← Назад к обзору

Военная любовь

Грани мужества и тишина любви

Атланта, США. Трейлер на съемочной площадке.

Натаниэль Бузолик все еще держал телефон в руках, но больше не листал ленту. Экран погас, отражая задумчивые лица актеров. В небольшом помещении повисла такая тяжелая тишина, что казалось, её можно потрогать руками. Клэр Холт незаметно смахнула слезу, стараясь не испортить грим, а Джозеф Морган, чей персонаж Клаус Майклсон прославился своей жестокостью и несокрушимостью, выглядел сейчас непривычно уязвимым.

– Знаете, что меня поразило больше всего? – Даниэль Гиллис первым нарушил молчание, потирая переносицу. – Не то, как он тащит этот огромный дрон, и даже не то, как он стреляет. А то, как он смотрит на свою жену в этом танце среди руин. В его глазах нет ненависти к врагу, в них только бесконечная жажда защитить то, что ему дорого. Мы здесь учим реплики о вечности, а этот парень, Каспер… он живет каждой секундой, потому что для него «вечность» может закончиться в любой момент от одного прилета мины.

– Это видео, где девочка целует портрет… – голос Фиби Тонкин дрогнул. – Я не могу перестать думать об этом. Она ведь совсем кроха. Она знает отца только по картинке и редким звонкам. Инесса — невероятно сильная женщина. Жить в постоянном ожидании сообщения «я жив» и при этом находить силы снимать смешные ролики, танцевать и улыбаться… Это и есть настоящий героизм, только тихий, женский.

Натаниэль снова нажал на кнопку разблокировки.

– Тут есть еще одно видео, свежее, – тихо сказал он. – Кажется, он сейчас дома.

На экране снова появились Кирилл и Инесса. Но на этот раз это не была нарезка со спецэффектами. Просто камера, установленная на полке. Кирилл в простой черной футболке, подчеркивающей его крепкие плечи, сидел на диване и пытался собрать конструктор вместе с Алисой. Его пальцы, привыкшие к холодному металлу автомата и тяжести снарядов, осторожно соединяли маленькие пластиковые детали.

– Папа, не так! – звенел голосок девочки.

– Как не так, боец? – Кирилл серьезно посмотрел на дочь. – Мы строим укрепленный район. Тут должен быть штаб, понимаешь?

Инесса за кадром рассмеялась, и этот смех был полон такого тепла, что актеры в Атланте невольно улыбнулись.

– Вы только посмотрите на его руки, – прошептал Джозеф. – Они в шрамах и ссадинах, но он касается ребенка так, будто она из тончайшего фарфора.

***

Россия. Та самая квартира.

Кирилл отложил конструктор в сторону, когда Алиса, окончательно выбившись из сил после активных игр с отцом, уснула прямо на ковре среди кубиков и кукол. Он осторожно подхватил её на руки — она почти ничего не весила по сравнению с его полной выкладкой — и перенес в кроватку.

Вернувшись в гостиную, он застал Инессу на балконе. Она стояла, обхватив себя руками, и смотрела на мирные огни города. Ночной воздух был прохладным, но она, казалось, не замечала этого.

– О чем думаешь? – Кирилл подошел сзади и обнял её, утыкаясь подбородком в макушку. От неё пахло лавандой и домом — запахи, которые он пытался воскресить в памяти в сырых блиндажах под Старобельском.

– О том, как быстро летит время, – Инесса накрыла его ладони своими. – Две недели отпуска — это как один вдох. Завтра тебе снова собирать рюкзак. Снова эта тишина в телефоне, снова новости, которые я боюсь смотреть, но смотрю каждую минуту.

Кирилл развернул её к себе. Его лицо, опаленное солнцем и ветрами передовой, в свете баллонного фонаря казалось высеченным из камня, но глаза оставались мягкими.

– Помнишь, что я тебе говорил? Работаем, братья. Это не просто слова для видео, Инесс. Это то, что дает нам право стоять здесь сейчас. Чтобы ты могла вот так смотреть на огни, а Алиса спала в своей кроватке, а не в подвале.

– Я знаю, – она прижалась лбом к его груди, слушая ровный, мощный стук сердца. – Просто иногда мне хочется быть слабой. Хочется, чтобы ты был просто инженером или водителем, а не «Каспером», который ворует дроны у ВСУ. Ты хоть понимаешь, что я чувствовала, когда увидела те кадры в новостях? Ты шел по минному полю, Кирилл! Один, с этой железной дурой на плечах!

Кирилл усмехнулся, и в этой усмешке промелькнул тот самый дерзкий парень, который когда-то закинул её на плечо и унес в ЗАГС.

– Дрон хороший был, жалко оставлять. «Вампир» — штука серьезная, нашим технарям он был нужнее, чем им. Да и не по минному я шел… так, прикопано было кое-где. Я же везучий, ты знаешь.

– Твоя везучесть когда-нибудь доведет меня до седых волос, – вздохнула она, но тут же лукаво посмотрела на него. – Кстати, о твоем везении. Ты так уверенно говорил про второго ребенка… Ты серьезно готов к этому? Еще одна «папина дочка» или маленький штурмовик, который будет разносить квартиру?

Кирилл подхватил её под бедра, заставляя обхватить его талию ногами, и внес обратно в комнату, плотно закрыв балконную дверь.

– Я никогда не был так серьезен, – его голос стал низким и вибрирующим. – Там, за ленточкой, жизнь ощущается иначе. Там нет «потом». Есть только «сейчас». И я хочу знать, что здесь, в тылу, меня ждет не только моя королева и принцесса, но и целое маленькое войско.

Он опустил её на кровать, и в этот момент в нем не осталось ничего от сурового бойца 55-й бригады. Он был просто мужчиной, изголодавшимся по любви своей женщины. Его поцелуи были жадными, почти яростными, будто он пытался надышаться ею на месяцы вперед.

– Кирилл… – прошептала она, расстегивая пуговицы на его рубашке. – Ты ведь ревнивый собственник. Как ты оставишь меня здесь беременную? У тебя же вены на лбу вздуются от одной мысли, что кто-то на меня посмотрит.

– Пусть смотрят, – он прикусил мочку её уха, вызывая у Инессы судорожный вздох. – Главное, чтобы руки не распускали. А если кто рискнет — я и оттуда достану. Но ты права, я собственник. Ты моя. От кончиков пальцев до последней мысли.

Инесса рассмеялась, зарываясь пальцами в его волосы.

– Тестостерон зашкаливает, Каспер. Переходи к делу, а то скоро рассвет.

Их близость была похожа на стихию — смесь нежности и первобытной страсти. Кирилл брал её так, будто это был последний бой и высшая награда одновременно. Он изучал каждый изгиб её тела, словно карту, которую боялся забыть. Инесса отвечала ему с той же силой, отдавая всю свою боль, страх и надежду, превращая их в чистую энергию. В эти мгновения не существовало ни границ, ни политики, ни дронов-камикадзе. Был только ритм двух сердец, бьющихся в унисон.

Позже, когда они лежали, переплетясь телами, и Кирилл лениво перебирал пряди её волос, Инесса тихо спросила:

– А если будет мальчик? Как назовешь?

Кирилл на мгновение задумался. В его памяти всплыли лица сослуживцев, тех, кто не вернулся, и тех, кто сейчас дежурил в секретах под дождем.

– Не знаю пока. Главное, чтобы человеком вырос. Но характер у него точно будет твой — такой же непокорный. Буду в рацию докладывать: «Каспер-младший занял позицию в песочнице, ведет обстрел куличами».

Они тихо рассмеялись, стараясь не разбудить Алису.

***

Атланта, США.

– Я нашел их инстаграм! – воскликнул Натаниэль, листая страницы. – Смотрите, тут фото. Кирилл в форме, с наградой на груди, и Инесса рядом, светится от счастья. И подпись: «Мой личный мир под надежной защитой».

Клэр Холт подошла ближе, разглядывая фотографию.

– У них такая разная жизнь, – сказала она. – Но посмотрите на их глаза. У нас в Голливуде тысячи пар, которые распадаются через месяц. А здесь… здесь люди проходят через ад, чтобы просто подержаться за руки две недели в году.

– Это заставляет задуматься о многом, – Джозеф Морган встал и подошел к окну трейлера. – Мы жалуемся на плохой кофе на сете или на то, что сценарий скучный. А где-то парень по имени Кирилл подписывает ракеты «За детей Старобельска» и бегает от дронов под музыку из нашего детства.

– Знаете, что я сделаю? – Натаниэль решительно набрал сообщение. – Я напишу им. Просто «Спасибо». За то, что напомнили, что такое настоящая жизнь и настоящая любовь.

– Думаешь, ответят? – с сомнением спросила Фиби.

– Не знаю. Но такие люди, как они, заслуживают знать, что их история трогает сердца даже на другом конце океана.

***

Россия. Утро.

Кирилл стоял в прихожей, затягивая шнурки на берцах. Рюкзак уже стоял у двери — тяжелый, пахнущий порохом и полевой жизнью, который никак не вписывался в уют интерьера. Алиса, еще заспанная, висела у него на шее, не желая отпускать.

– Папа, ты скоро? – спросила она, заглядывая ему в глаза.

– Скоро, маленькая. Вот только врагов всех разгоню и вернусь. Ты маму слушайся, поняла? Ты теперь за старшую.

Он поцеловал дочь в лоб и передал её на руки Инессе. Жена выглядела бледной, но держалась стойко. Она знала — слезы будут потом, когда закроется дверь. Сейчас она должна быть его тылом, его спокойствием.

– Я положила тебе там… в боковой карман… – Инесса запнулась. – В общем, посмотришь потом. И только попробуй не надевать шапку, когда холодно.

– Есть, товарищ командир, – Кирилл коротко, по-военному, обнял её, прижимая к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание. – Я люблю тебя.

– И я тебя. Работайте, братья.

Дверь закрылась. Послышался тяжелый шаг по лестнице, затем звук мотора во дворе. Инесса подошла к окну. Кирилл, прежде чем сесть в машину к сослуживцам, поднял голову и помахал рукой.

Она прижала Алису к себе и почувствовала легкий, едва уловимый толчок где-то внутри. Или ей просто показалось? Она улыбнулась сквозь подступившие слезы.

– Слышишь, Алиса? Папа вернется. У него теперь еще больше причин вернуться.

В кармане её халата завибрировал телефон. Пришло уведомление из соцсети. Какое-то сообщение на английском от пользователя с синей галочкой — Nathaniel Buzolic. Инесса мельком взглянула на экран, не понимая, кто это, и просто отложила телефон в сторону.

Сейчас это было совершенно неважно. Важным был только гул уезжающей машины и новая жизнь, которая, она была уверена, уже начала свой путь, чтобы встретить отца с победой.

А на передовой, где-то в лесах, боец с позывным «Каспер» уже через сутки снова возьмет в руки рацию и скажет заветные цифры:

– 333! Работаем!

И в каждом залпе, в каждом движении будет звучать его обещание вернуться туда, где его ждут, где пахнет лавандой и где маленькая девочка целует его портрет. Потому что любовь — это не просто чувство. Это самая мощная броня, которую не пробить ни одним снарядом.