← Назад к обзору

Внук монарха

Пепел идеального мира

Тишина в моем кабинете больше не была величественной. Она стала давящей. Я смотрел на свои руки, на безупречный стол из черного дерева, на панораму Сеула за окном — города, который я перестроил по своему лекалу, — и не чувствовал ничего, кроме горечи.

На краю стола лежал кубик Рубика. Юки забыл его, когда его дед — тот другой я — бесцеремонно утащил его сквозь разлом. Я протянул руку и коснулся холодного пластика. Разноцветные грани были перемешаны, создавая хаотичный узор, который так раздражал мой привычный к порядку глаз.

– Господин? – Голос Игриса раздался из тени. – Вы велите отследить их след еще раз?

– Нет, Игрис, – ответил я, не оборачиваясь. – Я сам.

Я сосредоточился. В воздухе всё еще висела остаточная энергия черного пламени и той странной, «дикой» маны моего двойника. Для Теневого Монарха пространство и время были лишь тканями, которые можно раздвинуть. Я не собирался вторгаться к ним снова, но... мне нужно было что-то понять. Что-то, что я упустил много лет назад.

Я закрыл глаза и шагнул в пустоту между мирами.

Мгновение дезориентации, и я снова оказался в том парке. Но на этот раз я был лишь призраком, тенью, которую никто не мог заметить. Я стоял в нескольких метрах от той самой семьи. Они уже собирались уходить.

Мой двойник, «дикий» Джинву, всё еще держал Юки за шкирку, а тот вяло отбивался, ворча что-то про свои кроссовки. Ча Хэ Ин из этого мира стояла рядом с Сухо, и они о чем-то переговаривались.

– Знаешь, – вдруг сказал другой Джинву, останавливаясь и глядя прямо туда, где стоял я, невидимый и бесплотный. – Ты ведь всё равно пришел. Не можешь отпустить, да?

Я вздрогнул. Он видел меня. Даже сквозь завесу реальностей он чувствовал мой взгляд.

– Дед, ты с кем разговариваешь? – Юки подозрительно огляделся, его рука инстинктивно дернулась к карману, где обычно лежал кубик. – Ой... я его там оставил. На диване у того «глянцевого» тебя.

– Пусть оставит себе, – усмехнулся мой двойник. – Ему нужнее. Может, хоть кусок пластика научит его, что жизнь не состоит из прямых линий.

Он повернулся к своей Хэ Ин и сыну.

– Идите к порталу, я догоню. Мне нужно пару слов сказать... самому себе.

Когда они отошли, он подошел почти вплотную ко мне. Его аура была теплой, как нагретый солнцем камень, в то время как моя была холодной, как межзвездная пустота.

– Ты смотришь на нас и видишь фальшь в своем мире, – произнес он негромко. – Я вижу это по твоим глазам. Ты пытаешься играть в «семью» после того, как мы ушли. Готовишь ужины, гуляешь в парке... Но ты ведь понимаешь, что это просто смена декораций?

– Ты ничего не значешь о моей жизни, – ответил я, проявляя свой голос в этой реальности.

– Я знаю о ней всё, – он грустно улыбнулся. – Я помню тот момент, когда всё закончилось. Когда система была уничтожена, и мир стал прежним. Ты выбрал Ча Хэ Ин, потому что она была «правильной». Сильнейшая женщина-охотник, идеальная пара для Монарха. Твоя мать была в восторге, общество аплодировало. Ты создал имидж, Джинву. Ты построил памятник самому себе, и Хэ Ин стала частью этого памятника.

Он присел на скамью, ту самую, где недавно сидел Юки.

– А я встретил Юми.

Это имя снова резануло слух.

– Я был никем, – продолжал он, глядя на заходящее солнце. – Просто парень, который только что перестал быть охотником. У меня не было сил Монарха в тот момент, я был истощен, я буквально валился с ног в темном переулке. Она не знала, кто я. Она не видела во мне спасителя человечества. Она увидела парня, которому нужна помощь.

– И ты выбрал её только поэтому? – спросил я с сомнением.

– Она полюбила Джинву, – он выделил это имя интонацией. – Не Монарха Теней. Не сильнейшего охотника S-ранга. Ей было плевать на мои титулы. Она ругала меня за дырявые носки и за то, что я забываю купить молоко. С ней я перестал быть богом. Я стал человеком.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел жалость.

– Твоя Хэ Ин... она ведь до сих пор смотрит на тебя снизу вверх, даже когда вы в постели. Она любит Монарха. Она любит Идеал. И твой сын, Сухо... он не сын человека. Он наследник престола. Ты сам загнал себя в эту золотую клетку, потому что побоялся быть обычным. Побоялся, что без своего величия ты — ничто.

– Я защищаю этот мир! – мой голос сорвался на рык, и тени вокруг нас задрожали.

– Мир уже спасен, Джинву, – мягко прервал он меня. – Теперь его нужно просто населять. А ты продолжаешь нести караул там, где врагов больше нет. Твой внук, Юки... в твоем мире его бы не существовало. Потому что ты бы никогда не позволил родиться кому-то настолько «неправильному». Черное пламя? Пирсинг? Курение? Твой идеальный имидж бы треснул.

Я молчал. Я вспомнил, как сегодня утром натянуто улыбался Хэ Ин, когда подавал те злосчастные персики. Это было похоже на театральную постановку. Я «играл» хорошего мужа, она «играла» счастливую жену. Мы оба знали, что между нами — ледяная стена из титулов и ожиданий.

– Юми была простой, – продолжал мой двойник. – Но её честность была сильнее всех моих теней. Она выбила из меня эту спесь идеальности. А твоя Хэ Ин... она ведь тоже заложница. Она боится разочаровать тебя, боится не соответствовать статусу «жены Монарха». Вы оба мучаете друг друга, пытаясь быть безупречными.

Он встал и потянулся.

– Возвращайся, Джинву. Оставь кубик себе. Попробуй собрать его. Не силой магии, не расчетами системы. Просто руками. Почувствуй, как грани не сходятся. Почувствуй раздражение. Почувствуй хоть что-то, кроме своего бесконечного спокойствия.

Он шагнул к порталу, где его ждал Юки, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

– Дед! Ну ты идешь? Мама там уже, наверное, Кайсела на котлеты пустила за опоздание! – крикнул парень.

– Иду, иду, пламя ты мое ходячее, – отозвался «дикий» Джинву.

Он обернулся через плечо в последний раз.

– Прощай, Тень. Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь свою Юми. Или хотя бы позволишь своей Хэ Ин перестать быть идеальной.

Портал закрылся.

Я остался один в чужом мире, который пах настоящей жизнью, а не стерильной чистотой моего офиса. Я чувствовал себя вором, который подглядывал в чужое окно.

Я вернулся в свой кабинет. Кубик Рубика всё так же лежал на столе. Я взял его.

– Господин? – Бер материализовался рядом. – Вы желаете, чтобы я...

– Уйди, Бер, – оборвал я его. – Все уйдите.

Тени неохотно втянулись в пол. Я остался в абсолютном одиночестве. Я сел в кресло и посмотрел на игрушку.

Я начал крутить грани. Щелк. Щелк.

Через пять минут я почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Кубик не собирался. Цвета путались. Я мог бы использовать ману, чтобы увидеть внутреннее устройство механизма и просчитать алгоритм за миллисекунду. Но я не стал.

Я крутил его пальцами, как это делал Юки.

– Проклятье, – прошептал я, когда в очередной раз сбил собранную сторону.

И в этот момент я понял. Это раздражение... оно было настоящим. Не пафосным гневом Монарха, а обычным человеческим недовольством.

Дверь кабинета тихо скрипнула. Вошла Ча Хэ Ин. Она была в своем обычном элегантном платье, волосы уложены волосок к волоску.

– Джинву? Ты пропустил время чая, – сказала она мягко, подходя ближе. – У тебя всё хорошо?

Я посмотрел на неё. Она была такой красивой, такой... правильной. И такой далекой.

– Хэ Ин, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Скажи мне... ты когда-нибудь хотела ударить меня?

Она замерла, её глаза расширились от шока.

– Что? Джинву, о чем ты говоришь? Ты мой муж, ты...

– Я не «Монарх», – перебил я её, вставая. – Я человек. Я мужчина, который иногда ошибается, который может забыть о чае, который может быть скучным или раздражающим. Ты когда-нибудь чувствовала к нему — ко мне настоящему — что-то, кроме благоговения?

Хэ Ин отступила на шаг, её рука непроизвольно легла на горло.

– Я... я люблю тебя, Джинву.

– Ты любишь образ, – горько произнес я. – Ты любишь того, кто спас мир. Но если бы я прямо сейчас бросил этот кубик в окно и начал ругаться матом, потому что у меня не получается его собрать... что бы ты почувствовала? Недоумение? Стыд за меня?

Она молчала, и эта тишина была красноречивее любых слов. Она не знала, что отвечать, потому что в нашем мире не было места для таких сцен.

– Тот парень, Юки... – я подошел к окну. – Он сказал, что мы — фальшь. И он прав. Мы построили замок из хрусталя и боимся дышать, чтобы он не рассыпался.

Я повернулся к ней и протянул кубик Рубика.

– Попробуй собрать его. Без магии. Просто так.

Хэ Ин нерешительно взяла игрушку. Её пальцы, привыкшие к эфесу меча, неловко коснулись граней. Она сделала несколько поворотов, нахмурилась.

– Это... это сложно, – пробормотала она.

– Это и есть жизнь, Хэ Ин, – сказал я, подходя к ней сзади и кладя руки на плечи. – Она не должна быть идеально собранной. Она должна быть... настоящей.

Я почувствовал, как она напряглась под моими руками, а потом, впервые за многие годы, её плечи опустились. Она тяжело вздохнула и прислонилась затылком к моей груди.

– Я так устала, Джинву, – прошептала она, и её голос дрогнул. – Я так устала быть «идеальной женой». Я боюсь сделать лишний жест, боюсь сказать что-то не то... Я думала, что это цена за счастье быть рядом с тобой.

Я обнял её крепче, зарываясь лицом в её волосы. Они пахли дорогим шампунем, а не домашней едой, но сейчас это не имело значения.

– Больше не нужно, – сказал я. – Давай попробуем... просто быть. Без Ассоциации, без теней, без статуса.

В ту ночь мы долго сидели в темном кабинете. Мы не пили чай, мы не обсуждали дела. Мы просто сидели на полу, и Хэ Ин пыталась собрать кубик, а я подсказывал ей, ошибаясь вместе с ней. Мы смеялись — сначала неловко, а потом всё громче, когда кубик в очередной раз разлетался на детали от слишком сильного нажатия.

Я понимал, что я никогда не стану тем «диким» Джинву. Моя история уже написана, и Юми не придет в мою жизнь. Но, глядя на Хэ Ин, чья прическа растрепалась, а на щеке появилось пятнышко от пыльного кубика, я почувствовал, что лед начинает таять.

– Знаешь, – сказала она, откладывая игрушку в сторону. – Сухо сегодня съел целую банку варенья втайне от нас. Я хотела его отругать, но...

– Но? – я приподнял бровь.

– Но я просто попросила его оставить мне немного, – она улыбнулась, и эта улыбка была самой прекрасной из всех, что я видел. – Мы ели его прямо из банки, сидя на кухонном полу.

Я рассмеялся. Настоящим, глубоким смехом.

– Монарх Хаоса и бывшая S-ранговая охотница воруют варенье... Юки бы это оценил.

Я посмотрел на кубик Рубика, лежащий на ковре. Он всё еще не был собран. Цвета были перемешаны, грани стояли вразнобой. Но в этом хаосе было больше смысла, чем во всей моей безупречной империи.

Где-то там, в другом мире, Юки, наверное, уже спал, обняв свою подушку, а его дед доедал те самые персики, довольно щурясь. А здесь, в моем Сеуле, Теневой Монарх впервые за вечность не чувствовал тяжести своей короны.

Я взял телефон и набрал номер своего секретаря.

– Господин? – отозвался тот мгновенно. – Какие будут указания?

– Отмените все встречи на неделю, – сказал я. – И купите... купите три ящика персиков. Самых спелых, какие найдете. И сахар. Много сахара.

– Но, господин, завтра визит делегации из США...

– Пусть подождут, – отрезал я. – У Монарха есть дела поважнее. Я учусь варить карамель.

Я положил трубку и посмотрел на Хэ Ин.

– Ну что, бабуля? – подмигнул я ей, используя слово, которое так возмутило Юки. – Пойдем будить Сухо? У нас есть незаконченное дело с вареньем.

Она рассмеялась и подала мне руку.

Имидж был разрушен. Памятник дал трещину. Но под обломками идеальности я наконец нащупал пульс живого сердца. И это было единственное, что имело значение.

Кубик Рубика остался лежать на полу — яркое, хаотичное пятно в мире, который только что начал учиться дышать заново. Черное пламя Алексы не сожгло мой мир. Оно просто подпалило края моей золотой клетки, позволив мне наконец увидеть небо.

И небо это было не фиолетовым от маны теней. Оно было обычным, ночным, усыпанным звездами, которые светили всем одинаково — и богам, и людям, и мальчишкам с выбритыми висками, которые просто хотели, чтобы их дед приготовил им персики.