытеснить то, что было действительно важно.

Юми выключила плиту и повернулась к Джинву, вытирая руки о фартук. Её фарфоровая кожа в свете кухонных ламп казалась прозрачной, но взгляд был твердым, как алмаз.

– Джинву, нам нужно поговорить. Серьезно. Без твоих теней и без притворства.

Она жестом пригласила его за стол. Сухо и Алекс переглянулись. Алекс кивнул брату на выход из кухни.

– Пойдем, малОй, покажу тебе чертежи нового проекта. Дадим старикам обсудить их грехи.

Когда сыновья вышли, в кухне повисла тяжелая тишина. Юми села напротив Джинву, сцепив пальцы в замок.

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, – начала она без предисловий. – И это касается не спасения мира, а спасения твоей чести как отца. Помнишь Чон Ливона?

Джинву нахмурился, в памяти всплыло имя. Молодой адвокат, подающий надежды, который был парнем Алекса еще пару лет назад. Они казались идеальной парой — умные, амбициозные. Алекс тогда впервые выглядел по-настоящему счастливым. А потом всё внезапно оборвалось.

– Да, я помню его. Алекс сильно переживал их разрыв.

– Переживал? – Юми горько усмехнулась. – Он был раздавлен. Ливон бросил его буквально за один день, без объяснений, просто исчез из его жизни, оставив письмо о том, что они «слишком разные». Но я знаю Алекса. И я знаю Ливона. Там была любовь, Джинву. Настоящая.

Она подалась вперед, её голос стал тише и опаснее.

– Я хочу, чтобы ты узнал истинную причину, почему он его бросил. У меня есть подозрения, и они ведут прямиком в твой «идеальный» дом в Сеуле.

Джинву почувствовал, как внутри него шевельнулась Тень. Холодная ярость начала медленно подниматься от сердца к конечностям.

– Ты думаешь, Хэ Ин приложила к этому руку?

– Я не «думаю», Джинву. Я почти уверена. Твоя жена помешана на чистоте родословной Сон. Инженер-механик в Японии — это уже был удар по её самолюбию, о котором она предпочла забыть, сделав вид, что Алекса не существует. Но если бы сын «Национального героя» открыто строил жизнь с мужчиной... Для неё это был бы конец того карточного домика, который она называет репутацией.

Джинву молчал, глядя на свои руки. Он вспомнил холодный взгляд Ча Хэ Ин, её вечные разговоры о контрактах, о том, как они должны выглядеть на приемах. Он знал о её изменах — его тени видели больше, чем он хотел бы знать. Но он молчал. Молчал ради Сухо, ради спокойствия в стране, ради того, чтобы не разрушать миф о герое.

– Ты должен действовать как отец Алекса, а не как муж этой женщины, – отрезала Юми. – Сухо уже взрослый. Он всё видит. Ты думаешь, он не понимает, что его мать превратила вашу жизнь в спектакль? Если ты и дальше будешь закрывать глаза на то, что она делает, ты потеряешь и его. Ты уже потерял Алекса, и только сейчас получил призрачный шанс всё исправить.

– Юми... – начал было Джинву, но она перебила его.

– Хватит! Хватит быть Теневым Монархом, который боится расстроить свою пиар-службу. Твоя жена изменяет тебе, она разрушает жизни твоих детей ради глянцевых обложек. Начни копать под неё. Сними уже эти розовые очки и будь мужиком, Джинву! Если выяснится, что она сломала жизнь Алексу и Ливону, и ты ничего не сделаешь... Клянусь, ты больше никогда не увидишь внучку.

Джинву медленно поднялся. Его рост в сто девяносто сантиметров в маленькой кухне казался подавляющим. Тень под его ногами на мгновение расширилась, заполнив углы комнаты густой, непроглядной тьмой. Это был не гнев на Юми — это был гнев на самого себя.

– Я узнаю правду, – произнес он, и в его голосе зазвучали нотки, от которых содрогались монархи других миров. – Если она перешла черту и тронула моих детей... никакой имидж её не спасет.

– Вот это я и хотела услышать, – Юми кивнула, в её глазах на миг промелькнуло одобрение. – А теперь иди к сыновьям. Алексу нужно знать, что его отец — это не просто памятник самому себе.

Джинву вышел в гостиную. Алекс и Сухо сидели над каким-то планшетом. Старший брат что-то увлеченно объяснял младшему, чертя пальцем по экрану схемы сложного узла. Сухо слушал, затаив дыхание. В этом моменте было больше семьи, чем во всех официальных ужинах в Сеуле за последние десять лет.

Джинву подошел к ним и положил руку на плечо Алекса. Тот вздрогнул, но не отстранился.

– Алекс, – тихо сказал Джинву. – Завтра я улетаю в Корею. Но я вернусь. И я обещаю тебе... я разберусь с тем, что произошло два года назад. С Ливоном.

Алекс замер. Его пальцы на планшете дрогнули. Он медленно поднял глаза на отца, и в этом взгляде Джинву увидел всё: затаенную боль, надежду и бесконечное недоверие.

– Зачем тебе это сейчас? – спросил Алекс.

– Потому что я слишком долго был Монархом и слишком мало — отцом, – ответил Джинву. – Твоя мать права. Пора заканчивать этот спектакль.

Сухо поднялся, глядя на отца с нескрываемым восхищением.

– Я помогу тебе, отец. Я тоже знаю... кое-что о том, что происходит дома, когда тебя нет.

Джинву посмотрел на младшего сына и понял, что Юми была права и здесь. Сухо не был ребенком. Он был свидетелем медленного гниения их «идеального» брака.

– Хорошо, – кивнул Джинву. – Мы сделаем это вместе.

Ночь в Токио была тихой. Джинву стоял на небольшом балконе коттеджа, вдыхая запах дождя. Внутри дома спали его дети и внучка. Впервые за долгое время он чувствовал не только бремя власти, но и четкую, ясную цель.

Он вызвал Бера. Тень верного муравьиного короля материализовалась за его спиной, склонившись в глубоком поклоне.

– Мой Король...

– Бер, – голос Джинву был подобен лезвию. – Начни слежку за Ча Хэ Ин. Мне нужны все её контакты за последние три года. Все встречи, все звонки. Особенно те, что касаются Чон Ливона. И найди его самого. Где бы он ни был.

– Будет исполнено, Мой Король, – глаза бера вспыхнули зловещим светом, и он растворился в ночи.

Джинву посмотрел на луну, проглядывающую сквозь тучи. Ча Хэ Ин думала, что она управляет тенями, скрывая свои интриги за блеском его славы. Она забыла одну простую вещь: тени принадлежат ему. И когда Теневой Монарх решает пролить свет на истину, ни один фасад не устоит.

Утром, перед отлетом, Алекс вышел проводить их к машине. Он выглядел спокойным, но в его движениях чувствовалось новое напряжение.

– Отец, – окликнул он Джинву, когда тот уже садился в автомобиль.

Джинву обернулся.

– Если ты найдешь его... просто знай. Я не злюсь на него. Я просто хочу знать, что это был его выбор, а не чей-то чужой приказ.

– Я пойму это, сын. Обещаю.

Машина тронулась, увозя их в аэропорт. Сухо всю дорогу молчал, глядя в окно на убегающие улицы Токио.

– Папа, – вдруг произнес он, когда они уже подъезжали к терминалу. – А если мама действительно... если она сделала это? Что мы будем делать?

Джинву посмотрел на свои ладони. Те самые ладони, что держали маленькую Мию.

– Мы перестанем лгать, Сухо. Всем. И прежде всего — самим себе.

В Сеуле их ждала привычная суета. Вспышки камер, репортеры, официальные лица ассоциации. Ча Хэ Ин стояла в центре зала ожидания, окруженная свитой из помощников и стилистов. На ней был безупречный белый костюм, на лице — легкая, профессиональная улыбка.

– Джинву! Сухо! – она шагнула навстречу, раскрывая объятия для камер. – Как прошла ваша спонтанная поездка? Надеюсь, вы отдохнули?

Джинву позволил ей коснуться своей щеки, но его глаза оставались холодными, как лед Антарктиды. Он чувствовал, как за его спиной в тенях копошатся его солдаты, уже собирая информацию, уже вскрывая тайны, которые его жена так тщательно оберегала.

– Мы увидели то, что должны были увидеть, Хэ Ин, – спокойно ответил он. – И узнали то, что нам нужно было знать.

Улыбка Хэ Ин на мгновение дрогнула. Она была опытным охотником и интуитивно почувствовала исходящую от мужа угрозу. Но она тут же взяла себя в руки.

– О чем ты говоришь, дорогой? Пойдемте в машину, у нас вечером благотворительный ужин в пользу семей погибших охотников. Мы не можем опаздывать.

– Ужин отменяется, – отрезал Джинву.

– Что? Но пресса...

– Мне плевать на прессу, – Джинву остановился и посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент толпа вокруг них словно исчезла, звуки аэропорта затихли. – С этого дня, Хэ Ин, правила меняются. Я больше не играю в твою игру под названием «Идеальная семья Сон».

Он прошел мимо неё, не оглядываясь. Сухо последовал за отцом, бросив на мать короткий, полный разочарования взгляд.

Хэ Ин осталась стоять посреди зала, чувствуя, как ледяной холод пробирает её до костей. Она еще не знала, что её мир, построенный на лжи и манипуляциях, начал рушиться в ту самую секунду, когда Сон Джинву взял на руки свою внучку.

Теневой Монарх вернулся домой. Но на этот раз он пришел не как защитник, а как судья. И его тени уже начали свой танец правды.