← Назад к обзору

Внуки монархов

Жнец в фартуке и пепел прошлого

– И всё-таки... какая именно у него сила? – Сон Джинву из другого измерения не сводил глаз с Юки, который с поразительной ловкостью орудовал ножом, нарезая овощи. Младенцы были временно переданы на попечение «молодого» Сухо, который выглядел так, будто ему доверили держать в руках две заряженные бомбы с часовым механизмом.

Юки обернулся, вытирая руки о полотенце. На его предплечье череп, казалось, насмешливо оскалился в лучах утреннего солнца. Голубые глаза парня на мгновение вспыхнули ярче, и по комнате пронёсся едва уловимый вздох могильного холода.

– Я — Жнец, – коротко бросил Юки, ставя на стол тарелки с идеально приготовленным омлетом и хрустящим беконом. – В самом прямом смысле этого слова.

Молодой Сухо вздрогнул, едва не выронив Акиру. Он почувствовал, как по спине пробежал мороз. Это не была тьма его отца, это была сама Смерть, но в её холодном, кристально чистом проявлении.

– Жнец? – переспросил гость-Джинву, нахмурившись. – Но ведь Монарх Теней и есть повелитель смерти.

– Не совсем, – подал голос Сухо-старший, присаживаясь за стол и пододвигая к себе чашку кофе. – Мы с отцом — Монархи. Мы управляем армиями, мы поглощаем души, превращая их в вечных слуг. Юки другой. Его сила не в количестве теней, а в окончательности приговора. Он не воскрешает павших. Он следит за тем, чтобы они ушли навсегда. И если нужно — помогает им в этом.

Юки усмехнулся, доставая из холодильника сок.

– Дед командует легионами, отец — герой из сказок, а я — тот, кто подчищает хвосты. Мой лёд не просто замораживает плоть, он замораживает саму суть бытия. А огнестрел... скажем так, пули, отлитые из маны Жнеца, игнорируют любую регенерацию.

Джинву из другой вселенной смотрел на эту семью и не мог подавить странное чувство зависти, смешанное с горечью. В его мире всё было пропитано пафосом борьбы, вечным напряжением и осознанием долга. Здесь же, несмотря на колоссальную мощь, витавшую в воздухе, было тепло. Уютно. Пахло едой, слышался детский лепет, и даже татуированный бунтарь-внук, который курил на балконе и дерзил старшим, вписывался в эту картину живой, настоящей жизни.

– Я не понимаю... – тихо произнес гость-Джинву. – Это всё так странно. Мы — те же люди, те же силы... Но вы кажетесь более... живыми?

Ча Хэ Ин всё это время молчала. Она сидела на краю стула, бледная, как мраморная статуя. Её взгляд был прикован к Юки. В её реальности она была любящей матерью и верной женой. Мысль о том, что в каком-то из миров она могла просто развернуться и уйти, оставив десятилетнего сына, казалась ей физически невыносимой.

– Как... как это произошло? – наконец выдавила она, глядя на Сухо-старшего. – Почему я... та, другая я... ушла?

Сухо-старший посмотрел на неё без злобы, но в его глазах отразилась старая, давно затянувшаяся рана.

– Она сказала, что устала, – просто ответил он. – Сказала, что жизнь с Монархом — это не жизнь, а вечное ожидание войны. Что она хочет принадлежать себе, а не быть «женой величайшего охотника» или «матерью наследника». Ей было тридцать пять, когда она ушла. Мне было десять. Она просто собрала вещи и исчезла.

Юки, стоявший у окна, выпустил тонкую струйку дыма (он всё-таки приоткрыл створку, чтобы не пахло в комнате).

– Не ищи оправданий для неё, отец, – его голос был резким. – Ваша Хэ Ин, – он кивнул в сторону гостей, – может быть святой. Но наша... она даже не пыталась выйти на связь. Ни разу за все эти годы. Ни когда отец оканчивал школу, ни когда он сам стал отцом.

– И где она сейчас? – спросил молодой Сухо, глядя на своего взрослого «двойника».

Юки обернулся, и на его лице промелькнула тень жестокого удовлетворения.

– Её нет в живых. Она умерла три года назад. Обычная автокатастрофа в другой стране. Мы узнали об этом из официального отчета. Дед мог бы спасти её, вытащить из Бездны, превратить в тень... Но он не стал. И отец не просил.

В комнате повисла тяжелая тишина. Ча Хэ Ин закрыла лицо руками. Для неё это звучало как приговор.

– Это карма, – Юки отошел от окна и подошел к столу, забирая Миджун из рук деда. Девочка тут же прижалась к его широкой груди. – Моя мать, та, что родила меня, тоже решила, что дети — это слишком скучно для её «свободной души». Сбежала из роддома. Я даже не знаю её имени, и знать не хочу. У моих детей есть я, есть отец и есть дед. Нам достаточно.

Джинву-гость поднялся. Он подошел к Юки и положил руку ему на плечо. Юноша напрягся, его татуировка на шее словно налилась чернотой, но он не отстранился.

– Ты вырос сильным человеком, Юки, – тихо сказал Джинву. – И я вижу, что ты любишь их. Это важнее любых титулов монархов.

Юки отвел взгляд, его уши слегка покраснели.

– Ешьте уже, а то остынет, – пробурчал он. – И не смотрите на меня так, будто я герой драмы. Я просто хочу доесть свой завтрак и пойти в тир.

– В тир? – поднял бровь молодой Сухо. – С твоими-то способностями тебе еще нужно тренироваться?

Юки посмотрел на него как на идиота.

– Оружие — это инструмент. Если ты полагаешься только на магию, ты труп в серьезном бою против тех, кто умеет её подавлять. К тому же, стрельба успокаивает нервы. А с двумя младенцами нервы — это дефицитный ресурс.

Завтрак продолжился в более спокойной обстановке, хотя напряжение никуда не исчезло. Гости из другого мира пытались осознать реальность, где величайшие герои человечества занимаются бытовыми проблемами.

– Знаешь, – Джинву-старший обратился к своему двойнику, – когда портал открылся, я почувствовал не угрозу, а... возможность. Возможность показать вам, что сила — это не только бремя. Это еще и способ защитить вот такие моменты.

Он указал на Юки, который теперь сидел на диване и кормил Акиру из бутылочки, одновременно читая что-то в телефоне.

– Он бунтарь, – продолжил Сухо-старший с теплой улыбкой. – Он красит волосы, бьет татуировки, курит и иногда исчезает на неделю, чтобы поохотиться на монстров в одиночку, не используя магию теней. Но он — лучшее, что мы создали. Он свободнее нас.

В этот момент Миджун, сидевшая на руках у Джинву-старшего, вдруг протянула маленькую ручку к Ча Хэ Ин. Женщина замерла, боясь пошевелиться.

– Можно?.. – прошептала она.

Джинву-старший молча передал ей внучку. Хэ Ин прижала малышку к себе, чувствуя её тепло и мягкий запах детской присыпки. Слезы всё-таки скатились по её щекам. В этом ребенке она видела продолжение рода Сон, продолжение той любви, которая в этом мире была предана, но всё равно выжила.

Юки краем глаза наблюдал за этой сценой. Его светящиеся голубые глаза смягчились.

– Эй, Хэ Ин из другого мира, – позвал он.

Она подняла на него заплаканные глаза.

– Не кори себя за то, что сделала та женщина. Ты — не она. В твоих глазах я вижу то, чего никогда не было в её — готовность сражаться за тех, кто тебе дорог.

Это было самое близкое к признанию, на которое Юки был способен. Он встал, аккуратно переложил спящего Акиру в колыбельку и потянулся, демонстрируя идеальную осанку бойца.

– Ладно, семейные посиделки — это круто, но портал в небе начинает пульсировать фиолетовым. Это значит, что через час он закроется. Если не хотите остаться здесь навсегда и объяснять местной полиции, почему у нас два Сон Джинву, вам пора собираться.

Гости встали. Прощание было коротким, но наполненным невысказанными словами.

– Сухо, – обратился Юки к своему молодому отцу. – Когда вернешься... просто будь рядом с ними. Не будь только «героем». Будь отцом. Это сложнее, чем убивать драконов, поверь мне на слово.

Молодой Сухо серьезно кивнул и протянул руку для рукопожатия. Юки пожал её. В этот момент между ними проскочила искра — столкновение двух разных энергий, которые, тем не менее, имели один корень.

Когда трое гостей исчезли в сиянии портала, в квартире снова воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов и сопением детей.

Джинву-старший подошел к внуку и положил руку ему на шею, там, где начиналась татуировка.

– Ты был к ней суров, Юки.

– Я был честен, дед, – парень стряхнул невидимую пылинку с футболки. – Им нужно знать, что выбор имеет цену. Всегда.

Он посмотрел на своих спящих детей.

– Я никогда не оставлю их. Даже если мне придется заморозить весь этот чертов мир и превратить его в ледяную пустыню.

– Мы знаем, – тихо сказал Сухо-старший, обнимая сына за плечи. – Мы знаем.

Юки вздохнул, его колючая аура окончательно растаяла.

– Ладно, хватит драмы. Кто пойдет менять подгузник Акире? Кажется, он проснулся и настроен решительно.

Двое сильнейших людей планеты, Монархи, перед которыми трепетали миры, синхронно сделали шаг назад.

– Я готовил завтрак! – возмутился Юки, вскидывая руки. – Моя очередь отдыхать!

– У меня важная встреча в теневом измерении... – начал было Джинву-старший, пятясь к двери.

– А мне нужно... э-э... проверить периметр! – подхватил Сухо-старший.

Юки посмотрел им вслед, затем на проснувшегося сына, который уже тянул к нему ручонки, и рассмеялся. Тихим, хриплым смехом Жнеца, который нашел свой смысл жизни не в смерти, а в этих маленьких, требовательных криках.

– Ну привет, мелкий монарх, – прошептал он, подхватывая Акиру на руки. – Давай разберемся с твоими проблемами, пока деды не сбежали окончательно.

Солнце продолжало заливать гостиную, и в этом свете татуировка в виде черепа на руке Юки больше не выглядела пугающей. Она была просто частью его истории — истории о том, как холод Жнеца может согреть тех, кого он любит.