← Назад к обзору

Водяная лилия

Танго на краю бездны

Дождь в ту ночь не просто шел — он преследовал их. Тяжелые капли барабанили по крыше старого «Шевроле» Леонарда, создавая монотонный, давящий шум, который проникал под кожу. Дворники работали на пределе возможностей, с трудом расчищая узкую полосу обзора на темном шоссе, ведущем прочь из Блумингтона.

Лео крепко сжимал руль, его костяшки побелели. Он постоянно поглядывал в зеркало заднего вида, ожидая увидеть там свет фар черного фургона, но дорога была пуста. Драгос не прощал унижения, и охота уже началась. Это чувствовалось в самом воздухе — наэлектризованном, тяжелом, предвещающем беду.

На пассажирском сиденье, свернувшись калачиком и подтянув ноги в короткой юбке к подбородку, сидела Лукреция. В руках она сжимала потрепанную кожаную папку — наследство от Альберта. Старый юрист, который когда-то был лучшим другом её отца, выглядел напуганным, когда передавал ей эти документы. «Здесь всё, Лу, — прошептал он ей утром. — Всё, что я накопал в Миннесоте до того, как мне вежливо посоветовали убраться. Будь осторожна. Эти люди не просто торгуют телом, они торгуют душами».

– Эй, мышонок, ты дышишь? – негромко спросил Леонард, не отрывая взгляда от дороги.

Лукреция вздрогнула и повернула к нему голову. В тусклом свете приборной панели её лицо казалось бледным, а зеленые глаза — огромными.

– Дышу, офицер. Просто пытаюсь понять, в какой момент моя жизнь превратилась в боевик категории «Б», – она попыталась усмехнуться, но губы дрогнули. – Миннесота... я не была там семь лет. С тех пор, как... ну, ты знаешь.

– Мы едем туда, потому что это их логово. Если хочешь прихлокнуть змею, нужно бить по голове, а не дергать за хвост в Индиане, – Лео переключил передачу. – Альберт дал что-то стоящее?

– О, да. Счета, фамилии, адреса подставных контор. Рианна была лишь верхушкой айсберга, Лео. Они годами выстраивали эту сеть.

Внезапно небо расколола ослепительная вспышка молнии, на мгновение превратив ночь в день. Через секунду последовал оглушительный удар грома, от которого задрожали стекла машины.

Лукреция издала короткий, подавленный вскрик и буквально вжалась в сиденье, закрыв глаза руками. Её затрясло так сильно, что это стало заметно даже через плотную ткань её куртки.

– Лукреция? – Лео нахмурился, сбавляя скорость.

– Просто... просто веди машину, – прохрипела она, не открывая глаз. – Не обращай внимания. Это пройдет.

Еще один раскат грома, еще ближе, заставил её сжаться в комок. Для неё это не был просто звук. Это был скрежет сминаемого металла, крик матери, запах бензина и холодный дождь на асфальте Миннесоты семь лет назад. Гроза всегда возвращала её в ту ночь, когда она осталась одна.

Леонард понял всё без слов. Он знал её личное дело, знал об аварии. Он вырулил на обочину, где виднелась тусклая неоновая вывеска мотеля «Тихий приют».

– Приехали. На сегодня хватит.

– Нет, Лео, нам надо ехать, мы потеряем время... – начала она, но новый всполох света заставил её замолчать и спрятать лицо в ладонях.

– Мы никуда не поедем в таком состоянии. Ты едва держишься, а я не хочу вылететь в кювет из-за того, что мой напарник впал в кататонию. Выходи.

Номер в мотеле был пропитан запахом дешевого моющего средства и старых сигарет. Как только они вошли, Лукреция бросилась к кровати, забралась на неё прямо в обуви и накрылась одеялом с головой.

Лео вздохнул, запер дверь на все замки и придвинул тяжелое кресло к проходу. Он снял куртку, оставшись в кобуре поверх серой футболки, и подошел к кровати. Из-под одеяла доносились тихие, рваные всхлипы.

– Эй, – он сел на край матраса, чувствуя себя крайне неловко. Его учили задерживать преступников, а не утешать напуганных девушек. – Мышонок, вылезай. Здесь безопасно. Я здесь.

– Уйди, Кюн, – глухо донеслось из-под слоя шерсти. – Я выгляжу жалко. Я ненавижу быть жалкой.

– Ты выглядишь как человек, у которого был паршивый день. Вылезай, иначе задохнешься.

Она медленно откинула край одеяла. Тушь размазалась под глазами, губы припухли. Она посмотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде была такая неприкрытая жажда защиты, что у Лео что-то болезненно сжалось в груди.

– Мои родители... в ту ночь тоже была такая гроза, – прошептала она. – Я помню, как мама пела мне, чтобы я не боялась грома. А потом... потом был только этот звук. И дождь. Много дождя.

Лео не нашел слов. Он просто протянул свою большую, мозолистую ладонь и положил её ей на плечо. Лукреция, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, подалась вперед и уткнулась лбом в его крепкое плечо. Она вцепилась в его футболку, вдыхая запах кожи, пороха и дождя — запах, который теперь ассоциировался у неё с безопасностью.

– Ты не одна, Лукреция, – тихо сказал он, и его голос, обычно строгий и сухой, прозвучал низко и бархатисто. – Я не дам им до тебя добраться. Никогда.

Она подняла голову, глядя на его волевой подбородок, на маленький шрам возле губы. В этот момент он казался ей не просто суровым копом, а тем самым скалистым берегом, о который разбиваются любые волны. Её «daddy issues», как она сама иронично называла свою тягу к сильным, властным мужчинам, вспыхнули с новой силой, но теперь это было не игрой. Это была потребность.

– Пообещай мне, – прошептала она, касаясь пальцами его руки.

– Обещаю. А теперь спи. Я буду сидеть здесь.

Она заснула только под утро, когда гроза утихла, сжимая его руку так, будто это была единственная нить, связывающая её с реальностью. Лео не сомкнул глаз, вслушиваясь в каждый шорох за дверью.

На следующее утро они пересекли границу Миннесоты. Пейзаж за окном сменился на более суровый, лесистый. Ближе к вечеру они въехали в пригород Сент-Пола.

Дом семьи Перес стоял на окраине, окруженный старыми кленами. Это было двухэтажное здание с викторианскими замашками, которое время не пощадило: краска на фасаде облупилась, а сад зарос. Но для Лукреции это место было порталом в прошлое.

– Бабушка Исидора постаралась, – Лукреция повернула ключ в замке, и дверь со скрипом поддалась. – Она выселила жильцов за один день, как только я ей позвонила. Сказала, что дом соскучился по настоящей хозяйке.

Внутри пахло пылью и сухими травами. Мебель была накрыта белыми чехлами, что придавало комнатам призрачный вид.

– Остановимся здесь, – Лео прошел в гостиную, профессионально оценивая точки входа и выхода. – Меньше шансов, что Драгос вычислит нас в частном секторе, чем в городском отеле.

Вечер опустился на Миннесоту быстро. Лукреция, успевшая принять душ и переодеться в одну из старых футболок отца, которая была ей до середины бедра, хлопотала на кухне. Она нашла в кладовой пачку спагетти и банку соуса.

Лео сидел за массивным дубовым столом, изучая документы из папки Альберта. Свет единственной лампы выхватывал его резкие черты лица.

– Ужин готов, офицер, – Лукреция поставила перед ним тарелку, намеренно наклонившись чуть ниже, чем требовали приличия.

Лео поднял взгляд, и его глаза на мгновение задержались на её стройных ногах, прежде чем он снова вернулся к бумагам.

– Спасибо, мышонок. Садись есть.

– Ты всё еще называешь меня мышонком, – она уселась напротив, подперев щеку рукой. – Это потому, что я такая маленькая и милая, или потому, что ты хочешь загнать меня в мышеловку?

– Это потому, что ты постоянно лезешь туда, куда не просят, и создаешь много шума, – сухо ответил он, накручивая спагетти на вилку. – Но при этом ты удивительно живучая.

Лукреция улыбнулась, и в этой улыбке снова промелькнуло её обычное кокетство, смешанное с дерзостью.

– Знаешь, Кюн, тебе очень идет этот дом. Ты выглядишь здесь... на своем месте. Как хозяин.

– Я здесь гость, Лукреция. И я здесь по работе.

– Ой, да брось! – она махнула рукой. – Мы в бегах, на нас охотится мафия, мы спим в одном доме... Ты мог бы хоть на вечер забыть о своем значке. Расскажи мне что-нибудь о себе. Почему ты не женат? Такая гора мышц и принципов — и до сих пор один?

Лео замер, перестав жевать. Он не любил личные вопросы. Его жизнь была герметично упакована и спрятана под слоями профессионализма.

– Моя работа не способствует семейному уюту, – наконец произнес он. – Женщины любят героев в кино, но ненавидят, когда их мужья приходят домой в крови или не приходят вовсе.

– Я не из пугливых, ты же видел, – она подалась вперед, её голос стал тише. – Мне нравится кровь, если это кровь врагов. И мне нравится, когда мужчина знает, чего хочет.

Лео почувствовал, как воздух в кухне стал гуще. Он видел, как она играет с ним, как её глаза искрятся вызовом. Она была опаснее любого преступника, потому что била прямо в те места, которые он привык считать защищенными.

– Лукреция, – его голос стал предупреждающим. – Соблюдай дистанцию.

– А если я не хочу? – она встала и медленно обошла стол, остановившись за его спиной. Она положила руки ему на плечи, чувствуя, как напряглись его мускулы. – Ты ведь тоже этого хочешь. Ты смотрел на меня в машине. Ты смотрел на меня в мотеле. Ты не просто коп, Лео. Ты мужчина. И тебе чертовски одиноко в твоей башне правосудия.

Она наклонилась к его уху, её дыхание коснулось его кожи.

– Тебе не нужно всегда быть сильным. Со мной можно быть любым.

Лео резко развернулся, перехватив её запястья. Его хватка была железной, но не причиняла боли. Он смотрел ей в глаза, и в его сером взоре бушевал шторм, не менее сильный, чем тот, что был вчера ночью.

– Ты не понимаешь, во что играешь, мышонок, – прорычал он. – Я не один из твоих университетских мальчиков. Если я сорвусь, назад пути не будет.

– А я и не ищу путь назад, – прошептала она, не отводя взгляда.

Они замерли в этом противостоянии — закон и хаос, лед и пламя. В этот момент телефон Лео, лежащий на столе, разразился резкой трелью.

Леонард вздрогнул и отпустил её руки, мгновенно возвращая себе маску беспристрастности. Он схватил трубку.

– Кюн слушает.

Его лицо изменилось за секунды. Оно стало серым, как пепел.

– Что? Когда? Понял. Выдвигаюсь.

Он нажал отбой и посмотрел на Лукрецию. В его глазах больше не было страсти — только холодная, расчетливая ярость.

– Что случилось? – спросила она, чувствуя, как внутри всё похолодело.

– Альберт. Его нашли час назад в его офисе. Это был не несчастный случай, Лукреция. Драгос прислал нам сообщение.

Лукреция пошатнулась, ухватившись за край стола. Последний человек, который связывал её с отцом, был мертв.

– Мы едем к нему? – её голос дрожал.

– Нет, – Лео начал быстро собирать бумаги. – Мы едем на склад «Клининг-сервиса» здесь, в Сент-Поле. Альберт успел отправить мне координаты перед смертью. Он знал, что за ним придут.

Он подошел к ней и взял её за лицо обеими руками.

– Слушай меня. Игры закончились. Теперь это война на уничтожение. Ты готова пойти до конца?

Лукреция вытерла непрошеную слезу и кивнула. Её лицо снова превратилось в маску эпатажной и жестокой дивы, которой она была в ту ночь в клубе.

– Я хочу увидеть, как он сгорит, Лео. Я хочу увидеть, как сгорит всё их королевство.

– Значит, идем в ад, – коротко бросил он, проверяя обойму пистолета. – Одевайся. У нас мало времени.

Они вышли из дома, который когда-то был полон любви, и окунулись в холодную ночь Миннесоты. Охотники и жертвы поменялись местами. Теперь за ними стояла тень Рианны и кровь Альберта, и ни один из них не собирался брать пленных.