Внуки
Пламя Жнеца и пепел на снегу
– Юки, ты уверен, что нам нужно столько шоколада? – Сухо с сомнением посмотрел на магазинную тележку, которая уже была забита продуктами так, словно они готовились к долгой осаде. – Отец сказал, что Миджун больше любит фруктовое желе.
– Миджун любит то, что я готовлю, пап, – Юки лениво поправил воротник своей черной футболки, скрывая часть татуировки на шее. – А Акира вчера полчаса пытался объяснить мне на своем языке, что без шоколадного фонтана жизнь не имеет смысла. Ты же не хочешь расстраивать именинника?
Юки усмехнулся, и его ярко-голубые глаза на мгновение вспыхнули. В свои восемнадцать он выглядел как опасный хищник, решивший на время прикинуться обычным горожанином. Высокий, широкоплечий, с густой копной черных волос и детализированным черепом на предплечье, он ловил на себе испуганные и восхищенные взгляды прохожих в торговом центре.
– Ему всего два года, Юки, – вздохнул Сухо, но всё же добавил в тележку еще пару упаковок какао. – Иногда мне кажется, что ты балуешь их больше, чем отец баловал меня.
– Это компенсация за то, что их дедушка и прадедушка — ходячие стихийные бедствия, – парировал Юки, выруливая к кассам. – Давай быстрее, я пообещал Миджун, что вернусь к обеду. Она сегодня подозрительно спокойная, а это значит, что Джинву либо читает ей древние свитки, либо она планирует захват гостиной.
Они вышли на парковку, нагруженные пакетами. Воздух в Сеуле сегодня был тяжелым, пропитанным предчувствием грозы, хотя небо оставалось чистым. Юки внезапно замер, его ноздри расширились.
– Чувствуешь? – спросил он, и его голос мгновенно утратил шутливый тон.
Сухо напрягся, его аура Монарха шевельнулась под кожей, отзываясь на внезапное искажение пространства.
– Разлом? Здесь? Но Ассоциация не давала сигналов...
– К черту Ассоциацию! – Юки бросил пакеты прямо на асфальт, и в ту же секунду реальность перед ними треснула, как пересохшее стекло.
Из возникшей черной щели полыхнуло холодом Пустоты — тем самым, который Юки знал слишком хорошо. Это не был обычный портал. Это была целенаправленная атака.
Из разлома вырвалось нечто огромное — гротескное существо, состоящее из переплетенных костей и застывшей магмы, окутанное фиолетовым пламенем. Оно было слишком быстрым для своих размеров.
– Назад! – выкрикнул Сухо, вызывая свои клинки.
Но тварь не собиралась сражаться честно. Второго монстра, соткавшегося из теней прямо за спиной Сухо, они заметили слишком поздно. Это был ассасин Пустоты, длинное костяное лезвие которого уже летело в незащищенную спину Монарха.
– Папа!
Мир для Юки замедлился. Он видел, как Сухо разворачивается, но не успевает выставить блок. Видел, как костяной клинок, пропитанный ядом, способным разъедать ману, нацелен точно в сердце его отца.
Юки не думал. Он никогда не думал, когда дело касалось семьи.
Он совершил рывок, используя силу Жнеца, чтобы буквально прорезать пространство. Черные разводы на его руке вспыхнули ослепительным лазурным светом.
– Нет! – закричал Сухо, когда Юки возник прямо перед ним.
Звук рвущейся плоти был тихим, почти будничным. Костяная рука монстра, массивная и зазубренная, прошла сквозь грудь Юки, как раскаленный нож сквозь масло. Кончик лезвия вышел из его спины, окропленный густой, темной кровью.
Юки замер. Его ярко-голубые глаза широко распахнулись, отражая чистое небо Сеула. Изо рта вырвался тонкий ручеек крови.
– Юки... – голос Сухо сорвался на шепот. Он подхватил падающего сына, не обращая внимания на то, что монстр всё еще удерживает свою руку в его теле. – Юки, зачем?!
– Карма... – прохрипел юноша, и на его губах появилась слабая, окровавленная улыбка. – Ты... должен был... донести продукты...
– Заткнись! Молчи! – Сухо взревел, и его мана взорвалась, превращая монстра-ассасина в пыль одним лишь давлением.
Второй монстр попытался напасть, но в этот момент небо над парковкой почернело. Пространство разорвалось окончательно, и из него вышел Сон Джинву.
Теневой Монарх не бежал. Он просто шагнул из тени, но от его присутствия асфальт начал плавиться. Он увидел Сухо на коленях и Юки, в чьей груди зияла страшная рана.
– Игрис. Белл. Берр. Уничтожить всё, что не является человеком в радиусе километра, – голос Джинву был тише шепота, но от него содрогнулись здания.
Тени метнулись вперед, превращая нападавших в кровавое месиво за доли секунды. Джинву оказался рядом с внуком. Его лицо, обычно спокойное и вечно молодое, сейчас напоминало маску ярости.
– Юки, смотри на меня, – Джинву положил руку на лоб внука, пытаясь влить в него жизненную силу, но мана Пустоты внутри раны сопротивлялась, пожирая всё на своем пути.
– Дед... – Юки судорожно вздохнул, его пальцы впились в рукав куртки Сухо. – Дети... Миджун... Акира... не говори им...
– Ты сам им скажешь, – отрезал Джинву, и в его глазах заплясали фиолетовые искры. – Ты не умрешь здесь. Я не позволю.
– Слишком... глубоко... – Юки закрыл глаза. Его кожа стала бледной, почти прозрачной, а татуировка черепа на руке начала медленно гаснуть. – Холодно. Настоящий... холод...
Сухо прижал сына к себе, его плечи дрожали. Сильнейший человек в мире сейчас выглядел как напуганный ребенок.
– Юки, пожалуйста... Ты же Жнец! Ты сам — смерть! Ты не можешь уйти!
– Я... просто... устал... – прошептал Юки. Его голова бессильно откинулась на плечо отца. Дыхание стало прерывистым и редким.
Джинву смотрел на рану. Он видел, как черные разводы Пустоты пытаются поглотить искру Жнеца внутри Юки. Это было не просто ранение — это была попытка стереть само существование его внука.
– Сухо, держи его крепче, – приказал Джинву. – Я вскрою его источник маны. Это будет больно, но это единственный способ выжечь яд.
– Делай что угодно! – выкрикнул Сухо.
Джинву коснулся раны. Его пальцы засветились чистой, концентрированной энергией Теневого Монарха. Юки выгнулся в руках отца, из его горла вырвался сдавленный крик, полный нечеловеческой муки. Синее пламя Жнеца столкнулось с фиолетовым пламенем Монарха внутри его грудной клетки.
– Держись, Юки! – Джинву стиснул зубы. – Ты обещал приготовить ужин! Ты обещал научить Акиру стрелять!
– А-а-а-а! – Юки распахнул глаза. Теперь они не просто светились — из них вырывались сполохи лазурного огня.
В этот момент что-то внутри него сломалось. Или, наоборот, окончательно встало на место. Сила Жнеца, которую он так долго сдерживал, желая жить «обычной жизнью», почувствовала угрозу своему хозяину.
Черные разводы на его теле начали расширяться, покрывая шею, лицо, переходя на грудь. Татуировка черепа на предплечье закричала — беззвучный, ментальный вопль смерти пронесся над парковкой.
– Уйдите... – прохрипел Юки, и его голос теперь звучал так, будто говорили тысячи мертвецов одновременно.
– Юки? – Сухо испуганно отстранился, видя, как рана в груди сына начинает затягиваться не плотью, а плотным, непроницаемым черным льдом.
Юки медленно поднялся. Его движения были рваными, неестественными. Он стоял посреди парковки, окруженный вихрем из ледяной крошки и черного дыма. Его футболка была разорвана, обнажая подтянутый торс, покрытый пульсирующими венами, в которых текла не кровь, а жидкая тьма.
– Они... посмели... – Юки поднял правую руку. Из воздуха, прямо из пустоты, в его ладонь скользнула снайперская винтовка, но теперь она выглядела иначе. Ствол был сделан из костей древних существ, а прицел горел глазом самого Жнеца.
Он вскинул оружие, даже не целясь.
– Юки, стой! – крикнул Джинву, чувствуя, как реальность вокруг внука начинает замерзать — не физически, а на уровне атомов. Время в радиусе десяти метров замедлилось.
Выстрел.
Он не был громким. Это был звук последнего вздоха. Пуля, сотканная из абсолютного нуля, прошила пространство, уходя куда-то за горизонт, туда, где в горах скрывались остатки нападавших. Через секунду вдалеке послышался грохот, и целый горный пик просто осел, превратившись в ледяную пыль.
Юки пошатнулся. Винтовка выпала из его рук и растворилась в воздухе. Он снова начал падать, но на этот раз Джинву успел первым.
– Всё, тише... Ты победил, – Джинву подхватил внука, чувствуя, какой ледяной стала его кожа.
Юки тяжело дышал, его глаза постепенно возвращали свой обычный ярко-голубой цвет, а черные узоры на коже отступали.
– Папа... – он с трудом сфокусировал взгляд на Сухо, который подбежал к ним. – Шоколад... я рассыпал шоколад...
Сухо всхлипнул, закрывая лицо рукой, а затем рассмеялся — истерически, сквозь слезы.
– К черту шоколад, Юки! Ты жив. Ты, идиот, ты жив!
– Не ори... – Юки поморщился, прислоняясь к плечу деда. – Голова раскалывается. Джинву, забери нас отсюда. Я не хочу, чтобы Ассоциация видела меня в таком виде.
Джинву кивнул, его взгляд смягчился. Он окутал их тенью, и через мгновение парковка опустела. Только рассыпанные продукты и глубокая воронка в асфальте напоминали о том, что здесь только что едва не оборвалась жизнь наследника двух величайших династий.
***
В особняке было тихо. Миджун и Акира спали в своей комнате, не подозревая о том, что мир едва не лишился их отца.
Юки лежал на диване в гостиной. Его грудь была плотно забинтована, но благодаря силе Жнеца регенерация шла полным ходом. Он был бледен, под глазами залегли тени, но он был в сознании.
Сухо сидел рядом, не выпуская руки сына. Джинву стоял у окна, глядя на заходящее солнце.
– Это были не просто монстры, – негромко произнес Джинву. – Это был вызов. Кто-то узнал о тебе, Юки. О твоей силе. И они решили, что ты — слабое место нашей семьи.
– Они ошиблись, – Юки попытался сесть, но поморщился от боли. – Я не слабое место. Я — то, что они увидят перед смертью.
– Ты напугал меня, сын, – Сухо посмотрел Юки в глаза. – Никогда... слышишь, никогда больше не смей закрывать меня собой. Я Монарх. Я должен защищать тебя.
– Ты мой отец, – просто ответил Юки. – И сегодня у моих детей день рождения. Я не мог позволить им остаться без дедушки.
В этот момент дверь детской приоткрылась. На пороге появилась Миджун, протирая заспанные глаза. Она увидела Юки, его бинты и бледное лицо.
– Папа? – она подошла к дивану, её маленькое личико стало серьезным. – Ты бо-бо?
Юки мгновенно преобразился. Его взгляд потеплел, а губы тронула нежная улыбка. Он протянул здоровую руку и погладил дочь по серебристым волосам.
– Всё хорошо, принцесса. Папа просто немного поиграл в догонялки с плохими дядями. Иди ко мне.
Миджун осторожно забралась на диван и прижалась к его боку. Следом за ней притопал Акира, таща за собой игрушечного дракона. Он вскарабкался на ноги Юки и требовательно уставился на него.
– Торт! – заявил он, явно напоминая о невыполненном обещании.
Юки рассмеялся, и этот смех, несмотря на недавнюю близость смерти, был живым и настоящим.
– Будет тебе торт, мелкий. Папа сейчас немного отдохнет и приготовит самый лучший торт в мире.
Джинву обернулся и посмотрел на эту картину. Три поколения Сон. Сила, способная сокрушить вселенную, сейчас была сосредоточена в этой комнате, вокруг одного дивана.
– Юки, – позвал Джинву.
– Да?
– Твоя сила изменилась. Ты больше не просто Жнец. Ты принял свою тьму. Это значит, что скрываться больше не получится. Ассоциация, другие Монархи... они все почувствовали тот выстрел.
Юки посмотрел на своих детей. Акира уже пытался грызть его забинтованную руку, а Миджун гладила его по щеке, словно пытаясь залечить раны своим теплом.
– Пусть приходят, – холодно произнес Юки, и его глаза на мгновение вспыхнули ярко-голубым светом. – Я больше не буду прятаться. Если мир хочет увидеть Жнеца — он его увидит. Но если кто-то из них хотя бы посмотрит в сторону моих детей... я превращу их существование в бесконечный ледяной ад.
Джинву кивнул. Он видел в Юки того самого человека, которым когда-то был сам — защитника, готового на всё ради своих близких.
– Сухо, – Юки повернулся к отцу. – Помоги мне дойти до кухни. Нам еще нужно испечь торт. И на этот раз... без приключений.
– Я помогу, – Сухо осторожно подхватил сына под локоть. – Но только если ты пообещаешь, что завтра мы начнем твои тренировки. Настоящие тренировки, Юки. Ты должен уметь не только умирать за нас, но и уничтожать врага до того, как он к тебе прикоснется.
– Договорились, – Юки встал, превозмогая боль. – Но сначала — праздник.
Вечер в особняке семьи Сон прошел в тепле и уюте. Запах подгоревшего (из-за неуклюжести Сухо) шоколада смешивался с ароматом ванили и детским смехом. Джинву показывал правнукам фокусы с тенями, Сухо пытался не разбить очередную тарелку, а Юки, сидя на стуле и руководя процессом, смотрел на них и понимал: карма — это не только страдания.
Карма — это возможность защитить то, что тебе дорого. И Сон Юки, Жнец, обладающий силой холода и смерти, сегодня чувствовал себя самым живым человеком во всех мирах.
А где-то далеко в горах ледяная пыль медленно оседала на руины, напоминая всем, кто посмеет бросить вызов этой семье: смерть приходит не в черном саване. Она приходит с ярко-голубыми глазами и снайперской винтовкой в руках того, кому есть что терять.