Внук Цукумо и арчеи Ода Нобунага
Рассвет над пепелищем Альбиона
– ...Ты Поттер. Наш первенец. Наследник благороднейшего и древнейшего рода! – голос Джеймса сорвался на сиплый, унизительный шепот, в котором звенело отчаянное неверие в происходящее. – Мы можем все исправить! Мы очистим твое имя, снимем статус сквиба в Визенгамоте, вернем родовые сейфы... Ты спаситель Хогвартса, Гарри! Ты совершил то, чего не смог сделать даже Годрик!
Хиро медленно застегнул тактическую кобуру на бедре. Сухой щелчок фиксатора прозвучал в мертвом безмолвии нагорья громче любого выстрела.
Юноша посмотрел на человека, давшего ему жизнь, и в его изумрудных глазах, чистых и безжалостных, как полированный берилл, не отразилось ровным счетом ничего. Ни злобы, ни торжества, ни детской застарелой обиды. Лишь бесконечная, леденящая душу скука превосходства — то самое выражение лица, с которым истинные мастера Норвича смотрели на уличных фокусников, хвастающихся кроликом в шляпе.
– Наследник? – негромко переспросил Хиро. Его голос, спокойный и модулированный по всем правилам аристократического этикета Дальнего Востока, разносился над остывающими водами озера, хлеща по лицам слушателей, как мокрый шелковый бич. – Какого именно рода, Джеймс? Того самого, чей глава не способен удержать элементарное укрепление костей против прямого кинетического вектора? Того, кто в панике отдал собственную плоть и кровь в руки маглов, ненавидящих само слово «волшебство», лишь бы не запятнать свой парадный фасад перед толпой таких же невежественных обывателей?
– Мы боялись за тебя! – попытался вскрикнуть Джеймс, но мучительный спазм в сожженных каналах заставил его согнуться пополам, хватаясь за онемевшее предплечье. – Ты был беззащитен! У тебя не было ядра!
– У меня не было деревянной щепки, которую вы называете инструментом, – холодно отрезал Хиро, сделав шаг вперед. Его начищенные ботинки мерно ступали по растрескавшемуся граниту пирса. – Вы увидели разбитую чашу и выбросили ее на помойку, не поняв, что вместо глиняного горшка в ваших руках находилась стальная матрица. Мое ядро адаптировалось. Оно породило сеть проводников, превосходящую любые фантазии ваших замшелых предков. Бабушка Цукумо увидела это за три секунды простого структурного анализа. А величайший чародей столетия, – Хиро перевел насмешливый, ледяной взгляд на поникшего Дамблдора, – счел меня калекой.
Старый директор медленно опустил голову. Серебряные шнурки его мантии волочились по сырому камню, а выжженная черная рука безжизненно висела вдоль туловища.
– Я руководствовался тем, что казалось мне единственным путем к спасению большинства, Гарри, – тихо, с бесконечной старческой усталостью произнес Альбус. В его голосе больше не было той благодушной, гипнотизирующей бархатистости, которой он десятилетиями очаровывал Визенгамот и школьные аудитории. – Пророчество указывало на брата. Нагрузка на семью была за гранью возможного. Если бы я знал... если бы я только предвидел, что твоя природа способна на подобное перерождение...
– Вы бы сделали из меня еще одного цепного пса, – приподнял бровь юноша, и на его губах заиграла ядовитая усмешка Тосаки Рин. – Вы накачали бы меня клятвами верности вашему «Высшему Благу», ограничили доступ к фундаментальным архивам и заставили бы умирать в темном переулке ради сохранения вашего политического влияния. Как вы поступили с этим несчастным.
Хиро кивнул на Годрика. Младший брат все еще лежал на руках у Минервы Макгонагалл. Его дыхание было ровным, но лицо под слоем сажи и грязи казалось пустым, словно вылизанным морским прибоем. Уродливый шрам-молния, шестнадцать лет служивший пропуском в мир всеобщего обожания, исчез, оставив лишь тонкую, едва заметную белую ниточку. Вместе с осколком души Волан-де-Морта из мальчика ушла та ядовитая, чужая харизма, которая делала его центром внимания. Он остался обычным, посредственным шестнадцатилетним подростком — без дисциплины, без боевого опыта, со сломанными запястьями и разрушенной верой в собственную исключительность.
– Вы забрали у него детство, подсунув вместо него фальшивую корону, – продолжал Хиро, и в его голосе впервые прорезались жесткие нотки наставника. – Вы дали ему легендарный меч, не научив держать удар. Вы призвали великого духа древности в качестве няньки для избалованного щенка. Вы преступно, чудовищно бездарны в вопросах истинной магии, господа британские волшебники.
– Как ты смеешь!.. – слабо прошептала Лили Поттер. Она стояла на коленях, сжимая в кулаках подол своей перепачканной мантии. Ее изумрудные глаза, до дрожи похожие на глаза Хиро, были полны невыразимой, раздирающей материнской боли. – Я носила тебя под сердцем! Я готова была закрыть вас собой в Годриковой Впадине! Неужели в твоем сердце не осталось ни капли любви к той, кто дала тебе жизнь?! Неужели чужая старуха из заморских земель смогла вытравить из тебя всю память о родном доме?!
Хиро остановился в пяти шагах от нее. Ветер с озера трепал полы его черного плаща, пахнущего озоном, порохом и сожженной плазмой.
– Чужая старуха, мадам Поттер, – медленно, чеканя каждое слово, произнес он, – сидела у моей кровати три недели подряд, когда мои цепи впервые открылись и прожигали мне нервы изнутри. Она вливала в меня собственную прану, рискуя повредить свои каналы, пока вы праздновали очередную годовщину победы над Темным Лордом в Министерстве. Она научила меня стоять на ногах, когда весь мир вокруг рушился. Она дала мне дисциплину, знания, имя и честь. Вы же... – Хиро смерил женщину долгим, немигающим взглядом, – оставили меня замерзать на ноябрьском сквозняке в плетеной корзине с запиской, написанной на дешевом пергаменте. Мой дом там, где меня признали равным. В Киото и в Лондоне Часовой Башни. Здесь для меня лишь пепелище.
Лили судорожно всхлипнула и уронила лицо в ладони, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Джеймс попытался приобнять жену здоровой рукой, но его собственное лицо было белым, как мел, а взгляд блуждал по камням, не в силах подняться на первенца.
– О-хо-хо-хо! – звонкий, до неприличия жизнерадостный и ядовитый аристократический смех разрезал скорбную тишину над пирсом.
Лувиагилита Эдельфельт, плавно покачивая бедрами в безупречно сидящем костюме, подошла к Хиро и встала чуть позади его правого плеча, заложив тонкие руки в шелковых перчатках за спину. Ее сапфировые глаза с неприкрытым презрением оглядели руководство Ордена Феникса.
– Какая трогательная семейная драма, просто слезы наворачиваются! – протянула блондинка, картинно вздохнув. – Однако, господа провинциалы, время сантиментов истекло. Мой спутник слишком вежлив, чтобы напоминать вам о практической стороне вопроса, но дом Эдельфельт и Ассоциация Магов не привыкли оставлять счета неоплаченными.
Дамблдор с трудом сфокусировал взгляд на девушке:
– Счета, мисс?..
– Мисс Эдельфельт. Наследница правящей ветви Норвича, если это название хоть о чем-то говорит вашему замшелому совету, – Лувия вздернула идеальный носик. – Вы провели несанкционированный ритуал третьего класса на территории, находящейся под формальным надзором континентальных пактов. Вы повредили лей-линии Альбиона, истощили природный резервуар шотландского узла и спровоцировали пробуждение реликта класса Древних. Мои юристы уже составляют акт о компенсации.
Она достала из кармана золотые карманные часы, щелкнула крышкой и насмешливо прищурилась:
– Если через сорок восемь часов совет вашего так называемого Министерства не подпишет акт о полном признании юрисдикции Часовой Башни над внешними контурами острова, я лично инициирую экономическую блокаду ваших золотых хранилищ через швейцарские гномьи синдикаты. Посмотрим, сколько дней продержится ваша сказочная автономия, когда гоблины Гринготтса откажутся принимать ваши обесцененные галеоны.
– Святая Церковь полностью поддерживает требования Ассоциации, – раздался холодный, потусторонний голос Карен Гортензии.
Пепельноволосая инквизиторша медленно подошла к кромке воды, опираясь на древко ритуального шеста. Ее лавандовые глаза сканировали глубины озера, где медленно остывали останки левиафана.
– Вы пытались подделать Святой Грааль, – произнесла Карен, и даже вечно невозмутимый Дамблдор вздрогнул от того фанатичного, ледяного холода, что сквозил в ее монотонной речи. – Вы осквернили идею чуда, превратив таинство в инструмент местечковой политической тирании. Ересь такого масштаба смывается только очистительным пламенем. Лишь вмешательство исполнителя Фудзимии удержало Восьмое Бюро от отправки сюда карательного легиона Палачей. Если вы еще хоть раз... хоть единым взмахом своих деревяшек потревожите покой этих глубин — очищение будет абсолютным. Женщин и детей мы отпевать не станем.
Слова церковницы упали на плечи волшебников могильными плитами. Минерва Макгонагалл прижала ладонь к губам, глядя на Карен с суеверным ужасом: британские волшебники столетиями считали магловский клир беззубым пережитком прошлого, забыв, что настоящая Инквизиция никуда не исчезала — она просто ушла на глубину, оттачивая клинки концептуального оружия против истинных чудовищ.
– Мы... мы поняли вас, дитя мое, – глухо уронил Дамблдор, закрывая глаза. – Мы примем условия. Война окончена.
– Для вас она даже не начиналась, старик, – раздался тяжелый, звонкий лязг металла.
Годрик Гриффиндор, опираясь на свой потемневший меч, медленно поднялся на ноги. Золотые латы Сэйбера были изрешечены, сквозь трещины в нагруднике сочился тускнеющий эфирный свет — запасы праны, поддерживавшие контракт с бессознательным Годриком Поттером, стремительно таяли.
Рыцарь подошел к Хиро. Его янтарные глаза, полные вековой скорби и воинского величия, встретились со взглядом юноши.
– Твой меч был прям, отрок, – произнес основатель школы, прижимая ладонь в латной перчатке к сердцу в традиционном салюте воинов десятого века. – Ты не ведал страха и не искал оправданий. Твоя воля тверже, чем сталь моих сородичей. Мне горько видеть, во что выродились сыновья этой земли, забывшие, что истинная сила рождается в лишениях, а не в сытом покое каменных замков.
– Твоя эпоха ушла, рыцарь, – спокойно ответил Хиро, слегка склонив голову в ответном жесте профессионального уважения. – Но твой клинок был достоин легенд. Спи спокойно в Зале Героев. В этом мире для тебя больше нет противников.
Гриффиндор горько и светло усмехнулся:
– Да... Мой век обратился в пыль. Но я рад, что напоследок узрел пламя, способное зажечь новую эру. Прощай, маг нового железа.
Тело Сэйбера вспыхнуло снопом золотых искр. Частицы духовной материи взмыли в темнеющее небо, растворяясь в прохладном шотландском воздухе. Контракт распался окончательно.
Следом за ним на пирсе раздался глубокий, утробный выдох: чудовищный Беовульф, чей разум окончательно освободился от пут безумия после рассеивания маны Джеймса, коротко оскалился в сторону Кухулина, ударил себя кулаком в исполинскую грудь и без единого стона рассыпался багровым пеплом, возвращаясь в Трон Героев.
– Эх, ушел мишка, – вздохнул кельтский копейщик, закидывая Гэ Болг на плечо. – А ведь хороший был мужик. Крепкий. Жаль, выпить с ним так и не довелось.
– Если бы ты меньше думал о выпивке, Лансер, твоя скорость реакции была бы на три сотых секунды выше, – холодно заметила Карен, не оборачиваясь. – Твой контракт также исчерпан. Возвращайся в эфир. Ты утомляешь мой слух своим присутствием.
– Ну вот опять! Никакой благодарности к верному псу! – весело захохотал Кухулин, и его лазурная фигура начала таять в воздухе, пока не растворилась окончательно.
Ипполита молча поклонилась Лувии, приложив лезвие топора ко лбу:
– Моя госпожа. Битва выиграна. Слава твоему роду.
– Ты сражалась безупречно, Райдер, – с легким, искренним наклоном головы отозвалась Лувиагилита. – Дом Эдельфельт сохранит память о твоем величии.
Царица амазонок растворилась в золотистом вихре, оставив после себя лишь легкий запах степного ветра и раскаленной меди.
На пирсе остался лишь один дух.
Ода Нобунага сидела на обломке гранитной тумбы, свесив ноги над плещущейся водой озера. Она не спешила исчезать. Зажав в зубах тонкую сухую травинку, Демонический Владыка с нескрываемым удовольствием начищала дуло своей любимой фитильной аркебузы куском шелкового платка, оторванного от мантии поверженного Слизерина.
– Эй, Мастер! – окликнула она Хиро, закинув ружье за спину и спрыгнув на камни. Ее алые глаза хитро сощурились из-под козырька фуражки. – Ну что, мы славно раскатали этих напыщенных лордов? Думаю, память о Нагасино теперь прочно засядет в их кудрявых головах!
Хиро подошел к ней. На его лице впервые за весь вечер промелькнула слабая, едва уловимая тень искренней, мальчишеской улыбки, которую он так старательно прятал в кабинетах Часовой Башни.
– Твой залп был избыточен, Арчер. Ты сожгла мне тридцать процентов запаса рубинов просто ради красивого визуального эффекта.
– Зато каков был грохот! – захохотала Нобунага, звонко хлопнув юношу по плечу так, что тот едва удержал равновесие. – Запомни, пацан: если уж ломать старый мир, то делать это надо с музыкой и искрами! Твоя бабка знала в этом толк, и ты не подкачал. Ты неплохой Мастер, Хиро. С тобой было весело. Куда веселее, чем сидеть в пыльных свитках хроник.
Ее фигура начала подергиваться алыми всполохами распадающейся духовной плоти.
– Моя прана на исходе, – произнесла Ода, поправляя воротник черного мундира. Ее взгляд внезапно стал абсолютно серьезным, властным и глубоким, взглядом человека, объединившего разорванную войной страну железной волей. – Не оглядывайся назад, Хиро Фудзимия. Те, кто смотрит на пепел за своей спиной, спотыкаются на следующем шаге. Ты принадлежишь будущему. Сожги все сомнения, как я сжигала мятежные провинции.
– Я знаю, Арчер, – тихо ответил Хиро, глядя прямо в ее угасающие багряные глаза. – Спасибо за службу.
– Ха! Еще увидимся на полях великих пожаров! – крикнула Нобунага, вскинула руку в прощальном воинском салюте и рассыпалась мириадами огненных лепестков, которые подхватил и унес к звездам ночной шотландский ветер.
Командные заклинания на правой руке Хиро окончательно померкли, превратившись в тонкие, едва заметные серые шрамы, которые со временем сойдут без следа.
Все было кончено.
Юноша развернулся и зашагал прочь от озера, направляясь к тропе, ведущей за пределы барьеров Хогсмида. Лувиагилита и Карен молча пристроились по обе стороны от него, синхронно отбивая шаг каблуками по каменистой тропе.
– Гарри!.. – в последний раз раздался сзади надрывный, угасающий голос Лили Поттер.
Хиро не остановился. Не замедлил шага. Не повернул головы.
Он шел вперед, и ночная тьма расступалась перед светом его незамутненного разума.
***
28 июня 2007 года. Лондон. Кабинет декана факультета Современной Магии.
За массивным дубовым столом, утопая в клубах сизого дыма дешевой марки сигар, сидел лорд Эль-Меллой II. Бывший мастер Вейвер Вельвет с маниакальной тщательностью изучал толстенную кипу отчетов, скрепленных сургучными печатями отдела Политики, инквизиции и лично лорда Бартмеллоя.
Напротив стола в глубоких кожаных креслах сидели Хиро и Лувиагилита.
На Хиро снова были строгие черные брюки, тонкий кашемировый джемпер цвета мокрого асфальта и начищенные оксфорды. Его руки были аккуратно перебинтованы под рукавами, но осанка оставалась безупречно прямой, собранной и гордой. Рядом Лувия мелкими глотками пила безупречно заваренный эрл грей из тончайшей фарфоровой чашки, всем своим видом демонстрируя превосходство над суетой бренного мира.
– Невероятно, – наконец выдохнул Вейвер, отбрасывая последнюю страницу и с наслаждением затягиваясь горьким дымом. – Просто уму непостижимо. Министерство магии капитулировало по всем пунктам. Дамблдор официально подал в отставку с постов Верховного чародея Визенгамота и Президента Международной конфедерации магов, сославшись на «тяжелейшее магическое истощение и преклонный возраст». Школа закрыта на капитальную реконструкцию контуров до следующей весны.
Профессор устало потер воспаленные от бессонницы глаза:
– Семья Поттер... практически разорена судебными издержками и штрафами за нарушение Лондонской конвенции 1892 года. Джеймс Поттер навсегда утратил способность колдовать: его проводящие каналы полностью атрофировались после обратного удара твоей контратаки, Хиро. Их младший сын переведен на домашнее обучение. Без частицы души Реддла и ауры национального спасителя он оказался совершенно заурядным юношей со средними способностями к трансфигурации. Общественность волшебной Британии пребывает в глубочайшем шоке, но благодаря зачистке памяти и жесткому контролю связей с магловским миром, глобального раскрытия Тайны удалось избежать.
– Дом Эдельфельт уже выкупил закладные на половину земель в долине Годрика и северных охотничьих угодий в Уэльсе, – с самодовольным мурлыканьем вставила Лувия, грациозно опустив чашку на блюдце. – Мы переоборудуем эти заброшенные поместья в исследовательские полигоны для изучения минеральных аномалий. Местные чистокровные были так напуганы визитом наших ликвидаторов, что подписывали купчие не глядя, лишь бы мы не привели за собой Инквизицию.
– Ты неисправима, Лувия, – с легким вздохом покачал головой Эль-Меллой, но в уголках его глаз промелькнуло одобрение. Затем он перевел серьезный, проницательный взгляд на Хиро: – А что ты, мой мальчик? Ты удовлетворен исходом?
Хиро слегка повел плечом, поправляя манжету джемпера:
– Я выполнил директиву Ассоциации, учитель. Фальшивый Грааль уничтожен, угроза пробуждения левиафана ликвидирована, целостность лей-линий восстановлена с точностью до десятой доли процента. Мое личное мнение не имеет значения в отчетах Норвича.
– Не строй из себя бесчувственный голем, Хиро, меня этому трюку не обмануть, – Вейвер криво усмехнулся, выпустив под потолок аккуратное кольцо дыма. – Я помню себя в Фуюки. Я помню ту пустоту, которая остается внутри, когда рассеивается пыль великой битвы, а твой Слуга растворяется в утреннем тумане. Ты встретился со своими призраками. Ты сломал их хребет и оставил их позади. Это требует колоссального мужества. Но куда важнее то, что ты будешь делать дальше.
– Дальше? – Хиро приподнял бровь, и в его зеленых глазах сверкнула привычная, дерзкая уверенность. – Через три недели в Праге открывается симпозиум по эфирной кинематике твердых тел. Моя статья по интеграции пороховых мистических кодов в структуру традиционного Гандра принята к публикации в основном вестнике Башни. Мне некогда рефлексировать над судьбой британских недоучек, профессор. У меня слишком много работы.
– О, разумеется! – фыркнула Лувия, закатив глаза. – Работа! Исследования! Как будто в жизни нет ничего, кроме твоих пыльных формул и вонючего оружейного масла! Напомни-ка мне, Хиро, кто клятвенно обещал сопровождать меня на летний аукцион артефактов в Монако в качестве официального партнера дома Эдельфельт?!
– Я обещал рассмотреть твою просьбу, если ты предоставишь мне полный каталог лотов до конца недели, – невозмутимо парировал юноша, даже не моргнув. – И только при условии, что ты перестанешь заказывать те отвратительные сладкие десерты, от которых слипаются зубы.
– Как грубо! Это был авторский мусс от лучшего шеф-повара Парижа! – возмутилась блондинка, прижимая ладонь к щеке, но в ее сапфировых глазах плясали веселые, озорные искорки.
В этот момент на низком столике у окна ожил массивный артефакт — тяжелое бронзовое зеркало связи, инкрустированное нефритом. Поверхность стекла пошла рябью, воздух в кабинете наполнился запахом цветущей сакуры, зеленого чая маття и... отчетливым, зловещим потрескиванием концентрированной электрической маны.
Лицо Хиро мгновенно вытянулось. Вся его напускная аристократическая холодность слетела за долю секунды, уступив место панической собранности солдата, услышавшего звук падающей авиабомбы.
– О нет... – прошептал он, судорожно выпрямляясь в кресле.
В зеркале возникло лицо пожилой японки.
Цукумо Фудзимия сидела на веранде своего традиционного поместья в пригороде Киото. На ней было строгое темно-серое кимоно, седые волосы были уложены в безупречный пучок, скрепленный нефритовой шпилькой, а в тонких, узловатых пальцах она держала маленькую дымящуюся трубку кисэру. Ее узкие, раскосые глаза смотрели сквозь стекло зеркала с такой сокрушительной, проницательной остротой, что даже лорд Эль-Меллой II рефлекторно выронил сигару на полированную столешницу.
– Добрый вечер, господа чародеи, – раздался сухой, скрипучий, но невероятно властный голос старой ведьмы.
– Бабушка, – Хиро мгновенно поднялся на ноги и склонил голову в идеальном сорокапятиградусном поклоне. – Приветствую вас в добром здравии.
– Замолчи, негодный мальчишка, – ледяным тоном оборвала его Цукумо, выпустив тонкую струйку ароматного дыма. – Я получила донесения от связных в Лондоне два часа назад. Скажи мне, тупая твоя голова, кто учил тебя перегружать контур вспомогательных цепей до ста двадцати процентов плотности ради того, чтобы поймать лезвие меча голыми руками?! Ты забыл наставления рода?! Если бы твои нервные узлы выгорели, кто оплачивал бы восстановительные зелья?! Ты думаешь, редкие травы с горы Фудзи растут в моем саду на грядках вместо редиса?!
– Бабушка, ситуация требовала немедленного кинетического парирования... – попытался оправдаться юноша, чувствуя, как по его спине стекает холодная капля пота.
– Ситуация требовала включить мозги, которых у тебя, судя по всему, не больше, чем у тех дикарей в балахонах! – рявкнула старуха.
В следующее мгновение она вскинула указательный палец свободной руки, и прямо через пространственный канал зеркала связи вылетел крошечный, но невероятно плотный черный сгусток Гандра.
Хиро среагировал на чистых рефлексах: сдвинул голову влево на дюйм. Проклятие со свистом прорезало воздух, срезав прядь черных волос у его виска, и с сухим треском разнесло в щепки старинную антикварную пепельницу на столе Эль-Меллоя.
Вейвер даже не шелохнулся, лишь тяжело и обреченно вздохнул, привычный к педагогическим методам дальневосточных коллег.
– Еще раз услышу, что ты рисковал своей целостностью ради демонстрации показной гордости — лично приеду в Норвич и заставлю тебя переписывать алхимические трактаты шестнадцатого века стоя на горохе, – процедила Цукумо. Однако затем ее взгляд смягчился. Морщины вокруг узких глаз слегка разгладились, и в голосе прозвучала редкая, скупая теплота, которую она позволяла себе лишь в исключительных случаях: – Но ты справился, Хиро. Ты не посрамил имя Фудзимия. Ода вернулась в Трон довольной, а это значит, что ты вел бой как подобает истинному полководцу. Возвращайся домой к августу. Я приготовила для тебя комплект материалов из чешуи дракона с северных морей. Будем ковать твой личный мистический код высшего ранга.
– Слушаюсь, бабушка, – с искренним, глубоким облегчением выдохнул юноша, снова склонив голову. – Спасибо вам.
– И передай поклон девочке из дома Эдельфельт, – добавила старуха, насмешливо скользнув взглядом по сияющей Лувии. – У нее хороший вкус в магии и достаточно тяжелая рука, чтобы выбивать дурь из твоей упрямой башки. Держись за нее, мальчик. Маги с таким характером на дороге не валяются.
Связь оборвалась. Поверхность зеркала снова стала обычным стеклом, отражающим вечерние лондонские сумерки.
В кабинете повисла неловкая, звенящая тишина.
Щеки Хиро вспыхнули ярким, предательским пламенем. Он резко отвернулся к окну, сунув руки в карманы брюк и отчаянно пытаясь вернуть лицу привычную маску ледяного безразличия.
– Кхм... – лорд Эль-Меллой II деликатно кашлянул в кулак, доставая новую сигару. – Что ж. Полагаю, аудиенцию можно считать закрытой. Отчеты приняты без замечаний. Вы свободны, молодые люди.
***
Поздний вечер укрыл набережную Темзы прохладным, освежающим туманом.
Хиро и Лувия медленно шли по тротуару Вестминстера. Огни фонарей мягко отражались в темной, мерно катящей свои волны воде реки. Вдалеке глухо и величественно пробил Биг-Бен, отсчитывая полночь.
– Значит... Монако? – с легкой, лукавой усмешкой спросила Лувия, искоса поглядывая на напарника. Ее пальцы в тонких перчатках легко коснулись его локтя. – Твоя бабушка дала весьма недвусмысленные указания, Хиро. А ты ведь примерный внук, не так ли? Ты не посмеешь ослушаться наставницы?
Хиро остановился у каменного парапета, глядя на темные силуэты зданий Парламента на противоположном берегу. Ветер шевелил его растрепанные черные волосы.
– Моя бабушка — невыносимая интриганка, которая слишком много времени проводит за просмотром старых самурайских драм, – проворчал он, но руку девушки не отстранил. – Но... каталог лотов ты мне все равно покажешь. Если там не будет истинных рубинов из копей Цейлона, я никуда не поеду.
Лувия тихо, счастливо рассмеялась — искренним, чистым смехом, лишенным всякого аристократического пафоса.
– Договорились, мой невыносимый партнер. Будут тебе рубины. Самые лучшие во всей Европе.
Хиро поднял взгляд к ночному небу.
Там, сквозь разрывы лондонских облаков, холодно и ярко сияли далекие звезды. Где-то далеко на севере, среди шотландских вересковых пустошей, спал разрушенный замок, оплакивая крушение своих детских иллюзий. Где-то там остался призрак маленького испуганного мальчика по имени Гарри, брошенного собственными родителями в темноте чужого порога.
Этот мальчик умер. Его больше не существовало.
А здесь, на древних камнях Альбиона, стоял Хиро Фудзимия. Маг. Воин. Творец собственной судьбы. Человек, шагну