← Назад к обзору

Внуки

Искусство маскировки и драконьи нежности

Зал заседаний Ассоциации охотников Кореи всегда отличался излишней пафосностью. Высокие потолки, массивный стол из темного дерева и десятки людей в дорогих костюмах, которые пытались делать вид, что решают судьбу мира. В центре этой суеты, словно два островка абсолютного спокойствия, сидели Сон Джинву и Сон Сухо.

Их присутствие здесь было скорее данью вежливости, чем необходимостью. Никто не мог заставить Теневого Монарха и его сына посещать подобные мероприятия, но иногда Джинву считал полезным напоминать человечеству, что высшие силы всё еще присматривают за порядком.

– ...таким образом, бюджет на содержание магических барьеров в секторе семь должен быть пересмотрен, – монотонно вещал какой-то чиновник, поправляя очки.

Сухо, выглядящий как студент-первокурсник, хотя на деле являвшийся одним из сильнейших существ в мире, подпер щеку рукой. Его взгляд блуждал по лепнине на потолке.

– Папа, – шепотом позвал он, не поворачивая головы. – Как думаешь, если я сейчас призову Кайсела и мы улетим через окно, они сильно обидятся?

Джинву, сохранявший на лице маску вежливого внимания, даже не дрогнул.

– Обидятся. Но хуже то, что Юки потом будет ворчать, что мы снова устроили шоу. Терпи. Это часть «нормальной жизни», о которой ты так просил.

Сухо вздохнул. Нормальная жизнь иногда была куда утомительнее, чем битва с армией ледяных эльфов.

В этот момент карманы обоих мужчин одновременно завибрировали. Короткий сигнал уведомления в общем семейном чате разрезал душную тишину зала. Джинву и Сухо синхронно достали телефоны, проигнорировав недоуменные взгляды председателя Ассоциации.

На экране высветилось первое фото.

Юки стоял в центре их гостиной. На нем была простая белая футболка, подчеркивающая рельеф плеч и те самые татуировки, которые он так старательно скрывал на улице. Его лицо выражало крайнюю степень обреченности, но в ярко-голубых глазах плясали смешинки. Одной рукой — широкой, сильной ладонью, привыкшей к рукояти меча или цевью винтовки, — он умудрялся удерживать сразу двоих детей.

Акира и Миджун были наряжены в пушистые ярко-зеленые костюмчики дракончиков с крошечными крыльями и мягкими гребнями на спинах.

– Смотри-ка, – Сухо не сдержал улыбки, тыча пальцем в экран. – Он всё-таки купил те костюмы, про которые я говорил.

– И даже надел их на них, – добавил Джинву, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Судя по лицу Юки, это стоило ему больших усилий.

Следом пришло второе фото. Дети сидели на ковре, уже без отца. Теперь они были в костюмах цыплят — круглые, желтые и невероятно пушистые. Акира, как всегда, пытался сжевать собственный капюшон-клюв, а Миджун сидела прямо, глядя в камеру своим фирменным взглядом «я выше всей этой суеты».

– Миджун здесь — вылитый ты, отец, – тихо заметил Сухо. – Та же невозмутимость перед лицом абсурда.

– Она просто понимает, что сопротивление бесполезно, когда у твоего отца в руках камера, а в душе — нерастраченный запас нежности, – хмыкнул Джинву.

Третье фото заставило Сухо едва не рассмеяться вслух, что в мертвой тишине зала заседаний прозвучало бы как гром. Дети-котята. С маленькими ушками и хвостиками.

– Юки! – пришло сообщение от Сухо в чат. – Это легально? Ты хочешь, чтобы у нас с дедом случился приступ милоты прямо на совете?

Ответ пришел мгновенно.

– «Это месть за то, что вы оставили меня с ними одного на весь день. Акира снес лампу, а Миджун осуждающе молчала три часа. Теперь они котята. Страдайте вместе со мной», – прочитал Джинву сообщение от внука.

Теневой Монарх, человек, перед которым склонялись короли, быстро набрал ответ: «Нам нужно больше фото. И купи по дороге домой молока».

– Сон Джинву-ним? – осторожно обратился к нему председатель. – Вы что-то хотели добавить к вопросу о распределении кристаллов маны?

Джинву поднял глаза от экрана. Его взгляд на мгновение стал таким холодным и глубоким, что председатель невольно отшатнулся, почувствовав, как в комнате упала температура.

– Кристаллы подождут, – ровным голосом произнес Джинву. – Продолжайте. У вас еще пять минут, прежде чем мы уйдем.

***

Тем временем в особняке семьи Сон Юки сидел на полу, окруженный горой детской одежды и игрушек. После фотосессии «котята» решили, что пора проявить характер. Акира активно ползал по комнате, пытаясь поймать за хвост тень, которая случайно отделилась от угла (наследие деда иногда проявлялось в самых бытовых моментах). Миджун же просто сидела на диване, завернутая в плед, и внимательно наблюдала за отцом.

Юки вздохнул, убирая со лба взъерошенные волосы. Его татуировка на предплечье — череп с черными разводами — казалась странным контрастом в этой детской идиллии.

– Ну и чего ты так смотришь? – спросил он дочь, присаживаясь рядом. – Думаешь, я выгляжу глупо?

Миджун моргнула, её серые глаза, такие глубокие и спокойные, казалось, видели его насквозь. Она протянула крошечную ручку и коснулась татуировки на его руке. Юки замер. Его сила Жнеца — холодная, колючая, пахнущая сталью и концом пути — обычно пугала людей. Но дети... дети чувствовали её иначе. Для них это был просто папа.

– Да, я знаю, – прошептал Юки, аккуратно перехватывая её ладошку. – Дед говорит, что я бунтарь. А я просто не хочу быть как они. Не хочу, чтобы вы росли в тени великих имен.

Он поднялся, подхватил Акиру, который уже почти зажевал край ковра, и понес их обоих на кухню. Время обеда было священным.

Юки готовил с той же тщательностью, с какой снайпер калибрует прицел. Он нарезал овощи для пюре идеальными кубиками, следя за температурой воды до градуса. Его движения были быстрыми и точными. Несмотря на то, что ему было всего восемнадцать, в эти моменты он выглядел гораздо старше. Груз ответственности за две жизни, оставленные ему женщиной, которая не выдержала правды о его происхождении, сделал его жестче, но и надежнее.

– Так, мелкие, сегодня у нас кабачок, – объявил он, расставляя тарелочки. – И не надо мне тут этих взглядов. Акира, это полезно для твоих будущих мышц. Миджун... ну, ты и так съешь, я знаю.

Когда через час дверь дома открылась, Джинву и Сухо застали картину абсолютного хаоса, переходящего в порядок. Юки сидел в кресле, дети спали у него на руках, а на столе стоял свежеиспеченный пирог, аромат которого заполнил весь холл.

– Мы дома, – тихо сказал Сухо, снимая пиджак. – Как вы тут? Драконы не сожгли дом?

Юки открыл глаза. Голубое свечение в них было приглушенным, уютным.

– Драконы спят. Но если вы еще раз оставите меня на восьмичасовое собрание Ассоциации, я наряжу их в костюмы охотников ранга E и отправлю к вам курьером.

Джинву подошел ближе, глядя на спящих внуков. Он осторожно коснулся волос Миджун.

– Знаешь, Юки, – негромко произнес он. – Твоя сила... она не только про смерть. Жнец — это ведь и тот, кто хранит покой тех, кто ему дорог.

Юки фыркнул, стараясь не разбудить детей, но в его взгляде, брошенном на деда, промелькнуло понимание.

– Ладно, философ. Мойте руки и садитесь есть. Пирог сам себя не съест, а я потратил на него два часа, пока эти двое пытались разрушить гостиную.

Сухо переглянулся с отцом. Они оба знали, что за этим напускным ворчанием скрывается человек, который ради этих детей перевернет мир, если потребуется. И, возможно, именно эта сила — сила любви Жнеца — была тем, чего не хватало их роду Монархов для истинного равновесия.

– Кстати, – Сухо ухмыльнулся, доставая телефон. – Я сохранил фото с цыплятами. Поставлю на заставку в Ассоциации. Пусть знают, кого на самом деле стоит бояться.

– Только попробуй, отец, – Юки прищурился, и в комнате повеяло легким морозцем. – И я выложу в сеть то видео, где ты пытаешься петь колыбельную и случайно вызываешь легион теней для подпевки.

Джинву рассмеялся, и этот смех, легкий и живой, заполнил дом. В этом мире, полном монстров, разломов и древних богов, самым надежным местом была кухня, где три поколения Сон спорили о фотографиях и ели пирог.

Юки посмотрел на свои руки — на татуировку черепа и на крошечные пальчики Миджун, сжимающие его футболку.

– Карма, – повторил он про себя, и на этот раз в этом слове не было горечи.

Только тихая, холодная решимость защитить этот хрупкий мир. Любой ценой. Даже если для этого придется еще раз нарядиться в костюм дракона.