← Назад к обзору

Внук

Вкус ледяного пепла

Юки лежал на кровати, раскинувшись на измятых простынях. Из одежды на нем были только боксеры, и в прохладном полумраке комнаты его бледная кожа казалась почти светящейся. Он поднял правую руку — ту самую, с татуировкой черепа, — и медленно коснулся кончиками пальцев своих губ.

Они всё еще горели. Это было физически невозможно: его мана, мана Жнеца, была воплощением абсолютного нуля, способным заморозить саму душу. Но там, где губы деда коснулись его собственных, пульсировало странное, пугающее тепло. Вкус Джин Ву — терпкий, как горький шоколад, смешанный с металлическим привкусом чистой, концентрированной силы — всё еще стоял на языке.

– Что это было... – прошептал Юки в пустоту потолка.

Его голос звучал хрипло. В голове царил хаос. Он был бунтарем, он привык нарушать правила, он мог надерзить самому Теневому Монарху и выйти сухим из воды, но это... Это не вписывалось ни в одну из его картин мира. Дед всегда был для него незыблемым авторитетом, защитником, богом, который иногда спускался с небес, чтобы съесть его стряпню.

Юки перевернулся на бок, подтянув колени к груди. Татуировка на предплечье, обычно спокойная, сейчас вела себя странно: черные разводы, стекающие к кисти, слабо мерцали фиолетовым светом. Метка. Дед сказал, что оставил на нем метку.

– Собственник чертов, – буркнул Юки, зарываясь лицом в подушку.

Но внутри него что-то предательски отозвалось на это властное заявление. Он чувствовал себя так, словно его только что заклеймили, и самое страшное было в том, что Жнец внутри него не сопротивлялся. Напротив, его сила, обычно колючая и дикая, сейчас свернулась в клубок и довольно урчала, признавая над собой власть более древнего хищника.

Как ему теперь выходить из комнаты? Как сидеть за одним столом? Юки представил, как он берет нож, чтобы нарезать овощи, а дед смотрит на него тем самым взглядом... и его руки начинают дрожать. Это было невыносимо. Юки привык быть тем, кто контролирует ситуацию, кто держит дистанцию с помощью снайперского прицела или ледяной стены. А теперь дистанция была стерта в пыль одним-единственным касанием.

***

В другом конце дома, за тяжелыми дверями своей комнаты, Сон Джин Ву стоял у панорамного окна. Его взгляд был устремлен на линию горизонта, где Сеул утопал в закатном мареве, но видел он совсем другое.

Он чувствовал вкус Юки. Холодный, как свежий снег, и пронзительный, как острие ледяного кинжала. Этот вкус преследовал его, проникая под кожу, заставляя тени в комнате беспокойно вибрировать.

Джин Ву сжал кулаки. То, что произошло на кухне, не было случайным порывом или ошибкой. Он шел к этому осознанно, ведомый инстинктом, который был старше человечества. Когда он увидел Юки в крови, когда почувствовал, что жизнь этого мальчишки висит на волоске, в нем что-то окончательно надломилось.

Он слишком долго притворялся просто «дедушкой». Он слишком долго смотрел, как этот юноша растет, как его плечи становятся шире, как в его глазах разгорается опасное голубое пламя. Джин Ву знал каждую его привычку, каждый изгиб его силы. Юки был его продолжением, его творением и, в то же время, его полной противоположностью.

– Игрис, – не оборачиваясь, произнес Джин Ву.

Из тени бесшумно соткался рыцарь в алых доспехах. Он склонил голову, чувствуя, как аура господина буквально искрит от сдерживаемого напряжения.

– Слушаю, мой Король.

– Охраняй его. Если он решит уйти из дома — следуй за ним, но не показывайся. Никто не должен приближаться к нему.

– Даже мастер Су Хо? – осторожно уточнил Игрис.

Джин Ву на мгновение замолчал. Образ сына, так похожего на Хэ Ин, вызвал в нем укол вины, но он был быстро подавлен темным, собственническим чувством, которое теперь концентрировалось вокруг Юки.

– Су Хо... – Джин Ву прикрыл глаза. – Су Хо не поймет. Пока что просто наблюдай.

Рыцарь исчез, оставив Монарха наедине с его мыслями. Джин Ву прошелся по комнате, и его воображение, обычно дисциплинированное и холодное, начало рисовать картины, от которых в жилах закипала кровь.

Он представил, как Юки сейчас лежит в своей постели. Он знал, что парень полураздет — он чувствовал тепло его кожи через магическую связь. Джин Ву представил, как он входит в ту комнату, как Юки вскидывается, его голубые глаза расширяются от смеси страха и вызова.

Ему хотелось схватить его, сорвать остатки одежды, которые мешали чувствовать этот ледяной жар. Ему хотелось посадить Юки на стол, опрокидывая всё, что на нем стоит, и продолжить то, что он начал на кухне. Не просто поцелуй — он хотел забрать его целиком, подчинить себе силу Жнеца, растворить его холод в своей бесконечной тьме.

– Ты мой, Юки, – прошептал Джин Ву, и его голос отозвался эхом во всех теневых измерениях. – Ты просто еще не понял, насколько глубоко ты влип.

Он знал, что это неправильно. Он знал, что Су Хо сойдет с ума, если узнает. Но Монархи не подчинялись морали смертных. Они брали то, что принадлежало им по праву силы. А Юки... Юки был самым ценным сокровищем в его коллекции, и Джин Ву не собирался делиться им даже с самой судьбой.

***

Прошло около двух часов. Юки всё-таки заставил себя подняться. Желудок требовательно заурчал, напоминая, что завтрак был прерван на самом интересном месте.

– Соберись, тряпка, – сказал он своему отражению в зеркале. – Ты Жнец. Ты видел край мира. Тебя не должен пугать один поцелуй, даже если его выдал Теневой Монарх.

Он надел чистую черную футболку, которая плотно облегала грудь, и поправил серьги-кольца. Татуировка на шее покалывала, словно предупреждая о чем-то. Юки глубоко вздохнул и вышел из комнаты.

В доме было подозрительно тихо. Су Хо еще не вернулся, и это добавляло нервозности. Юки спустился на кухню, стараясь не шуметь, но когда он вошел в дверной проем, он замер.

Джин Ву сидел за столом. Перед ним стояла чашка остывшего кофе, а в руках он держал ту самую книгу рецептов, которую Юки вел с пятнадцати лет.

– У тебя интересный почерк, – спокойно произнес Джин Ву, не поднимая глаз. – Резкий, обрывистый. Как твои выстрелы из винтовки.

Юки почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он прошел к плите, стараясь держаться как можно естественнее.

– Это просто заметки, деда. Чтобы не забыть, сколько перца класть, чтобы папа не плакал над тарелкой.

– Ты положил слишком много специй в прошлый раз, – Джин Ву наконец поднял взгляд.

Их глаза встретились. Юки ожидал увидеть строгость или обычное равнодушие, но то, что он увидел в фиолетовых глубинах глаз деда, заставило его сердце пропустить удар. Там был голод. Не тот, который утоляют едой, а темный, хищный интерес, направленный исключительно на него.

– Я... я исправлюсь, – Юки отвернулся к холодильнику, чувствуя, как его щеки начинают гореть.

– Подойди сюда, – негромко скомандовал Джин Ву.

Юки замер с пачкой масла в руке. Его первой реакцией было желание телепортироваться на другой конец города. Но ноги сами, словно подчиняясь невидимым нитям, развернули его и повели к столу.

Он остановился в шаге от деда. Джин Ву медленно поднялся. Он был чуть выше Юки, и его присутствие заполняло собой всё пространство кухни.

– Ты боишься меня? – спросил Джин Ву, сокращая расстояние.

– Я никого не боюсь, – огрызнулся Юки, хотя его дыхание участилось. – Даже тебя.

– Ложь, – Джин Ву протянул руку и коснулся татуировки на шее Юки. Его пальцы были горячими, и от этого прикосновения по телу парня прошла дрожь. – Твой пульс говорит об обратном. Ты напуган, Юки. Но не мной. Ты напуган тем, что тебе это понравилось.

– Хватит нести чушь, – Юки попытался отстраниться, но Джин Ву перехватил его за талию и рывком притянул к себе.

Стол за спиной Юки жалобно скрипнул, когда он уперся в него поясницей. Джин Ву навис над ним, блокируя все пути к отступлению.

– Ты думаешь, я не чувствую твою силу? – прошептал Монарх прямо ему в ухо. – Твой холод тянется к моей тени. Ты Жнец, Юки. Ты создан для того, чтобы быть рядом со мной. Смерть и Тень — это одно целое.

Юки тяжело дышал, его руки уперлись в грудь деда. Он чувствовал под ладонями твердые мышцы и сумасшедшую энергию, которая едва сдерживалась тонкой тканью футболки.

– Мы семья, деда... – из последних сил попытался воззвать к разуму Юки. – Папа... он нас убьет.

– Су Хо здесь нет, – Джин Ву прижал его сильнее, так что Юки почувствовал каждое движение его тела. – И никто в этом мире не может мне указывать, что делать с тем, что принадлежит мне.

Джин Ву приподнял подбородок Юки, заставляя его смотреть на себя.

– Скажи мне, что ты этого не хочешь, – потребовал он. – Скажи, что мой поцелуй был тебе противен, и я уйду. Прямо сейчас.

Юки открыл рот, чтобы сказать «да, уходи», но слова застряли в горле. Он посмотрел на губы Джин Ву, вспомнил тот вкус ледяного пепла и понял, что не может лгать. Не самому могущественному существу в мире, которое видит его душу насквозь.

Вместо ответа Юки просто зажмурился и подался вперед, сам сокращая те несчастные миллиметры, что их разделяли.

Это было похоже на взрыв. Джин Ву перехватил инициативу мгновенно. Его поцелуй был властным, требующим полного подчинения. Он не просто касался его губ, он забирал его дыхание, его волю, его холод. Юки почувствовал, как его ноги отрываются от пола — Джин Ву легко подхватил его и усадил на край стола, раздвигая его колени и втискиваясь между ними.

Книга рецептов с глухим стуком упала на пол, но никто не обратил на это внимания.

Руки Джин Ву скользнули под футболку Юки, обжигая кожу. Его ладони, грубые от сотен битв, уверенно поднимались выше, сминая ткань, стремясь к прямому контакту. Юки издал сдавленный стон прямо в губы деда, его пальцы вцепились в густые черные волосы Монарха, оттягивая их назад.

Мир вокруг них начал таять. Тени в кухне сгустились, отрезая их от реальности, превращая комнату в кокон из тьмы и льда. В этом коконе не было деда и внука, не было обязательств и правил. Были только две стихии, которые наконец нашли друг друга.

Джин Ву оторвался от его губ и начал спускаться ниже, к шее, оставляя на бледной коже яркие отметины. Юки откинул голову назад, его дыхание превратилось в прерывистые всхлипы.

– Деда... Джин Ву... – пробормотал он, теряя связь с реальностью.

– Я здесь, – отозвался Монарх, и его голос вибрировал прямо против кожи Юки. – Я никуда не отпущу тебя.

В этот момент Юки понял, что его жизнь как «простого бунтаря» закончилась. Он был втянут в водоворот, из которого не было выхода. И самое странное было в том, что, чувствуя на себе руки Монарха Теней, слыша его тяжелое дыхание и ощущая его безграничную мощь, Юки впервые в жизни почувствовал себя на своем месте.

Он был Жнецом. И он только что заключил сделку с самой Смертью.

***

Где-то далеко, на окраине Пусана, Сон Су Хо разрубил последнего монстра и вытер пот со лба. Сердце его внезапно сжалось от странного предчувствия. Он посмотрел в сторону Сеула, где небо затягивали неестественно темные тучи.

– Наверное, Юки снова что-то взорвал на кухне, – пробормотал он, призывая своих верных рыцарей. – Надо поскорее возвращаться.

Он еще не знал, что дом, в который он так спешил, перестал быть прежним. Он еще не знал, что в его отсутствие два самых дорогих ему человека перешагнули черту, за которой начинается бездна.

А на кухне дома Сон, среди теней и ледяного инея, Монарх продолжал забирать то, что считал своим, и Жнец отвечал ему с той же неистовой страстью, на которую была способна только душа, познавшая холод вечности.

Вкус губ деда теперь навсегда смешался со вкусом его собственной маны, создавая новый, запретный эликсир, от которого не было исцеления. И Юки, закрыв глаза, окончательно сдался этой тьме, зная, что теперь его мир никогда не будет пахнуть просто корицей. Теперь в нем всегда будет присутствовать запах озона, горького шоколада и абсолютной власти Теневого Монарха.