← Назад к обзору

Внук монарха

Тень в сердце, свет в глазах

С того рокового нападения прошла ровно неделя. Дом потихоньку восстанавливался, хотя сад всё еще напоминал поле битвы, которое природа только-только начала отвоевывать назад. Юми спала наверху — последние дни вымотали её окончательно. Она почти не отходила от Юки, пока тот не начал самостоятельно вставать с кровати, и лишь сегодня я буквально силой заставил её лечь отдохнуть.

Мои сыновья, Сухо и Рай, сидели в гостиной. Сухо, всё еще перебинтованный, задумчиво вертел в руках пустую чашку, а Рай что-то негромко обсуждал с Бером, который в своей уменьшенной форме старательно полировал и без того чистый паркет, словно пытаясь загладить вину за то, что вообще допустил нападение.

Тишину разорвал звук резко распахнувшейся входной двери. Тяжелые створки ударились об ограничители, и в дом буквально влетела Лина.

– Папа! – её голос, звонкий и полный отчаяния, эхом разнесся по всему первому этажу.

Она неслась по коридору, не снимая обуви, задыхаясь от бега. Лина была моей единственной дочерью, моим сокровищем. Когда она родилась, Юми плакала от счастья — нет, не только потому, что это была девочка, а потому, что Лина стала первой, кто не унаследовал мой холодный, пронзительный взгляд. У неё были мои черные, как вороново крыло, волосы, но глаза... глаза были точной копией глаз Юми. Теплые, небесно-голубые, полные жизни.

В отличие от Сухо и Рая, которые при рождении заставили Юми ворчать: «Джинву, это несправедливо, я девять месяцев их вынашивала, чтобы родить две твои идеальные копии!», Лина была живым напоминанием о том, что в нашей семье есть место не только теням.

– Папа! – она влетела в зал и, не обращая внимания на братьев, бросилась мне на шею.

Я едва успел встать, чтобы поймать её. Лина дрожала, её пальцы судорожно вцепились в мою футболку.

– Лина, тише, – я гладил её по волосам, чувствуя, как её мана пульсирует от волнения. – Всё хорошо. Мы все здесь.

– Мне только сообщили! – она отстранилась, глядя на меня своими огромными голубыми глазами, в которых стояли слезы. – Я была на лекциях, когда пришло сообщение от Ассоциации об уровне угрозы в нашем районе... Я звонила маме, звонила Сухо, но никто не брал трубку! Я чуть с ума не сошла, пока летела сюда!

– У нас были временные проблемы со связью из-за искажения пространства, – подал голос Сухо, виновато улыбаясь сестре. – Прости, мелкая, не хотели тебя пугать раньше времени.

Лина резко обернулась к нему, и её взгляд стал колючим.

– Не хотели пугать?! Сухо, ты выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку! Рай, а ты почему молчал?

Рай только развел руками, не зная, что ответить сестре, которая в гневе была удивительно похожа на мать.

– Как мама? Где она? – Лина снова повернулась ко мне, её голос дрожал. – И Юки... мне сказали, что он пострадал больше всех. И мелкие... Тэхэ, Миджун, Ай... они целы?

– Тише, родная, – я усадил её на диван. – Мама спит наверху, она в порядке, просто очень устала. Мелкие сейчас у Рая в комнате, играют в приставку, Игрис присматривает за ними. Они напуганы, но физически не пострадали.

– А Юки? – она затаила дыхание.

– Юки... – я на мгновение запнулся, вспоминая багровый шрам на груди внука. – Юки жив. Он в своей комнате. Бер вытащил его с того света, а я... я позаботился о том, чтобы те, кто это сделал, больше никого не побеспокоили.

Лина закрыла лицо руками, и плечи её затряслись от беззвучных рыданий. Весь тот напускной гнев, с которым она ворвалась в дом, испарился, оставив лишь страх за близких.

– Я так боялась, – прошептала она сквозь пальцы. – Я думала, что наш дом — самое безопасное место во вселенной. Я думала, что пока ты здесь, ничего не может случиться.

Я сел рядом и обнял её за плечи. Это был горький урок для всех нас. Моя сила не была абсолютным щитом от хаоса, если враг был готов на всё.

– Даже у Теневого Монарха бывают моменты, когда он не успевает, – сказал я тихо. – Но важно то, что мы выстояли. Мы семья, Лина. И мы защищаем друг друга.

– Можно мне к нему? – спросила она, вытирая слезы. – К Юки?

– Иди, – кивнул я. – Только постарайся не шуметь, он только недавно уснул.

Лина поднялась и почти бегом направилась на второй этаж. Мы с сыновьями остались внизу.

– Она права, отец, – сказал Рай, глядя в окно на разрушенный сад. – Мы расслабились. Привыкли к миру, который ты создал.

– Мир никогда не бывает окончательным, – ответил я, чувствуя, как в глубине моей тени ворочается Бер, всё еще готовый к бою. – Хаос всегда найдет лазейку. Но теперь мы знаем их подпись. Мы будем готовы.

– Юки изменился, – заметил Сухо. – После того как он очнулся... в его черном пламени появилось что-то новое. Оно больше не кажется просто разрушительным. Оно стало... глубже.

– Он повзрослел за одну ночь, – согласился я. – Боль делает нас сильнее, если не ломает. А Юки не из тех, кто ломается.

Через некоторое время сверху спустилась Лина. Она выглядела чуть более спокойной, но в её глазах всё еще читалась решимость.

– Он спит, – прошептала она, садясь в кресло. – Держит в руке свой кубик Рубика, даже во сне. Папа... я не хочу возвращаться в университет прямо сейчас. Я останусь здесь, пока всё не наладится.

– Лина, твоя учеба... – начал было Рай, но я остановил его жестом.

– Пусть остается, – сказал я. – Сейчас нам всем нужно быть вместе.

В этот момент сверху послышались шаги. Юми, привлеченная шумом, проснулась. Она стояла на верхней площадке лестницы, кутаясь в теплый халат, её глаза были заспанными, но когда она увидела Лину, её лицо мгновенно преобразилось.

– Лина! – Юми почти скатилась по ступеням вниз.

– Мама! – дочь снова бросилась в объятия, и на этот раз плакали они обе.

Я смотрел на них — на женщин моей жизни. Одна — моя опора, мой свет, та, кто научила меня быть человеком. Другая — мое продолжение, воплощение всего лучшего, что мы создали вместе.

– Ну всё, всё, – Юми отстранилась, вытирая слезы дочери подолом своего халата, совсем как в детстве. – Мы живы. Мы дома. Джинву, ты ведь не собираешься стоять там с таким лицом весь вечер?

– Каким лицом? – удивился я.

– С лицом Монарха, который собирается объявить войну небесам, – Юми подошла ко мне и легонько щелкнула по носу. – Расслабься. Лина дома. Юки идет на поправку. Иди на кухню и помоги мне. Нам нужно накормить эту ораву.

Я невольно улыбнулся. Только Юми могла командовать Теневым Монархом через неделю после попытки апокалипсиса.

– Слушаюсь, босс, – ответил я, вызывая тихий смех у сыновей.

Вечер прошел в суете. Мы все вместе теснились на кухне. Лина чистила овощи, Сухо и Рай накрывали на стол, а я... я под присмотром Юми пытался не превратить мясо в угли, используя свои способности.

Мелкие — Тэхэ, Миджун и Ай — прибежали на запах еды. Они облепили Лину, наперебой рассказывая ей о «страшных монстрах» и о том, как «дедушка превратился в огромную тень и всех победил». Ай, самая младшая, забралась ко мне на колени, когда мы наконец сели за стол.

– Деда, а те плохие дяди больше не придут? – спросила она, заглядывая мне в глаза.

В комнате мгновенно стало тихо. Все посмотрели на меня.

Я погладил её по мягким волосам, чувствуя, как внутри меня снова поднимается та холодная уверенность, которая была моим щитом и мечом.

– Если они придут, Ай, – сказал я мягко, но твердо, – им придется иметь дело со мной. А ты знаешь, что дедушка не любит, когда ему мешают ужинать.

Ай серьезно кивнула и принялась за свою порцию.

Позже, когда дети были уложены, а Лина ушла к Юки, чтобы посидеть с ним еще немного, мы с Юми вышли на террасу. Ночь была тихой, звезды сияли необычайно ярко.

– Ты ведь не всё нам рассказал, Джинву, – тихо произнесла Юми, прислоняясь к моему плечу. – Тот клинок... он был не из этого мира.

– Да, – не стал отрицать я. – Это были остатки Хаоса. Те, кто не принял новый порядок. Они думали, что, ударив по моей семье, они смогут вернуть старые времена.

– И что теперь? – она посмотрела на меня, и в её голубых глазах отразился лунный свет.

– Теперь они знают, что это была плохая идея, – я прижал её к себе. – Я запечатал разлом и выставил стражу на всех границах реальностей. Но главное не это.

– А что?

– Главное то, что Лина вернулась. Что мы снова все вместе. Знаешь, Юми... когда я видел Юки на той дорожке, обливающегося кровью... на мгновение я снова стал тем холодным Монархом, которому плевать на мир. Я хотел уничтожить всё.

Юми взяла мою ладонь и переплела свои пальцы с моими.

– Но ты не уничтожил, – сказала она. – Ты спас нас. Ты вернулся к нам. Это и делает тебя тем Джинву, которого я люблю.

Я посмотрел на свои руки. Те же руки, что когда-то убивали богов, теперь бережно держали ладонь любимой женщины.

– Папа? – голос Лины донесся из дома. – Юки проснулся! Он требует персиков и говорит, что Сухо украл его наушники!

Мы с Юми переглянулись и одновременно рассмеялись.

– Идем, – сказал я. – Кажется, мир в доме восстановился. А это куда сложнее, чем победить армию Хаоса.

Мы вошли в дом, где горел теплый свет, где спорили сыновья, где смеялась дочь и где мой внук, несмотря на раны, уже вовсю демонстрировал свой невыносимый характер.

Я был Сон Джинву. И в эту ночь я был просто счастлив быть дома.

Юки сидел на кровати, бледный, но с живым блеском в глазах. Увидев Лину, он попытался изобразить свою фирменную ухмылку, но тут же поморщился от боли.

– Тетя Лина, ты приехала, чтобы оплакивать мой героический труп? – прохрипел он. – Рано. Я еще не собрал кубик Рубика за пять секунд.

– Заткнись, придурок, – Лина шлепнула его по здоровому плечу, но тут же прижала его голову к своей груди. – Ты чуть не довел нас всех до инфаркта.

– Это всё дед, – Юки скосил глаза на меня, вошедшего в комнату. – Он так эффектно появился, что я решил: умирать сейчас — значит пропустить самое интересное шоу во вселенной.

Я подошел к его кровати и положил руку на одеяло.

– Шоу окончено, Юки. Теперь только отдых и реабилитация. И да, Сухо действительно взял твои наушники, но только чтобы починить их — они пострадали при взрыве.

Юки удивленно моргнул, а потом расслабился, откидываясь на подушки.

– Ладно. Тогда прощаю. Но персики всё равно гоните.

В ту ночь в нашем доме не было теней. Был только свет — свет ламп, свет улыбок и то самое истинное сияние, которое рождается только там, где любовь сильнее любого проклятия. Я смотрел на свою семью и знал: мы пройдем через что угодно. Потому что тень Монарха — это не только тьма, это еще и место, где его близкие могут чувствовать себя в полной безопасности.

И пока я дышу, этот свет не погаснет никогда.