← Назад к обзору

Внук монарха

Багряный след на серебре

Тишина в доме была почти осязаемой. Она не была похожа на ту мертвую пустоту подземелий, к которой я привык за столетия битв, нет. Это была домашняя, уютная тишина, наступающая лишь тогда, когда ураган по имени «семья» временно перемещается в другое место. Юми, вооружившись энтузиазмом, которому позавидовали бы полководцы, утащила сыновей и внуков в центр по магазинам.

– Джинву, ты только посмотри на них! – смеялась она перед уходом, пытаясь поймать за шиворот одного из двойняшек. – Им нужны новые куртки, а Юки... боже, его плащ скоро превратится в решето от этих тренировок. Мы вернемся к ужину, не скучай тут без нас, мой грозный Монарх!

Я проводил их до двери, чувствуя, как дом мгновенно пустеет. Оставшись один, я прошел в гостиную и сел в свое любимое кресло у окна. На журнальном столике лежал тяжелый альбом в кожаном переплете. Юми бережно собирала его годами, вклеивая туда не просто фотографии, а осколки нашей общей жизни.

Я открыл первую страницу. Наша свадьба. Я в классическом костюме, который тогда казался мне жутко неудобным, и Юми — обычная девушка, археолог, чья улыбка сияла ярче любого магического кристалла. Её коричневые волосы были уложены в сложную прическу, а зеленые глаза светились таким счастьем, что даже на снимке это тепло согревало мне сердце. Тогда многие шептались: «Почему она? Почему не великая охотница?». А я смотрел на нее и знал — только она видит во мне человека, а не Теневого Монарха.

Листнулась страница. Наш первенец, Сухо. Маленький комочек, который с первых дней проявлял характер. Потом наш второй сын, Сон Рай, и, наконец, наша долгожданная дочь, Сон Лина. Лина сейчас училась за границей, воплощая свою мечту об искусстве, вдали от порталов и маны.

Я улыбнулся, глядя на снимки Рая. Он, в отличие от брата, быстро остепенился. Сейчас у него уже трое детей. Двойняшки Тэхэ и Миджун, десятилетние сорванцы, которые унаследовали мою внешность, но характер — явно от своей матери, милой и спокойной Мии. И, конечно, наша принцесса, младшая внучка Сон Ай.

Я помню, как Юми расплакалась, когда Ай родилась.

– Наконец-то девочка! – всхлипывала она, прижимая к себе крошечный сверток. – Джинву, я уже думала, что мы решили тут целую футбольную команду собрать из одних парней.

Мои мысли невольно переключились на Юки. Мой старший внук, сын Сухо. После того как его мать, целительница С-ранга, умерла при родах, Сухо так и не смог до конца оправиться. Он уходил в рейды, пытаясь заглушить боль в сражениях, и воспитание Юки фактически легло на наши с Юми плечи. Юки вырос сложным, ершистым, с этим своим «черным пламенем», которое пугало даже опытных охотников. Но под этой колючей броней и пирсингом скрывалось доброе сердце, которое он так старательно прятал.

Я закрыл альбом, чувствуя странное беспокойство. Теневое чутье, которое я обычно приглушал дома, внезапно кольнуло ледяной иглой в затылок. Воздух в комнате стал густым, как перед грозой.

Внезапно тишину разорвал грохот. Это не был звук упавшей вазы. Это был звук взрыва, пропитавший реальность магическими искажениями. Земля под домом вздрогнула.

– Игрис! – выкрикнул я, мгновенно вскакивая.

Тень верного рыцаря не успела материализоваться. Я уже был на крыльце, и то, что я увидел, заставило мою кровь застыть в жилах.

Прямо посреди нашего сада зиял рваный пространственный разлом. Он пульсировал неестественным, грязно-белым светом, выжигая траву и цветы, которые Юми так заботливо высаживала весной. И из этого разлома, спотыкаясь, вышел человек.

– Юки... – мой голос сорвался на шепот.

Мой старший внук выглядел ужасно. Его черный плащ с белыми вставками был разорван в клочья. Лицо, обычно украшенное дерзкой ухмылкой, было бледным, как полотно, а из уголка рта стекала струйка крови. Он сделал шаг, другой, и рухнул на колени прямо на дорожку.

Я оказался рядом с ним в одно мгновение. Мои руки дрожали, когда я увидел то, что парализовало мою волю.

Из груди Юки, прямо в районе сердца, торчал обломок клинка. Это не было обычное оружие. От лезвия исходила аура чистого Хаоса, пожирающая его ману, гасящая его черное пламя, как задувают свечу.

– Дед... – прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд. Его правая рука, всё еще сжимающая кубик Рубика, судорожно дернулась. – Они... они напали в торговом центре... портал открылся прямо... прямо в толпе...

– Молчи, Юки! Не трать силы! – я прижал ладонь к его ране, пытаясь влить свою ману, чтобы стабилизировать его состояние.

Но моя сила Теневого Монарха входила в резонанс с ядом на клинке. Юки выгнулся от боли, его глаза закатились. Красные линии под глазами, имитирующие макияж, теперь казались настоящими кровавыми слезами.

– Где остальные?! Где Юми?! Сухо?! – я почти кричал, чувствуя, как внутри меня просыпается нечто, чего я не выпускал на волю десятилетиями. Тьма за моей спиной вздыбилась, закрывая небо.

– Отец... он сдерживает их там... – Юки закашлялся, выплевывая сгустки крови. – Бабушка... она с детьми... я успел вытолкнуть их в другой разлом... не знаю куда... дед, вытащи... вытащи это из меня...

Я посмотрел на клинок. Он был пропитан силой Монархов Хаоса — тех, кого я считал давно уничтоженными. Как они выжили? Как нашли путь в этот мир? Но сейчас это не имело значения.

– Держись за меня, слышишь? – я схватил рукоять клинка. – Юки, посмотри на меня! Ты Сон Юки! Ты не имеешь права умереть здесь!

Я рванул клинок на себя. Раздался леденящий душу скрежет металла о кость. Юки вскрикнул — коротко, надрывно — и обмяк в моих руках. Его кубик Рубика выпал из пальцев и с глухим стуком покатился по плитке, рассыпаясь на отдельные цветные сегменты.

– Бер! – мой рев сотряс окрестности, заставляя птиц замертво падать с деревьев. – Жизнь! Отдай ему всю свою исцеляющую силу! Если он умрет, я сотру тебя из бытия!

Теневой муравей появился мгновенно, его ладони уже светились ядовито-зеленым светом. Он припал к ране Юки, вливая в него остатки жизненной энергии.

Я поднялся на ноги. Моя домашняя одежда — простая футболка и брюки — начали трансформироваться. Тьма окутала меня, превращаясь в доспех, который я не надевал целую вечность. Мои глаза вспыхнули фиолетовым пламенем, прожигающим саму ткань реальности.

– Игрис, Беллион, охраняйте его, – приказал я ледяным голосом. – Если хоть одна пылинка упадет на моего внука, пока я отсутствую... вы знаете последствия.

– Слушаемся, мой Владыка, – хором отозвались тени, смыкая кольцо вокруг раненого парня.

Я повернулся к разлому. Из него уже начали показываться твари — искаженные, белесые существа, пахнущие пустотой и разложением. Они не были похожи на обычных монстров из Врат. Это были солдаты Хаоса.

– Вы совершили ошибку, – произнес я, и мой голос прозвучал как приговор, доносящийся из самых глубин ада. – Вы пришли в мой дом. Вы ранили мою кровь.

Я сделал шаг навстречу разлому. Пространство вокруг меня начало трескаться. Моя аура, которую я так долго сдерживал ради спокойной жизни с Юми, теперь вырвалась на свободу, сокрушая всё на своем пути. Деревья в саду мгновенно высохли, а небо над Сеулом окрасилось в иссиня-черный цвет.

– Вы хотели войны? – я оскалился, чувствуя, как ярость переполняет каждую клетку моего тела. – Вы её получили.

Первая тварь, высунувшаяся из разлома, была мгновенно расщеплена на атомы одним моим взглядом. Я не собирался сражаться честно. Я собирался уничтожать.

– Где моя жена? – спросил я у пустоты, и мой голос эхом разнесся по ту сторону разлома. – Где Сон Юми?

Ответа не последовало, лишь издевательский смех, доносящийся из глубин подпространства.

– Тогда я вырву ответ из ваших глоток, – я шагнул в разлом, чувствуя, как за моей спиной разворачиваются тысячи теневых крыльев.

В этот момент я не был дедушкой, который любит персики. Я не был мужем, который боится спать на диване. Я был Теневым Монархом, единственным правителем смерти. И горе тем, кто решил, что время сделало меня слабым.

Уходя в неизвестность, я бросил последний взгляд на Юки. Бер продолжал бороться за его жизнь, а на земле, среди крови и обломков, лежал разбитый кубик Рубика. Синяя грань смотрела вверх — цвет, который Юки любил больше всего.

– Я верну их, Юки, – прошептал я, прежде чем разлом сомкнулся за моей спиной. – Обещаю.

Мир вокруг меня сменился на ледяную пустоту Хаоса. Впереди, в мареве магических искажений, я увидел разрушенный торговый центр Сеула, перенесенный в это пространство. И там, среди руин, я почувствовал всплеск маны Сухо. Он был жив, но его сила угасала.

– Солдаты! – выкрикнул я, призывая всю свою армию разом. – В бой! Не оставляйте камня на камне! Найдите мою семью!

Миллионы теней хлынули из моей тени, заполняя пустоту черным приливом. Битва, которая должна была решить судьбу не одного мира, началась. И в центре этого безумия стоял я, сжимая в руках кинжалы, выкованные из чистой ярости.

Где-то там была Юми. Где-то там были мои внуки. И ради их улыбок я был готов сжечь все существующие миры дотла.

– Джинву... – донесся до меня слабый, почти призрачный голос Юми через связь, которую мы делили десятилетиями. – Помоги...

Этот шепот стал последней каплей. Моя мана взорвалась, превращая пространство вокруг в зону абсолютного уничтожения. Хаос пытался сопротивляться, но против Монарха, которому нечего терять, у него не было шансов.

– Я иду, – ответил я, снося голову очередному генералу пустоты. – Я уже здесь.

Впереди показался алтарь, на котором, скованная цепями из белого пламени, лежала Юми. Вокруг нее кружили фигуры в рваных саванах, готовя какой-то ритуал. Сухо лежал неподалеку, пригвожденный к обломку колонны несколькими копьями, но всё еще пытавшийся призвать свои тени.

– Слишком поздно, Монарх! – прошипело одно из существ у алтаря. – Её душа станет ключом к...

Он не договорил. Моя рука прошла сквозь его грудь быстрее, чем звук достиг его ушей. Я вырвал его сущность, превращая её в прах.

– Для меня не существует понятия «поздно», – я обернулся к остальным, и они впервые познали, что такое настоящий первобытный страх.

Я подошел к Юми. Её зеленые глаза были полны слез, но когда она увидела меня, в них вспыхнула надежда.

– Джинву... Юки... он...

– Он жив, – я одним движением сорвал цепи, которые не смогли бы удержать и десятую долю моей ярости. – Бер занимается им. А теперь закрой глаза, дорогая. Тебе не стоит видеть то, что я сейчас сделаю с этим местом.

Юми послушно прижалась ко мне, пряча лицо на моей груди. Я почувствовал, как её тепло возвращает мне ясность мысли, но гнев никуда не ушел. Он просто стал направленным, как лазер.

Я поднял руку, и всё пространство Хаоса начало сжиматься.

– Исчезните, – произнес я одно-единственное слово.

Мир взорвался белым светом.

Когда зрение вернулось ко мне, мы снова были в нашем саду. Разлом исчез. Сухо, израненный, но живой, лежал на траве, поддерживаемый Игрисом. Близнецы и Ай, напуганные, но невредимые, прижимались к Раю, который каким-то чудом успел добраться до них в ином измерении и защитить.

Я посмотрел на Юки. Бер отошел от него, тяжело дыша. Рана на груди парня затянулась, оставив лишь длинный багровый шрам. Юки открыл глаза и слабо улыбнулся, увидев нас всех в сборе.

– Дед... – прошептал он. – Ты... ты всё-таки успел.

Я опустился на траву рядом с ним, всё еще прижимая к себе Юми. Мои доспехи осыпались пеплом, возвращая мне облик обычного человека.

– Конечно успел, – я подобрал с земли один из сегментов его кубика Рубика и вложил ему в руку. – Тебе еще нужно научить меня собирать эту штуку за пять секунд, помнишь?

Юки сжал пластик, и в его глазах снова заплясали искорки того самого «черного пламени».

– Семь секунд, дед, – поправил он меня, морщась от боли. – Мой рекорд — семь секунд. И не надейся, что я поддамся.

Юми обняла нас обоих, плача уже от облегчения. Солнце окончательно зашло, и над нашим садом взошла луна, освещая разрушенные клумбы и помятую траву.

Дом был поврежден, сад уничтожен, а наши тела покрыты шрамами. Но мы были вместе. И глядя на свою семью, я понимал, что никакие монархи Хаоса, никакие боги и никакие разломы не смогут разрушить то, что мы строили десятилетиями.

Потому что истинная сила Монарха Теней заключалась не в количестве его солдат, а в тех, ради кого он готов был отправить этих солдат в бой.

– Идемте в дом, – сказал я, поднимая Юки на ноги. – Нам нужно обработать раны. И, кажется, кто-то обещал нам ужин.

– Джинву, какой ужин, кухня разгромлена! – воскликнула Юми, вытирая слезы.

– Ничего, – я улыбнулся, глядя на своих внуков. – У нас есть персики. А остальное... остальное мы построим заново.

Мы медленно пошли к дому. Игрис и Бер следовали за нами, невидимые для обычного глаза, но я чувствовал их присутствие. Они тоже были частью этой семьи.

Этой ночью в Сеуле было тихо. Но эта тишина больше не пугала меня. Она была обещанием нового дня. Дня, в котором мой внук снова будет крутить свой кубик, а я буду просто дедушкой, который слишком сильно любит свою семью.

Багряный след на серебре моей памяти останется навсегда, напоминая о том, как хрупко наше счастье. Но пока я жив, это счастье будет под самой надежной защитой во всех мирах. Под защитой любви, которая оказалась сильнее самой смерти.