Внук
Стеклянные осколки идеальной жизни
Утро в доме Сон Иль-Хвана началось непривычно шумно для этого тихого района. Кхен Пак, сияя от счастья, хлопотала у плиты, напевая себе под нос. Алекс, проснувшийся с первыми лучами солнца, уже успел сделать зарядку во дворе, пугая местных птиц своей концентрированной аурой, и теперь, накинув лишь свободные спортивные штаны, бродил по дому в поисках своих вещей.
В это же время к воротам дома подъехал дорогой внедорожник. Сон Сухо, шестнадцатилетний подросток с мягкими чертами лица и вечно аккуратной прической, вышел из машины, оглядываясь по сторонам. Его мать, Ча Хэ-Ин, строго-настрого запрещала ему навещать дедушку и бабушку без её присмотра, называя это «пустой тратой времени», но Сухо скучал по их простоте и теплу.
Он тихо проскользнул в калитку и вошел в дом через заднюю дверь.
– Бабуль, деда! Я пришел! – крикнул он, надеясь, что его не прогонят.
– О, Сухо, милый! Проходи скорее, как раз завтрак готов! – раздался радостный голос Кхен Пак из кухни.
Сухо улыбнулся, но тут же замер. С лестницы второго этажа донесся глубокий, незнакомый мужской голос, от которого по спине пробежал холодок.
– Бабушка, ты не видела мои наушники? Кажется, я оставил их вчера в гостиной.
Сухо медленно повернул голову. На пороге стоял парень. Он был невероятно высоким, широкоплечим, с рельефными мышцами, которые перекатывались под фарфоровой кожей. Черные взъерошенные волосы, выбритые виски и эти глаза... Небесно-голубые, ледяные, смотрящие прямо в душу. В ушах парня поблескивал пирсинг, а на плече виднелся край сложной татуировки.
Алекс остановился, смерив незваного гостя коротким, оценивающим взглядом.
– Алекс, посмотри в зале, под диваном! – отозвалась бабушка, не замечая возникшего напряжения.
Сухо сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от необъяснимого страха и восхищения одновременно. Сила, исходившая от незнакомца, была подавляющей, почти такой же, как у его отца, но другой — более дикой и темной.
– Ты... ты кто? – нервно спросил Сухо, неосознанно делая шаг назад.
Алекс слегка наклонил голову набок. Уголок его губ дернулся в холодной усмешке.
– Хм... – он медленно пошел вперед, сокращая дистанцию. – Думал, мы встретимся позже, но, видимо, судьба любит иронию. Я твой старший брат, Сон Алекс.
Сухо застыл, словно пораженный молнией. Брат? У отца не было других детей. Этого не могло быть.
– Что ты несешь? Какой брат? – пролепетал он.
– Спроси у своего «великого» папочки, – голос Алекса стал жестким, как гранит. – О том, как восемнадцать лет назад он изменил моей матери, Юми, и бросил её, беременную, ради твоей шлюхи-матери. Ему нужна была героиня, статус, блеск. А мы были для него мусором.
Алекс прошел мимо Сухо, задев его плечом так, что тот пошатнулся.
– Пойду искать наушники, – бросил он через плечо, исчезая в зале.
Сухо стоял посреди коридора, чувствуя, как мир вокруг него рушится. Слова Алекса стучали в голове набатом: «брат», «предательство», «измена». Идеал отца, который он выстраивал годами, рассыпался в прах. Не помня себя, Сухо выбежал из дома, запрыгнул в машину и нажал на газ. Ему нужны были ответы. Сейчас же.
Спустя сорок минут он влетел в офис Ассоциации охотников, игнорируя охрану и секретарей. Дверь в кабинет Сон Джин-Ву распахнулась от мощного пинка.
– Как ты мог?! – закричал Сухо, едва дыша от ярости и слез.
Джин-Ву, сидевший за столом и изучавший отчеты о разломах, медленно поднял взгляд. Рядом с ним на диване сидела Ча Хэ-Ин, изящно попивая чай. Оба замерли от неожиданности.
– Сухо? Что случилось? – Джин-Ву нахмурился, чувствуя исходящую от сына нестабильную ману.
– У тебя есть сын! Старший сын! Алекс! – выкрикнул Сухо. – Он у бабушки с дедушкой! Он рассказал мне всё! О маме Юми, о том, как ты их бросил! Это правда? Отец, отвечай!
Лицо Джин-Ву мгновенно побледнело. Он медленно встал из-за стола, а его тень на полу начала неестественно удлиняться. Ча Хэ-Ин выронила чашку, и та со звоном разбилась о дорогой паркет.
– Юми... – прошептал Джин-Ву. – Она была беременна?
– Ах, эта девка всё-таки решила испортить нам жизнь! – Хэ-Ин вскочила, её лицо исказилось от гнева. – Джин-Ву, я же говорила, что твои родители скрывают что-то грязное! Мы немедленно едем туда. Я не позволю какому-то бастарду разрушить репутацию нашей семьи!
Через полчаса их машина с визгом тормозов остановилась у дома Иль-Хвана. Джин-Ву вышел первым, его аура давила на всё живое в радиусе километра. Хэ-Ин шла следом, кипя от негодования. Сухо плелся позади, опустошенный и потерянный.
Они вышли на задний двор. Там, в лучах полуденного солнца, Алекс помогал Иль-Хвану чинить деревянную беседку. На парне уже была черная футболка, в ушах снова торчали наушники, но он мгновенно почувствовал их приближение.
– Отец! Как это понимать?! – Джин-Ву крикнул, обращаясь к Иль-Хвану, но его взгляд был прикован к Алексу.
Хэ-Ин не выдержала и выбежала вперед, тыча пальцем в сторону Иль-Хвана и Кхен Пак, которая вышла на шум.
– Вы! Старики! Вы смели скрывать это от нас? Вы притащили этого уличного щенка в Корею, чтобы шантажировать моего мужа?! Да вы хоть понимаете, кто мы такие?!
– Заткнись, Хэ-Ин, – тихо сказал Иль-Хван, но его голос дрожал от обиды.
– Не смей мне указывать! – взвизгнула она. – Этот мальчишка — ничто, ошибка прошлого! Мы сотрем его из истории!
В этот момент воздух в саду стал густым, как смола. Тень под ногами Алекса внезапно взорвалась черными, извивающимися отростками. Теневые щупальца, острые и быстрые, как молнии, в мгновение ока метнулись вперед.
Джин-Ву среагировал инстинктивно, пытаясь призвать свою тень, но, к его ужасу, его собственные солдаты замешкались, словно признавая в противнике высшую власть.
Щупальца обвили Джин-Ву и Хэ-Ин, прижимая их к земле и сдавливая горло.
– Не кричите, истерички, – Алекс медленно выпрямился, снимая наушники. – Вы воняете страхом и дешевым пафосом. Вы привлекаете внимание соседей, а я не хочу, чтобы о моем дедушке плохо думали из-за вашего визита.
Алекс подошел ближе, его глаза светились потусторонним голубым светом, а на лице играла пугающая, хищная улыбка, обнажающая чуть удлиненные клыки.
– Сон Джин-Ву, – Алекс произнес это имя так, будто выплюнул горькую косточку. – Мне плевать на тебя. Мне плевать на твоего наследника и твою идеальную жизнь. Восемнадцать лет назад ты сделал свой выбор — предал мою мать, Юми, выбрав эту... дрянь.
Хэ-Ин попыталась что-то выкрикнуть, дергаясь в тисках теней, но щупальце сжалось сильнее.
– Ты мне никто, – продолжал Алекс, глядя Джин-Ву прямо в глаза. – Заткнитесь и не нарушайте покой моих стариков. Если вы еще раз откроете рот в этом доме, я забуду о том, что в моих жилах течет твоя кровь.
Джин-Ву смотрел на него с нескрываемым шоком. Он видел перед собой не просто сына. Он видел Монарха, чья сила была первобытной, не отшлифованной системой, а выкованной в боли и одиночестве.
– Алекс, отпусти их... – прошептал Иль-Хван, кладя руку на плечо внука.
Алекс на мгновение замер, и тьма вокруг него неохотно отступила. Джин-Ву и Хэ-Ин рухнули на траву. Хэ-Ин, обезумев от унижения, вскочила на ноги.
– Ты! Ты пожалеешь! – заорала она, теряя всякий человеческий облик. – Я уничтожу тебя! Ты — мусор, ты — ошибка Юми!
Алекс даже не обернулся. Одно из его щупалец, словно обладая собственным разумом, хлестнуло наотмашь. Раздался отчетливый хруст. Хэ-Ин вскрикнула и схватилась за лицо — её челюсть была сломлена и неестественно перекошена.
– Вот, так язык силы ты понимаешь лучше, – Алекс спокойно достал из кармана пачку сигарет и закурил, выпуская облако сизого дыма. – Теперь я понимаю, почему дед и бабушка тебя ненавидят. Ты просто шумная декорация.
Джин-Ву бросился к жене, поддерживая её, но его взгляд продолжал возвращаться к Алексу. В этом парне было столько мощи, что даже он, Повелитель Теней, чувствовал дрожь в глубине души.
– Уходите, – холодно сказал Иль-Хван. – Вам здесь не рады.
Джин-Ву молча подхватил Хэ-Ин под руку и повел к выходу. Сухо, стоявший в стороне, посмотрел на Алекса. В глазах младшего брата не было ненависти — только глубокое, болезненное осознание того, что его жизнь никогда не будет прежней.
Алекс проводил их взглядом, продолжая курить. Когда ворота закрылись, он повернулся к деду и бабушке. Его лицо мгновенно смягчилось, а опасный блеск в глазах угас.
– Извини, деда, – тихо сказал он. – Придется перекрасить беседку, я немного поцарапал дерево.
Кхен Пак подошла и крепко обняла его, пряча лицо у него на груди.
– Ничего, внучок. Главное, что ты дома.
Алекс смотрел на небо, где медленно плыли облака. Он знал, что это только начало. Джин-Ву не оставит это просто так, а Хэ-Ин будет жаждать мести. Но ему было всё равно. Он вернулся не для того, чтобы просить прощения или признания. Он вернулся, чтобы показать им, что тень, которую они пытались забыть, выросла в нечто, способное поглотить их солнце.