Внучка монарха
Сердце внутри пустоты
Прошел почти месяц. Тридцать дней тишины, нарушаемой лишь мерным пиканьем магических приборов и тихим сопением Мины в колыбели. Особняк семьи Сон превратился в храм ожидания. Я, человек, победивший саму Смерть, теперь чувствовал себя ее заложником в собственном доме.
Я сидел у кровати Алекса, не меняя позы уже несколько часов. Его лицо за это время стало еще более прозрачным, почти восковым. Растрепанные черные волосы разметались по подушке, а выбритые виски делали его вид болезненно хрупким. Если бы не едва заметное движение грудной клетки, можно было бы подумать, что он уже стал одной из моих теней.
Я взял его за руку. Она была ледяной, несмотря на то, что Бери клялся: яд полностью выведен из организма.
– Возвращайся, сын, – мой голос прозвучал глухо в пустой комнате. – Мы все тебя ждем. Мина... она уже пытается ползать, Алекс. Она ищет тебя глазами каждый раз, когда просыпается. Ливон... он почти не уходит из юридического отдела Ассоциации, пытаясь завалить себя работой, чтобы не сойти с ума от тишины в твоей спальне. И я...
Я замолчал. Признаваться в собственной беспомощности было горько. Я чувствовал, что его искра жизни всё еще там, внутри, но что-то не давало ей разгореться. Какой-то невидимый заслон, ментальный барьер, который был крепче любых магических врат.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Моя мана, тяжелая и густая, как ночное небо, потекла через наши соединенные руки. Я решил сделать то, на что решался лишь в самых крайних случаях — погрузиться в его внутренний мир, в самую суть его души.
Мир вокруг меня мгновенно растаял.
Я открыл глаза в пространстве, которое не было похоже ни на что из виденного мною ранее. Это было бесконечное серое марево, пронизанное всполохами небесно-голубого света. Здесь не было гравитации, не было верха и низа. Только холод и пронзительное чувство одиночества.
– Алекс! – позвал я, и мой голос эхом разнесся по пустоте.
Я двинулся вперед, раздвигая туман руками. Вскоре я увидел его.
Алекс находился в центре гигантского вихря из черных цепей. Они не были моими тенями. Это были цепи его собственного страха, его неуверенности и остатков того яда, который поразил не только тело, но и дух. Цепи обвивали его торс, руки, ноги, пригвождая к невидимой оси. Его глаза были закрыты, а голова бессильно опущена.
– Алекс, слышишь меня? – я подошел ближе, но стоило мне коснуться одной из цепей, как по ней пробежал разряд темной энергии, отбросивший меня назад.
Это был не просто барьер. Это была система саморазрушения. Алекс подсознательно не хотел возвращаться. Он боялся, что его слабость — его ранг Е — снова станет причиной боли для тех, кого он любит. Он считал, что в коме он безопаснее для Мины, чем на свободе.
– Глупый мальчишка... – прошептал я.
Вдруг туман вокруг нас начал сгущаться. Из серых испарений стали формироваться уродливые фигуры. Это не были монстры из врат. Это были порождения его кошмаров: искаженные отражения охотников, смеющиеся лица людей с той злополучной вечеринки, и, самое омерзительное, темные силуэты, похожие на меня, но с глазами, полными презрения.
– Ты не нужен им, – проскрежетал один из монстров, чье лицо постоянно менялось. – Ты — ошибка Монарха. Ты — бремя.
Монстры двинулись на Алекса, их когтистые лапы тянулись к его горлу, намереваясь окончательно оборвать нить жизни.
– Ну что ж, начнем, – я расправил плечи, и за моей спиной в мгновение ока выросли исполинские крылья из чистой тьмы. – Сына я вам не отдам. Ни боли, ни страху, ни самой вечности.
Первый монстр прыгнул, целясь мне в грудь. Я даже не шевельнулся. Теневой клинок возник в моей руке сам собой, и одним коротким движением я рассек тварь надвое. Она рассыпалась пеплом, но на ее месте тут же возникли две новые.
– Уходите! – мой голос заставил внутренний мир Алекса содрогнуться. – Игрит! Бери! Ко мне!
В этом пространстве я не мог призвать свою армию в полную силу, но их образы, их верность были со мной. Два призрачных силуэта возникли по бокам от меня, вставая в защитную стойку.
– Защищайте Алекса, – приказал я. – Я разберусь с цепями.
Бой начался мгновенно. Монстры лезли со всех сторон, воплощая в себе всё то, что Алекс скрывал за своей дерзостью и татуировками. Я пробивался сквозь них, каждый взмах моего меча очищал пространство, но цепи на теле сына только сильнее сжимались.
– Алекс! – закричал я, разрубая очередную тварь. – Посмотри на меня! Ты не ранг Е! Ты — мой сын! Ты тот, кто выжил там, где другие бы сдались!
Я схватил ближайшую цепь голыми руками. Боль была невыносимой — она жгла не плоть, а саму суть моей силы. Я чувствовал, как яд пытается просочиться в меня, отравить мои воспоминания.
– Сон Алекс! – я рванул цепь на себя, и она с оглушительным звоном лопнула. – Твоя дочь назвала тебя «папой»! Ты слышишь? Она призывает тени, чтобы найти тебя! Ты не можешь оставить ее одну в этом мире!
Алекс вздрогнул. Его пальцы, закованные в призрачные оковы, едва заметно шевельнулись.
– Па... па? – прошептал он, и этот шепот перекрыл рычание монстров.
– Да, – я рванул вторую цепь, чувствуя, как мана Алекса начинает резонировать с моей. – Она ждет тебя. Ливон ждет тебя. Я жду тебя.
Монстры взвыли в последней попытке атаковать. Они слились в одну гигантскую массу, воплощение абсолютного отчаяния. Огромная тень накрыла нас, занося когтистую лапу над головой Алекса.
– Исчезните, – произнес я, и из моего тела вырвался столб фиолетового пламени.
Взрыв очистил всё внутреннее пространство. Туман рассеялся, монстры испарились, оставив после себя лишь звенящую тишину. Последние цепи на теле Алекса осыпались черной пылью.
Я подхватил его, не давая упасть в эту светлеющую пустоту. Его глаза медленно открылись. Небесно-голубые. Ясные. Без следа яда или страха.
– Отец? – он посмотрел на меня, и на его бледном лице появилась слабая, едва заметная ухмылка. – Ты что, залез ко мне в голову? Это... это нарушение личного пространства.
Я не смог сдержать короткого смеха, чувствуя, как тяжесть, давившая на сердце целый месяц, наконец-то исчезает.
– Ты слишком долго спал, – ответил я, сжимая его плечо. – Пора возвращаться. У Мины скоро прорежется первый зуб, и я не собираюсь справляться с этим без тебя.
Мир вокруг нас начал стремительно меняться. Серый туман превратился в ослепительно белый свет.
Я открыл глаза в реальном мире. Моя рука всё еще сжимала руку Алекса.
В комнате было тихо. Солнечный луч падал на колыбель, где Мина, проснувшись, сосредоточенно грызла край одеяла.
Вдруг пальцы Алекса в моей руке дрогнули. Он глубоко, судорожно вздохнул, и его веки затрепетали.
– Алекс? – я подался вперед.
Он открыл глаза. Настоящие, живые глаза. Он несколько секунд смотрел в потолок, привыкая к свету, а потом медленно повернул голову в мою сторону.
– Пап... – голос был совсем слабым, почти шепотом. – Пить... хочу. И скажи Ливону... чтобы он перестал плакать в коридоре. У него... ужасно громкие мысли.
Я почувствовал, как по лицу расплывается улыбка, которую я не мог скрыть.
– Он не в коридоре, Алекс. Он в юридическом отделе. Но, уверен, он услышит твой зов даже там.
Я нажал кнопку вызова врачей, но прежде чем они вбежали в палату, я успел увидеть самое главное.
Мина в своей колыбели вдруг замерла. Она повернула голову к кровати отца, и ее лицо озарилось такой широкой и беззубой улыбкой, что, казалось, само солнце стало светить ярче.
– Па-па! – выкрикнула она, радостно размахивая ручками.
Алекс попытался приподняться, его лицо исказилось от боли, но он всё равно смотрел только на нее.
– Эй, принцесса... – прошептал он, и в его глазах блеснули слезы, которые он тут же попытался скрыть, отвернувшись. – Я здесь. Я вернулся.
В палату ворвались врачи во главе с Бери, следом вбежала Хэ Ин, а за ней, тяжело дыша, ворвался Ливон, чей галстук был съехавшим набок, а лицо выражало смесь ужаса и дикого восторга.
– Алекс! – Ливон замер у порога, боясь подойти ближе.
– Иди сюда, адвокат, – слабо усмехнулся мой сын, протягивая к нему свободную руку. – А то я сейчас снова впаду в кому от твоего похоронного вида.
Я отошел к окну, давая им место. Хэ Ин уже обнимала Алекса, плача и смеясь одновременно. Сухо, появившийся в дверях секундой позже, радостно присвистнул и начал что-то кричать про «праздничный ужин из десяти блюд».
Я смотрел на них и чувствовал, как тени в углах комнаты успокаиваются. Моя семья снова была целой.
– Ну что, Теневой Монарх? – тихо спросил я сам себя, глядя на свое отражение в стекле. – Кажется, на этот раз мы победили.
Я знал, что впереди еще долгая реабилитация. Знал, что наемники и те, кто за ними стоял, еще ответят за каждую каплю крови моего сына. Но сейчас это было неважно.
Важно было то, что Алекс снова был с нами. Что Мина снова смеялась. И что в особняке семьи Сон снова пахло не лекарствами, а жизнью — шумной, дерзкой и бесконечно драгоценной.
Я подошел к колыбели и взял Мину на руки. Она прижалась к моей щеке, а потом потянулась к отцу.
– Идем, маленькая, – сказал я. – Твоему папе нужно много сил, чтобы объяснить нам, почему он так долго не хотел просыпаться.
Алекс поймал мой взгляд поверх голов Ливона и Хэ Ин. В его глазах больше не было того серого тумана, который я видел в его душе. Там была только решимость.
– Больше никаких цепей, пап, – одними губами произнес он.
Я кивнул. Больше никаких цепей. Только тень, которая защищает, и свет, который ведет домой.