← Назад к обзору

Внук Цукумо и арчеи Ода Нобунага

Власть сапфиров над оружейной сталью

Лондонский дождь барабанил по бронированным панорамным стеклам пентхауса в Кенсингтоне с монотонным, усыпляющим шелестом. За окнами раскинулся мокрый, укутанный туманом ночной город, сияющий миллионами размытых огней, но внутри апартаментов дома Эдельфельт царило абсолютное, подавляющее тепло.

Здесь пахло сандалом, свежесрезанными белыми лилиями и редким мирровым маслом, которое использовали для очищения магических покоев высшей аристократии. Тяжелые портьеры из темно-синего генуэзского бархата глушили любые звуки извне. В глубине просторной спальни в огромном камине из белого каррарского мрамора мерно потрескивали березовые поленья, бросая золотистые отблески на наборный паркет и шелковые персидские ковры.

Хиро стоял перед высоким антикварным трюмо, методично разматывая бинты на правом предплечье.

Его тактический карабин и разгрузочный жилет уже давно были конфискованы личными горничными Лувии и отправлены в арсенальную комнату, но юноша все еще чувствовал себя так, словно находился на передовой. Черные строгие брюки сидели на нем безупречно, однако расстегнутая рубашка из тонкого хлопка обнажала ключицы и полосы свежих, налитых багрянцем ожогов, тянувшихся вдоль грудины к плечам. Магические цепи внутри его тела все еще пульсировали остаточным жаром — эхо столкновения с мечом Гриффиндора и чудовищным левиафаном не желало угасать просто так.

– Если ты продолжишь ковырять эти повязки своими немытыми пальцами, Хиро, я прикажу привязать твои руки к спинке кровати шелковыми шнурами, – раздался позади него певучий, насмешливый и абсолютно непререкаемый голос.

Хиро замер, его пальцы на мгновение сжали край окровавленного льна. В отражении зеркала появилась Лувиагилита.

Она только что вышла из смежной мраморной купальни. Густые золотые волосы, обычно уложенные в сложные, идеальные спирали викторианских локонов, сейчас тяжелой, влажной волной падали на ее плечи и спину, доходя почти до поясницы. На ней был лишь полупрозрачный пеньюар из сапфирового шелка, подбитый тончайшим кружевом ручной работы, который едва доходил до середины бедер. Ткань льнула к ее телу, очерчивая высокую, упругую грудь с темнеющими сквозь шелк ареолами, тонкую талию и крутые, сильные бедра тренированной воительницы. От нее исходил пьянящий аромат дамасской розы, миндального молочка и чистой, концентрированной праны высшего порядка.

– Мои пальцы абсолютно чисты, Лувия, – с привычной колючей холодностью отозвался Хиро, стараясь смотреть исключительно на отражение ее глаз, а не на то, как вызывающе колышется полупрозрачный шелк при каждом ее шаге. – И я прекрасно справляюсь сам. Тебе не обязательно устраивать из элементарной смены компресса филиал полевого госпиталя.

– О-хо-хо! Какая трогательная самостоятельность! – Лувия неслышно подошла сзади, ее босые ступни мягко ступали по ковру. – Ты можешь обманывать советников Часовой Башни своим невозмутимым видом, мой дорогой партнер, но не меня. Твои цепи искрят так сильно, что от тебя можно зажигать сигары лорда Эль-Меллоя. Твое тело истощено, а эго раздуто до масштабов Британской империи.

Прежде чем Хиро успел возразить или отступить на шаг в сторону, сильные, холеные ладони девушки легли ему на плечи.

Прикосновение было неожиданно горячим. Пальцы Лувии, украшенные массивными перстнями с цейлонскими сапфирами, с непререкаемой силой впились в напряженные трапециевидные мышцы юноши. Хиро невольно вздрогнул: сквозь кожу мгновенно проникла волна густой, прохладной маны, успокаивающей раскаленные нервные узлы.

– Расслабься, – шепнула она прямо ему на ухо, обжигая влажным дыханием чувствительную мочку. – Сегодня ночью командую я. Ты выполнил свою работу на озере, исполнитель Фудзимия. Теперь позволь хозяйке этого дома позаботиться о своем трофее.

– Я не твой трофей, Эдельфельт... – попытался огрызнуться Хиро, чувствуя, как предательский румянец заливает скулы. Черт побери эту привычку краснеть в моменты, когда контроль выскальзывал из рук! – Я равноправный партнер по контракту...

– Молчать, – с бархатной властностью оборвала его Лувия.

Ее руки скользнули вниз по его предплечьям, накрывая ладони юноши и резко сдергивая оставшиеся бинты. Хиро тихо зашипел сквозь зубы, когда обнажилась воспаленная кожа, покрытая геометрическими шрамами укрепления.

– Садись на кровать, – приказала она, разворачивая его за плечи с той обманчивой легкостью, которая выдавала в ней мастера панкратиона. – Немедленно. Животом вниз.

Хиро нахмурился, смерив ее своим фирменным, критическим взглядом, способным заставить первокурсников Норвича дрожать от страха:

– Лувия, если это очередная твоя попытка протестировать непроверенный алхимический состав из Финляндии...

– Если бы я хотела тебя отравить, я подсыпала бы сонный порошок в твой любимый цейлонский чай еще три дня назад, – усмехнулась блондинка, уперев руки в бока и заставив вырез пеньюара опасно распахнуться. – Ложись, или мне придется применить силовой захват. И поверь, в этой комнате тебе не помогут твои пистолеты.

Юноша раздраженно выдохнул, понимая, что в текущем состоянии спорить с наследницей Эдельфельт физически бессмысленно. Сбросив рубашку окончательно на пол, он опустился на огромную постель, застеленную темно-синим атласом, и лег на живот, уткнувшись лицом в прохладную шелковую подушку. Лопатки Хиро были напряжены, мышцы спины напоминали натянутые стальные тросы, исчерченные тонкими серебристыми линиями магических проводников.

Сзади раздался мелодичный звон хрусталя. Лувия взяла с прикроватного столика массивный флакон из темного стекла и откупорила его. По комнате поплыл густой, пряный запах можжевельника, золотого корня и растопленного пчелиного воска, напитанного живой праной.

Матрас мягко прогнулся.

Хиро напрягся всем телом, когда почувствовал, как Лувия опустилась на колени прямо поверх его бедер. Ее гладкие, теплые бедра обхватили его поясницу с обеих сторон, отрезая любые пути к отступлению. Тонкий шелк ее пеньюара почти не создавал преграды: юноша отчетливо ощущал жар ее тела, упругость ее ног и соблазнительную тяжесть, с которой она прижалась к нему.

– Прекрати дергаться, как пойманный на крючок угорь, – насмешливо промурлыкала Лувия, согревая масло в ладонях. – Твоя Цукумо воспитала из тебя превосходного убийцу, Хиро, но совершенно забыла научить тебя принимать заботу. Придется мне восполнять пробелы в твоем образовании.

Ее ладони опустились на его обнаженную спину.

Хиро судорожно вдохнул. Прикосновение было ошеломляющим. Теплое, скользкое масло растекалось по растерзанной коже, но дело было не только в нем. Лувия активировала укрепление кончиков пальцев — не для боя, а для тончайшей тауматургической терапии. Ее пальцы начали двигаться вдоль позвоночника, надавливая на биологически активные точки с выверенной, почти жестокой точностью профессионального массажиста.

– Черт... Лувия!.. – глухо вырвалось у него в подушку, когда ее большие пальцы с силой провернули заблокированный узел маны между лопатками.

– Терпи, мой гордый сокол, – ее голос звучал прямо над его затылком, грудной, глубокий, вибрирующий от скрытого удовольствия. – Этот канал был пережат обратным ударом Салазара. Если его не пробить сейчас, через неделю твоя правая рука потеряет чувствительность на треть. Ты ведь не хочешь стрелять мимо цели на полигонах Норвича?

Она наклонилась ниже. Влажные кончики ее золотых волос щекотали его шею и плечи. Лувия двигалась методично, ее сильные, безупречные руки разминали каждый зажатый мускул, спускались к пояснице, очерчивали рельеф широчайших мышц спины. С каждым ее движением дикая, колющая боль в разорванных цепях уступала место глубокому, тягучему теплу. Прана Хиро, до этого метавшаяся хаотичными искрами, начала плавно подстраиваться под ровный, мощный ритм маны Лувии.

Их дыхание невольно синхронизировалось.

Хиро чувствовал, как жесткий панцирь контроля, который он выстраивал вокруг себя годами, начинает трещать по швам. Жар ее тела, оседлавшего его бедра, сводил с ума. Каждый раз, когда она подавалась вперед, чтобы приложить больше силы к массажным движениям, ее полная, упругая грудь сквозь тонкий шелк пеньюара прижималась к его лопаткам, а округлые бедра плотнее сжимали его таз.

– Лувия... – его голос прозвучал хрипло, потеряв всякую язвительность. – Хватит. Каналы... они уже чистые. Я чувствую циркуляцию.

– Правда? – она тихо, грудно рассмеялась, и этот смех отозвался сладкой судорогой где-то внизу его живота. – А мне кажется, мой пациент все еще слишком напряжен. Твой пульс участился почти вдвое, Хиро. Твои цепи больше не болят... но они поют. Ты ведь не станешь отрицать очевидное перед мастером анализа?

Ее пальцы резко скользнули с его спины на бока, оглаживая ребра, а затем Лувия внезапно подалась назад, заставляя его перевернуться.

Хиро попытался было опереться на локти, чтобы вернуть себе инициативу, но Лувия среагировала мгновенно. С грацией пантеры, не знающей поражений на арене, она перехватила оба его запястья, развела их в стороны и с силой прижала к шелковым простыням по обе стороны от его головы, навалившись всем весом сверху.

– Попался, – выдохнула она с торжествующей, хищной улыбкой.

Хиро замер, глядя на нее снизу вверх.

Теперь она сидела верхом на его паху, и тонкая ткань пеньюара задралась до самой талии, открывая взору гладкую, словно точеную из каррарского мрамора кожу бедер, изящную ложбинку между ними и кружевные сапфировые трусики, едва прикрывавшие сокровенное. Ее золотые волосы растрепались, падая на плечи диким водопадом, щеки горели ярким аристократическим румянцем, а в сапфировых глазах полыхало такое откровенное, голодное пламя, что у юноши перехватило дыхание.

– Ты злоупотребляешь приемами захвата вне тренировочного зала, Эдельфельт, – процедил он, пытаясь бороться с бешено колотящимся сердцем, но даже не сделав серьезной попытки вырвать руки из ее железной хватки.

– В любви и на войне правил нет, мой милый ликвидатор, – Лувия подалась вперед, ее лицо оказалось в дюйме от его лица. Ее губы, полные, влажные, пахнущие сладким вишневым бальзамом, коснулись кончика его носа, затем скользнули к щеке, обжигая кожу. – Ты вечно командуешь. Вечно рассчитываешь векторы, траектории пуль, тайминги заклинаний... Ты держишь мир в прицеле своего карабина, Хиро Фудзимия. Но здесь твое оружие бесполезно. Здесь территорией правлю я.

– Лувия... – выдохнул он, когда ее губы наконец накрыли его рот.

Это не был робкий или нежный поцелуй. Это было вторжение.

Лувия целовала его с той же сокрушительной, властной страстью, с которой вела бой. Ее язык бесцеремонно проник между его губ, сплетаясь с его языком, требуя полной, безоговорочной покорности. Она посасывала его нижнюю губу, прикусывала ее острыми зубками до сладкой боли, заставляя Хиро глухо стонать прямо ей в рот.

Его тело предало его окончательно. Сквозь плотную ткань брюк он ощутил, как его плоть затвердела, упираясь прямо в нежное, горячее лоно девушки сквозь тончайший шелк ее белья. Лувия почувствовала это мгновенно. Оторвавшись от его губ с влажным звуком, она победно усмехнулась, тяжело дыша, и медленно, с садистской неспешностью потерлась промежностью о его эрекцию.

Электрический разряд прошил позвоночник Хиро от копчика до затылка. Его цепи непроизвольно вспыхнули слабым изумрудным светом под кожей.

– О-о-о... – протянула Лувия, ее глаза затуманились похотью. – Какая прекрасная реакция. Ты такой сдержанный на людях, Хиро... Такой холодный, такой неприступный гений Часовой Башни... Но внутри ты просто пылаешь. И этот огонь принадлежит мне.

Она отпустила его запястья, но только для того, чтобы одним быстрым движением расстегнуть пряжку его ремня. Ее тонкие, сильные пальцы с ловкостью фокусника расправились с пуговицами на его брюках, стягивая ткань вниз вместе с боксерами.

Хиро приподнял бедра, позволяя ей освободить его, и в следующий миг его обнаженный, налитой кровью член вырвался на свободу, подрагивая от нетерпения и упираясь головкой в гладкий живот девушки. Он был крупным, с отчетливо проступающими темными венами, влажным от первой выступившей прозрачной капли смазки на венчике.

Лувия с благоговейным, почти собственническим вздохом опустила ладонь на его ствол. Ее пальцы мягко сомкнулись вокруг горячей плоти, сжимая ее с идеальным расчетом давления, и медленно провели вверх, размазывая влагу по головке.

– Совершенство, – прошептала она, не отводя взгляда от его лица, наслаждаясь тем, как юноша закусил губу, запрокидывая голову на подушки. – Твоя анатомия так же безупречна, как твоя тауматургия.

– Прекрати... комментировать, – хрипло выдавил Хиро, его пальцы впились в атласную простыню, сминая ткань. – Ты не на экзамене в Норвиче...

– Я оцениваю свои трофеи так, как считаю нужным, – отрезала блондинка.

Она грациозно выпрямилась на коленях и одним плавным, дразнящим движением сбросила с плеч сапфировый пеньюар. Шелк соскользнул на пол, оставляя ее в одном лишь крошечном кружевном белье.

Хиро затаил дыхание.

Лувиагилита была великолепна. Свет камина омывал ее тело золотом, подчеркивая плавный изгиб талии, рельефные, сильные мышцы пресса и высокую, пышную грудь с набухшими, темно-розовыми сосками, которые вздымались в такт ее глубокому дыханию. В ней не было хрупкости обычных аристократок — в каждой линии ее тела чувствовалась скрытая, дремлющая мощь хищницы, знающей цену своей красоте и силе.

Подцепив пальцем тонкую полоску трусиков, она стянула их через стройные ноги и отбросила в сторону. Ее аккуратный, гладкий холмик был обнажен, а нежные розовые половые губы уже блестели от обильной, прозрачной смазки, источающей терпкий, сводящий с ума мускусный аромат возбуждения.

– Смотри на меня, Хиро, – властно велела она, опускаясь ниже и направляя его пылающий ствол к своей истекающей влагой щели. – Смотри, кто берет тебя сегодня.

Она приподнялась на коленях, уперлась ладонями в его широкую, покрытую шрамами грудь и медленно, с мучительной плавностью начала опускаться вниз.

Головка его члена раздвинула влажные складки, упираясь в узкий, тугой вход. Лувия тихо, протяжно застонала, запрокинув голову, когда ее горячая плоть начала неохотно растягиваться, принимая его толщину.

– Ах-х... Мерлин... какой ты горячий... – сорвалось с ее губ.

Хиро не выдержал. Инстинкт воина и мужчины взял верх: его руки метнулись к ее бедрам, пальцы с силой впились в округлые ягодицы девушки, намереваясь подсадить ее, войти одним резким, глубоким рывком.

Но Лувия мгновенно пресекла попытку.

Ее ладони с силой вдавили его плечи обратно в матрас. Мышцы ее пресса и бедер напряглись, фиксируя положение.

– Нет, – выдохнула она, глядя на него затуманенными, но горящими триумфом глазами. – Никакой спешки. Я задаю темп. Ты будешь чувствовать каждый дюйм, Хиро. Каждый проклятый миллиметр.

Она сжала стенки своего лона вокруг его головки и плавно, неумолимо опустилась до самого основания.

Хиро издал хриплый, сдавленный стон, выгибаясь всем телом. Внутри нее было невероятно тесно, влажно и обжигающе горячо. Ее внутренние мышцы сжимали его ствол с такой мощной, пульсирующей силой, словно пытались выдавить из него саму душу. Чувствительная головка уперлась прямо в шейку матки, заставляя Лувию вздрогнуть и сладостно зажмуриться от полноты ощущения.

– Боги... – прошептала она, замирая на мгновение, чтобы привыкнуть к его размеру. – Ты... заполняешь меня целиком...

– Лувия... черт возьми... двигайся, – потребовал Хиро, его голос срывался на рычание, а ногти оставляли красные полосы на ее бархатных бедрах. Терпеть эту неподвижную пытку было выше человеческих сил.

– С удовольствием, мой нетерпеливый мальчик, – промурлыкала она.

Лувия начала двигаться.

Сначала медленно, совершая бедрами плавные, круговые вращения, которые заставляли ее влажные стенки тереться о каждый нервный узел на его члене. Она поднималась почти до самого кончика, выпуская его горячую плоть на прохладный воздух, а затем с тихим, чавкающим звуком опускалась обратно, вбивая его до упора.

Шелковые простыни под ними шуршали и сбивались в комья.

С каждым новым толчком Лувия набирала скорость. Ее движения были безупречно выверены, сильны и ритмичны — тренированное тело амазонки позволяло ей удерживать инициативу без малейших признаков усталости. Ее пышная грудь колыхалась перед глазами Хиро в такт скачке, блестящие капельки пота выступали на ключицах и стекали в манящую ложбинку.

Хиро больше не мог сдерживаться. Его руки скользнули вверх, накрывая ее великолепные груди. Ладони юноши жадно сжали упругую плоть, а большие пальцы грубовато прошлись по затвердевшим, темно-розовым соскам.

Лувия вскрикнула — громко, звонко, этот крик эхом отразился от высоких сводов спальни.

– Да! Вот так! Твои руки... твоя мана!..

Она активировала цепи. Не для заклинания — для чистого, первобытного слияния.

По ее коже побежали сапфировые светящиеся узоры, переплетаясь с бирюзовыми линиями Хиро в местах их соприкосновения. Прана хлынула через точку соединения их тел. Это был оргазм еще до физической развязки: их души резонировали, сознание Хиро расширилось, он чувствовал каждое сокращение ее матки так отчетливо, словно это происходило внутри его собственного разума.

Лувия ускорила темп до бешеного. Она скакала на нем, тяжело и прерывисто дыша, ее золотые волосы хлестали по его лицу и плечам. Звуки их соития — влажные, шлепающие удары плоти о плоть, скрип массивной кровати и сдавленные стоны — заполнили комнату.

– Хиро! Хиро, посмотри на меня! – требовала она, наклоняясь ниже и впиваясь ногтями в его бицепсы. – Скажи это! Скажи, чья это победа?!

Юноша смотрел в ее сияющие сапфировые глаза, чувствуя, как внутри него закипает сладкая, неодолимая лава оргазма. Его гордость, его холодная отстраненность окончательно растворились в этом бушующем пожаре страсти.

– Твоя... – выдохнул он, притягивая ее за шею и впиваясь в ее губы жадным поцелуем. – Твоя победа, Лувия!

Это признание стало детонатором.

Лувия издала протяжный, гортанный стон экстаза. Ее внутренности сжались вокруг его члена в серии мощнейших, пульсирующих спазмов оргазма, высасывая из него все соки. Волна ее наслаждения накрыла Хиро с головой: он глухо зарычал ей в рот, его бедра непроизвольно дернулись вверх, впечатывая член на максимальную глубину, и горячее, густое семя мощными толчками хлынуло прямо в ее пульсирующую шейку матки.

Они кончали вместе, сплетенные в единый узел плоти, пота и струящейся маны. Комната озарилась ослепительной вспышкой бирюзово-сапфирового света, когда остаточный заряд их цепей выплеснулся наружу, заставив хрустальные подвески на люстре мелодично зазвенеть.

***

Прошло не менее двадцати минут, прежде чем дыхание в спальне окончательно выровнялось.

Камин почти прогорел, оставляя лишь груду тлеющих, рубиновых углей, наполняющих комнату мягким полумраком. За окнами продолжался тихий лондонский дождь.

Лувия лежала на груди Хиро, свернувшись уютным клубочком. Ее тяжелые золотые пряди разметались по его ключицам, скрывая шрамы, а одна длинная, гладкая ножка по-хозяйски покоилась между его бедер. Она лениво водила кончиком пальца по его ребрам, слушая размеренный, глубокий стук его сердца.

Сам юноша лежал на