← Назад к обзору

Водяная лилия

Кровавый неон и шепот закона

Утро в Блумингтоне выдалось обманчиво спокойным. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь влажную листву, дробились в лужах, создавая иллюзию чистоты, которой в этом городе никогда не было. Леонард Кюн стоял у своего мотоцикла, припаркованного у дома Лукреции, и застегивал кожаную куртку. Влажная ткань неприятно холодила кожу, напоминая о ночном шторме, но его мысли были заняты другим.

Лукреция вышла на крыльцо через десять минут. Она была воплощением вызова: экстремально короткая джинсовая юбка, топ на тонких бретельках, едва прикрытый легким бомбером, и копна светлых волос, уложенных с нарочитой небрежностью. Она надела солнцезащитные очки в массивной оправе, хотя солнце едва поднялось над крышами.

– Выглядишь так, будто собралась на кастинг в клип, а не в полицейский участок, – заметил Лео, надевая шлем.

– Кюн, если я буду выглядеть как серая мышь, меня никто не заметит, – она сбежала по ступеням, цокая каблуками. – А мне нужно, чтобы меня замечали. В этом мой профит. Когда люди смотрят на мои ноги, они забывают следить за своими языками.

– В участке это не сработает. Там смотрят на протоколы, а не на ноги. Садись, нам нужно успеть до пересменки.

Лукреция ловко запрыгнула на заднее сиденье байка и обхватила Лео за талию. Он на мгновение напрягся — его личное пространство обычно было окружено невидимой колючей проволокой, — но затем завел двигатель. Рев мотора заглушил все лишние звуки, и они рванули с места, оставляя позади тихий пригород.

Полицейский участок встретил их запахом пережаренного кофе, дешевого табака и застоявшегося стресса. Лео вел Лукрецию по коридорам с таким видом, будто она была его личным конвоируемым. Коллеги провожали их любопытными взглядами.

– Офицер Кюн, – окликнул его детектив Миллер, грузный мужчина с лицом цвета сырой ветчины. – Опять притащил ту девицу из «Гадюшника»? Она что, решила доломать нос остальным посетителям?

– Она свидетель, Миллер, – холодно отрезал Лео, не замедляя шага. – Иди занимайся своими кражами велосипедов.

Он завел Лукрецию в допросную — маленькую комнату с тусклым светом и зеркалом Гезелла. Она по-хозяйски уселась на жесткий стул и закинула ногу на ногу.

– Уютно у вас тут. Прямо располагает к душевным излияниям.

Лео сел напротив и положил на стол папку.

– Слушай меня внимательно, Лукреция. Сейчас я включу запись. Ты расскажешь всё, что знаешь о Марке Уолше и о том, что видела в ту ночь. Но ни слова о наших ночных разговорах и о том, что я был у тебя. Поняла?

– Обижаешь, офицер. Я учусь на юриста, помнишь? Я знаю, как фильтровать базар.

Он нажал кнопку на диктофоне.

– Назовите ваше имя для протокола.

– Лукреция Перес, – она произнесла это с легким испанским акцентом, который всегда проявлялся у нее в моменты напряжения или игры.

Следующие сорок минут Лео методично вытягивал из нее детали. Она описывала, как Уолш пытался обсчитать её в подпольном казино при клубе, как он вел себя — самоуверенно, агрессивно, словно за его спиной стояла целая армия.

– Он сказал мне: «Детка, ты не знаешь, с кем связываешься. Такие, как ты, у нас по рублю за пучок идут», – Лукреция подалась вперед, её глаза за стеклами очков сузились. – А потом он упомянул «Клининг-сервис ЛТД». Сказал, что если я не заткнусь, они приедут и «почистят» мою квартиру.

Лео замер. Этого не было в её рассказе ночью.

– Ты уверена, что он назвал именно это название?

– Абсолютно. У меня память на детали — как у капкана. Я тогда подумала, что это какая-то тупая шутка про уборщиков. Но потом вспомнила фургон, о котором плакала Рианна.

Лео выключил запись и устало потер переносицу.

– «Клининг-сервис» — это фасад. Одна из десятка фирм, принадлежащих некоему Виктору Драгосу. Официально они чистят офисы и отели. Неофициально — перевозят товар.

– Товар? Ты имеешь в виду девчонок? – голос Лукреции стал резким, как удар хлыста.

– Именно. И если Уолш проговорился, значит, он либо полный идиот, либо был слишком уверен в своей безнаказанности.

– Или он знал, что я из клуба живой не выйду, если бы не приехала полиция, – добавила она тихо.

В комнате повисла тяжелая тишина. Лео смотрел на Лукрецию и видел в ней не просто эпатажную студентку, а человека, который случайно заглянул в бездну и теперь не может отвести взгляд.

– Тебе нельзя здесь оставаться, – сказал он, вставая. – И домой тебе тоже лучше не возвращаться. Если они поймут, что ты начала говорить...

– Куда мне идти, Лео? К тёте? Она сдаст меня этим типам за новую сумочку от Gucci, если они предложат. У меня нет никого, кроме учебы и пары друзей, которые сами по уши в проблемах.

Лео подошел к окну и посмотрел на парковку. Он знал, что делает ошибку. Огромную, непростительную профессиональную ошибку.

– У меня есть старая квартира в северном районе. Она оформлена на имя моей матери, никто в департаменте о ней не знает. Там безопасно. Поживешь там пару дней, пока я не прижму Уолша.

Лукреция удивленно подняла брови.

– Офицер Кюн, вы предлагаете мне секретное убежище? Это начинает быть похожим на плохой детективный роман. Или на очень хороший.

– Это не роман, Лукреция. Это твоя жизнь. И моя карьера, если об этом узнают.

Они вышли из участка через черный ход. Лео чувствовал на себе взгляды, даже когда их не было. Паранойя — верный спутник любого копа, который решил пойти против системы.

Квартира оказалась маленькой, пыльной, но уютной в своей заброшенности. Старая мебель, стопки книг по криминалистике и запах сухого дерева.

– Не пентхаус, конечно, – Лукреция бросила свою сумочку на диван. – Но здесь хотя бы не пахнет духами моей тёти и её бесконечными кавалерами.

Лео подошел к двери, проверяя замки.

– Еда в холодильнике — консервы и макароны. Телефона здесь нет. Мой номер у тебя записан. Если увидишь что-то подозрительное — звони с любого автомата. Но лучше вообще не выходи.

– Эй, Кюн, – она окликнула его, когда он уже взялся за ручку двери.

Он обернулся. Она стояла посреди комнаты, такая маленькая в этом огромном, враждебном мире.

– Почему ты это делаешь? Ты ведь мог просто оформить протокол и забыть обо мне. Ты даже не знал Рианну.

Лео помолчал, разглядывая шрам на своей губе в отражении зеркала в прихожей.

– Потому что шесть лет назад я пошел в полицию, чтобы ловить мразей, а не чтобы смотреть, как они покупают себе свободу. Рианна была человеком, Лукреция. А те, кто сделал это с ней — нет. Я не успокоюсь, пока не увижу их за решеткой. Или в морге.

– Ты слишком честный для этого города, – грустно улыбнулась она.

– Возможно. Отдыхай. Я свяжусь с тобой вечером.

Он вышел, закрыв дверь на три оборота ключа. Спускаясь по лестнице, Лео чувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он направился прямиком в окружную тюрьму, где в предварительном заключении томился Марк Уолш.

Допросная в тюрьме была еще мрачнее. Уолш сидел за столом, развалясь, несмотря на сломанный нос, заклеенный пластырем, и синяки под глазами.

– О, офицер Кюн! – прогнусавил он. – Пришли извиниться за то, что ваша подружка сделала с моим лицом? Мой адвокат уже готовит иск.

Лео сел напротив, не снимая куртки. Его лицо было маской из застывшего бетона.

– Твой адвокат — это Джозеф Моретти, верно? Тот самый, который получает зарплату от «Клининг-сервиса».

Уолш слегка побледнел, но быстро взял себя в руки.

– Не понимаю, о чем вы.

– Всё ты понимаешь, Марк. Ты мелкая сошка. Водитель, который слишком много возомнил о себе. Ты знаешь, что бывает с водителями, которые начинают болтать лишнее? Они попадают в аварии. Как родители Лукреции Перес.

Уолш дернулся, его глаза забегали по комнате.

– Я ничего не говорил этой сумасшедшей. Она всё врет.

– Она дала показания под запись. Назвала фирму. Назвала имена. Теперь ты для своих хозяев — отработанный материал. Улика, которую нужно уничтожить.

Лео подался вперед, сокращая дистанцию до минимума.

– У тебя есть ровно десять минут, чтобы рассказать мне, где находится перевалочный пункт «Клининга». Если расскажешь — я переведу тебя в одиночку под защиту свидетелей. Если нет — через час Моретти добьется твоего освобождения под залог. И как только ты выйдешь за ворота тюрьмы, тебя встретит черный фургон. И поверь, они не будут везти тебя домой.

Уолш сглотнул. Его кадык судорожно дернулся.

– Вы... вы не можете меня так подставить.

– Я не подставляю тебя, Марк. Я даю тебе шанс прожить дольше, чем до сегодняшнего заката. Тик-так.

Минуты тянулись мучительно долго. Лео слышал гул ламп дневного света и далекий лязг тюремных решеток. Наконец, Уолш заговорил. Его голос дрожал.

– Склад на Третьей авеню. Старый завод по переработке пластика. Там... там их держат перед отправкой в Чикаго.

– Сколько их там сейчас?

– Не знаю... человек пять-шесть. Новая партия.

Лео поднялся. Его сердце билось ровно, но в жилах текла чистая сталь.

– Сиди тихо. Я распоряжусь насчет охраны.

Он вышел из тюрьмы и сразу достал телефон. Ему нужна была поддержка, но он не мог доверять никому в своем отделе. В Блумингтоне коррупция была такой же естественной, как влажность после дождя.

Он набрал номер Лукреции.

– Слушай меня внимательно. Оставайся в квартире. Я нашел место.

– Ты едешь туда один? – её голос в трубке звучал тревожно. – Лео, это самоубийство! Они тебя там прикопают и никто не найдет!

– У меня нет времени собирать отряд, Лукреция. К тому времени, как я получу ордер, склад будет пуст. Я просто проверю.

– Леонард! – крикнула она, но он уже сбросил вызов.

Он знал, что она будет в ярости. Знал, что она, скорее всего, попробует что-то предпринять — такая уж она была. Но он не мог позволить еще одной девушке исчезнуть.

Склад на Третьей авеню выглядел заброшенным. Ржавые ворота, выбитые окна, заросшая сорняками территория. Лео припарковал байк за два квартала и пробирался через тени, держа руку на кобуре.

Он нашел лазейку в заборе и проскользнул внутрь. Запахло химикатами и гнилью. Внутри здания было тихо, но эта тишина была напряженной, как натянутая струна.

Вдруг он услышал приглушенный плач. Звук доносился из глубины цеха, где за рядами старых станков виднелась наспех сколоченная комната из гипсокартона.

Лео медленно двинулся вперед, проверяя каждый угол. Внезапно сзади раздался шорох. Он резко обернулся, выхватывая пистолет, и едва не спустил курок.

Перед ним стояла Лукреция. Она была в тяжелых ботинках, черной толстовке с капюшоном, а в руке сжимала увесистую монтировку.

– Ты что здесь делаешь?! – прошипел он, хватая её за плечо и затаскивая за колонну. – Я же велел тебе сидеть в квартире!

– А я велела тебе не строить из себя героя-одиночку! – так же шепотом огрызнулась она. – Я приехала на такси. Ты забыл, что я знаю этот город как свои пять пальцев?

– Уходи отсюда. Сейчас же. Это приказ.

– Свой приказ засунь в... – она не договорила, потому что в конце цеха вспыхнул свет.

Тяжелая железная дверь распахнулась, и внутрь вошли трое мужчин. Один из них, высокий, в дорогом сером костюме, который смотрелся дико в этой обстановке, держал в руке телефон.

– Да, грузите их в фургон, – сказал он ледяным тоном. – Клиент ждет в Чикаго к полуночи. И проверьте еще раз ту девчонку, которая брыкалась. Если не успокоится — вколите ей двойную дозу. Нам не нужны проблемы, как с той, татуированной.

Лукреция вцепилась в руку Лео. Её ногти впились в его кожу сквозь куртку. «Татуированная». Они говорили о Рианне.

– Это Виктор Драгос, – одними губами произнес Лео.

Он вытащил телефон, чтобы зафиксировать происходящее, но в этот момент у Лукреции в кармане завибрировал телефон. Звук в пустом цехе показался громом.

Люди у двери мгновенно обернулись.

– Кто здесь?! – крикнул один из охранников, выхватывая оружие.

– Черт, – выдохнул Лео. – Лукреция, за меня!

Он выскочил из-за колонны, открывая огонь на подавление. Пули выбивали искры из бетона. Охранники бросились врассыпную, отстреливаясь.

– Уводи их! – крикнул Драгос, бросаясь к выходу.

Лео бежал вперед, прикрывая Лукрецию. Он чувствовал, как адреналин сжигает страх.

– Лукреция, к комнате! Выпускай девчонок! Я их задержу!

Она не стала спорить. С ловкостью кошки она проскочила между станками, пока Лео вел дуэль с двумя охранниками. Монтировка в её руках взлетела, сокрушая хлипкий замок на двери комнаты.

Внутри забились в угол пять изможденных девушек.

– Быстро! Уходим! – крикнула Лукреция. – Если хотите жить — бегите к дыре в заборе на северной стороне! Там мой таксист, он ждет!

Девушки, подгоняемые ужасом, бросились вон. Лукреция обернулась и увидела, что один из охранников обходит Лео с фланга.

– Лео, слева! – закричала она.

Она не раздумывая бросила монтировку. Тяжелый металл угодил охраннику прямо в колено, заставив его вскрикнуть и потерять равновесие. Этой секунды Лео хватило, чтобы точным выстрелом вывести его из строя.

Второй охранник, видя, что ситуация выходит из-под контроля, бросил дымовую шашку. Цех мгновенно заполнился едким серым туманом.

– Лукреция! – Лео пытался нащупать её в этой пелене.

– Я здесь!

Он схватил её за руку и потащил к выходу. Они выскочили на свежий воздух, кашляя и вытирая слезы. Фургон «Клининг-сервиса» уже с визгом шин вылетал с территории, увозя Драгоса.

– Ушел, ублюдок, – прохрипел Лео, опираясь на колени.

– Зато они живы, – Лукреция кивнула в сторону забора, где девушки садились в желтое такси. – И у нас есть свидетели. Настоящие, живые свидетели, Лео.

Он посмотрел на неё. Её лицо было испачкано сажей, волосы спутались, а на руках были ссадины. Но в её зеленых глазах горел такой огонь, которого он не видел ни у одного своего напарника.

– Ты сумасшедшая, Перес, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на восхищение.

– Я знаю, офицер Кюн. Но признай — без меня ты бы сегодня не справился.

Он не ответил, лишь молча протянул ей руку, помогая подняться. Далеко в городе уже выли сирены — кто-то из соседей вызвал полицию, услышав выстрелы.

– Нам пора, – сказал Лео. – Теперь начнется настоящая война. Драгос не простит нам этого.

– Пусть попробует, – Лукреция поправила бомбер и дерзко улыбнулась. – У меня еще много монтировок.

Они сели на мотоцикл и растворились в сумерках Блумингтона. Город еще не знал, что его привычному порядку пришел конец. Два изгоя — принципиальный коп и эпатажная студентка — только что объявили войну тем, кто считал себя богами этого города. И эта война обещала быть кровавой.

Хотите узнать, что произойдет в следующей главе, когда Драгос начнет охоту на героев?