← Назад к обзору

Внук монарха

Зеркало несбывшейся жизни

Тишина в моем кабинете после исчезновения Юки и его деда стала невыносимой. Она не была успокаивающей, как обычно. Она была пустой. Ча Хэ Ин ушла в спальню, не проронив ни слова, и я видел, как дрожали её плечи. Мой сын, Сухо, заперся в своей комнате, и я чувствовал, как его мана пульсирует от невысказанных вопросов и странной обиды.

Слова того, другого меня, врезались в сознание, словно кинжалы из обсидиана. «Глянцевый макет». «Мертвый мир». Я смотрел на свои руки — безупречно чистые, без единой мозоли от кухонного ножа, о которых говорил тот Джинву. Я был Монархом Теней, богом этого мира, его незыблемым столпом. Но почему же сейчас я чувствовал себя так, будто проиграл битву, о существовании которой даже не подозревал?

– Система, – негромко произнес я, и передо мной мгновенно возникло лазурное окно интерфейса. – Ты зафиксировала след их перемещения?

– Ответ: Энергетическая подпись зафиксирована. Координаты принадлежат параллельному ответвлению реальности №001-Б.

– Покажи мне их, – приказал я. – Я хочу видеть, куда они вернулись.

Перед глазами поплыл туман, который вскоре кристаллизовался в четкое изображение. Это был не мой стерильный и величественный Сеул. Это был город, залитый теплым светом закатного солнца, более хаотичный, шумный, живой. Камера системы сфокусировалась на просторном доме, окруженном садом.

Я увидел их.

В центре гостиной, которая была завалена какими-то игрушками, кубиками Рубика и спортивными сумками, стоял Юки. Он сидел на коленях, опустив голову, и выглядел на удивление смиренным. Рядом с ним, в такой же позе, застыл взрослый мужчина — Сон Сухо из того мира. Он был старше моего сына, в его глазах читалась усталость прожитых лет, но сейчас он выглядел как нашкодивший школьник.

А перед ними стояла она.

Юми. Она была миниатюрной, едва доходила моему двойнику до плеча. Черные волосы были собраны в небрежный пучок, а небесно-голубые глаза метали молнии. Она была обычной женщиной — я не чувствовал от неё мощи охотника S-ранга, но то, как перед ней тушевались два могущественных Монарха, впечатляло больше, чем любая битва с национальными героями.

– Вы хоть понимаете, что вы натворили? – её голос, доносившийся через экран системы, был звонким и полным праведного гнева. – Сухо, ты обещал, что присмотришь за сыном! Юки, ты обещал, что не будешь использовать пламя в черте города! Я места себе не находила три часа! Три часа, Сон Джинву!

Мой двойник, который только что с легкостью подавил мою ману, стоял чуть поодаль, держа на руках маленькую девочку лет трех. Малышка весело смеялась и хлопала его ладошками по щекам, совершенно не боясь темной ауры, которая всё еще слегка курилась вокруг его плеч.

– Дорогая, ну мы же вернулись, – примирительно начал «дикий» Джинву, пытаясь улыбнуться. – Юки просто немного заплутал в измерениях, с кем не бывает?

Юми резко обернулась к нему, уперев руки в бока.

– С кем не бывает? Ты поощряешь их безрассудство! Ты — отец и дед, ты должен быть голосом разума, а ты... ты только и делаешь, что балуешь их персиками и учишь новым приемам! На колени, Сон Джинву! Немедленно!

Я замер, не веря своим глазам. Величайший воин в истории, Теневой Монарх, перед которым трепетали правители миров, вздохнул, передал смеющуюся дочку старшему внуку, который как раз вбежал в комнату, и... послушно опустился на колени рядом с сыном и Юки.

– Мама разошлась, – прошептал один из мальчиков-близнецов, стоявших в дверях. – Сон Тэхэ, валим, пока она нас не заметила.

– Согласен, Сон Миджун, – ответил второй, пятясь назад. – Если она увидит, что мы не доделали уроки, нам тоже стоять до утра.

Но было поздно. Юми обладала каким-то невероятным чутьем, присущим только матерям.

– Тэхэ! Миджун! А ну стоять! – скомандовала она. – Я видела, как вы пытались спрятаться. Живо сюда! Почему в саду разбросаны тренировочные мечи? Почему Кайсел опять спит на крыше и пугает соседей своим храпом?

Через минуту вся мужская половина семьи Сон сидела рядком на коленях, поджав под себя ноги. Это было самое нелепое и одновременно самое трогательное зрелище, которое я когда-либо видел. Пять сильнейших существ в мире были повержены одной маленькой женщиной с половником в руке.

– Я так больше не могу, – Юми вдруг всхлипнула, и её гнев мгновенно растаял, сменившись искренней тревогой. – Я так боялась, что с Юки что-то случилось. В том мире... Джинву, ты же сказал, что там всё по-другому. Что если бы его не захотели отпускать?

Мой двойник тут же вскочил, наплевав на «наказание», и прижал её к себе. Он гладил её по волосам, что-то шепча на ухо, и я видел, как его лицо преобразилось. В нем не было холода вечности. В нем была жизнь — уязвимая, теплая и бесконечно дорогая.

– Всё хорошо, Юми. Я бы не позволил. Никто не заберет у нас нашу семью.

– Деда, – маленькая девочка, которую теперь держал Юки, потянулась к ним. – Персики?

Джинву рассмеялся — искренне, открыто, так, как я не смеялся уже много лет.

– Да, маленькая принцесса. Сейчас дедушка всё устроит. Юки, Сухо, подъем! Идите мыть руки, ужин почти готов. И если я увижу хоть одну сигарету или кубик Рубика за столом — будете есть в компании Игриса в теневом измерении.

– Поняли, босс! – хором ответили парни, вскакивая и наперегонки бросаясь к лестнице.

Я смотрел на это, и в моем кабинете становилось всё холоднее. Система продолжала транслировать: вот Джинву помогает жене накрывать на стол, вот он в шутку борется с близнецами, вот Юки что-то увлеченно рассказывает отцу, активно жестикулируя. В их доме царил хаос. Громкий, нелепый, раздражающий хаос.

И этот хаос был прекрасен.

Я вспомнил свои ужины. Тихая музыка, изысканные блюда, вежливые разговоры о политике Ассоциации и прогрессе Сухо в тренировках. Ча Хэ Ин всегда была безупречна. Я всегда был безупречен. Мы были идеальной парой в идеальном мире.

Но в нашем доме никто не смеялся так, чтобы хлопать Монарха по щекам. Никто не сажал меня на колени за опоздание. Мы были слишком заняты тем, чтобы соответствовать своим титулам.

– Система, выключи, – тихо произнес я.

Окно исчезло, оставив меня в темноте кабинета. Я подошел к зеркалу и долго смотрел на свое отражение. Дорогой костюм, холодный взгляд, безупречная кожа. Я был богом. Но боги всегда одиноки, даже если у них есть семья.

Я вышел из кабинета и спустился в гостиную. Там всё еще пахло озоном после портала. Сухо сидел на диване, тупо глядя в выключенный телевизор.

– Отец? – он поднял глаза. – Ты нашел способ их вернуть?

– Они уже дома, Сухо, – ответил я, садясь в кресло напротив. – В своем настоящем доме.

– Тот парень... Юки... он сказал странные вещи, – Сухо замялся. – О том, что мы — глянцевая картинка. Это ведь неправда, да? Мы ведь настоящие.

Я посмотрел на своего сына. Он был сильным, дисциплинированным, идеальным наследником. Но видел ли я его когда-нибудь по-настоящему счастливым? Не от победы над монстром, а просто так?

– Мы те, кем решили стать, Сухо, – сказал я, чувствуя, как внутри что-то надламывается. – Мы выбрали долг. Они выбрали жизнь.

В этот момент в комнату вошла Ча Хэ Ин. Она переоделась в домашнее платье, но её лицо всё еще было бледным. Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел тот же вопрос, который мучил и меня. Были ли мы счастливы или мы просто хорошо исполняли свои роли?

– Джинву, – позвала она тихо. – Кто эта женщина? Юми. Ты когда-нибудь встречал её?

– Нет, – честно ответил я. – В этом мире я её не встречал. Возможно, она была одной из тех, кого я спас в самом начале, даже не заметив.

Я встал и подошел к ней. Взял её за руки — они были холодными.

– Тот я... он сказал, что я скучный, – я попытался пошутить, но голос прозвучал глухо. – Сказал, что мой костюм — это маска.

– Ты не скучный, – Хэ Ин прижалась ко мне, и я обнял её, но в голове всё еще стоял образ Юми, которая ставит Монарха на колени. – Ты наш защитник. Наш герой.

– Может быть, – я погладил её по спине. – Но, возможно, защитникам тоже иногда нужно уметь готовить персики в карамели.

Сухо встал и подошел к нам. Мы стояли втроем в нашей идеальной гостиной, окруженные тишиной и тенями. Где-то в другом измерении Юки, наверное, сейчас воровал сладости со стола, а его дед притворялся, что не замечает этого, подмигивая внуку.

– Завтра, – сказал я, и мой голос обрел былую твердость, но в нем появилось что-то новое. – Завтра мы не пойдем в Ассоциацию. И ты, Сухо, не пойдешь на тренировку.

– А что мы будем делать? – удивился сын.

– Мы поедем за город. Просто так. Без охраны, без докладов, без планов. Купим персиков. И, возможно... – я замялся, вспоминая слова Юки, – возможно, я попробую приготовить их так, как рассказывал тот парень.

Ча Хэ Ин удивленно посмотрела на меня, и в её глазах впервые за вечер промелькнула искорка настоящего, живого интереса.

– Ты? Готовить? Джинву, ты же последний раз подходил к плите десять лет назад.

– Вот и проверим, не разучился ли Теневой Монарх обращаться с огнем, – я слегка улыбнулся. Это была не та хищная ухмылка воина. Это была попытка быть просто человеком.

Ночью мне снился сон. Я видел поле, залитое солнцем, и женщину с голубыми глазами, которая звала меня по имени. Она не знала о системе, о монархах, о конце света. Она просто ждала меня к ужину. Рядом с ней бегали дети, и один из них, с взъерошенными черными волосами, крутил в руках кубик Рубика, смеясь и пуская в небо искры черного пламени.

Я проснулся на рассвете. Рядом тихо дышала Хэ Ин. Я встал, подошел к окну и посмотрел на спящий Сеул. Город, который я спас. Мир, который я создал.

Я не мог изменить прошлое. Я не мог стать тем Джинву, который встретил Юми. Мой путь был иным, и Ча Хэ Ин была той, кто прошел его со мной бок о бок. Но я мог изменить будущее.

Я вызвал систему.

– Сообщение для Ассоциации охотников и правительства, – продиктовал я. – Сон Джинву берет бессрочный отпуск. По всем вопросам обращаться к моим теням. Игрис за главного.

– Принято, – отозвалась система.

Я вышел из спальни и направился на кухню. Там, в холодильнике, лежали фрукты. Я достал персик — спелый, ароматный, пахнущий летом. Взял нож.

– Ну что ж, Юки, – прошептал я, глядя на фрукт. – Давай посмотрим, действительно ли это так важно.

Я начал резать. Сначала движения были неуклюжими, нож непривычно лежал в руке, привыкшей к рукояти «Гнева Камиша». Но постепенно я поймал ритм. Не ритм битвы, а ритм созидания.

Когда проснулись Хэ Ин и Сухо, дом был наполнен ароматом карамели и ванили. На столе стояла тарелка с поджаренными персиками, а я стоял у плиты в обычном фартуке, который нашел в глубине шкафа.

– Отец? – Сухо замер в дверях, протирая глаза. – Ты... ты серьезно?

– Садись есть, – я обернулся и ухмыльнулся. – И если ты скажешь, что это невкусно, я заставлю тебя тренироваться с Бером до следующего года.

Ча Хэ Ин рассмеялась. Это был чистый, звонкий смех, которого я не слышал слишком долго. Она подошла ко мне и поцеловала в щеку.

– Спасибо, Джинву.

В этот день мы действительно уехали. Мы смеялись, спорили о какой-то ерунде, Сухо пытался научить меня играть в какую-то игру на телефоне, а Хэ Ин рассказывала истории из своего детства. Мы не были монархами и героями. Мы были семьей.

Где-то в параллельной реальности Юки, наверное, почувствовал это. Он сидел на крыше своего дома, глядя на звезды, и крутил кубик Рубика. На его губах играла тонкая ухмылка.

– Ну что, старик, – прошептал он, глядя в ночное небо. – Похоже, ты всё-таки не такой уж и скучный.

Черное пламя на его пальцах вспыхнуло на мгновение, но не для того, чтобы разрушать. Оно просто грело его ладонь, отражая свет далеких миров, где в каждом из них Сон Джинву, в какой бы форме он ни существовал, всегда находил то, ради чего стоило сражаться. И иногда это были не целые миры, а просто тарелка спелых персиков и смех любимых людей.

Я посмотрел на Хэ Ин и Сухо, которые о чем-то весело спорили, сидя на траве у реки. В моей груди больше не было того холода. Глянцевая картинка начала оживать, наполняясь красками, запахами и чувствами.

Возможно, Юки и его дед забрали с собой часть моей уверенности в собственной правоте. Но взамен они оставили нечто гораздо более ценное — напоминание о том, что даже бог имеет право быть просто человеком.

И в этом мире, в моем мире, солнце светило так же ярко, как и в их. Теперь я это видел.