← Назад к обзору

Волк Мибу

Лабиринт Отражений

Темнота внутри лабиринта была не просто отсутствием света. Она была живой, густой, как патока, и пахла влажной землей, гниющими листьями и чем-то еще — озоном после грозы, признаком концентрированной, нестабильной магии. Стены из живой изгороди шелестели и дышали, узкие проходы извивались, словно кишки гигантского зверя. Для обычного волшебника это место было бы клаустрофобным адом. Для Хадзимэ это была привычная среда. Тьма была его союзником.

Он не побежал. Он шагнул в проход и слился с тенями. Его дыхание стало ровным и почти неслышным, шаги — беззвучными. Он двигался не как человек, а как идея, как мысль о движении. *Сюкути* было не просто техникой быстрого перемещения. Это было искусство быть там, где тебя не ждут, и исчезать оттуда, где тебя ищут.

Его обостренные чувства, отточенные годами войны, работали на пределе. Он не видел, но *ощущал* магические ловушки, натянутые в проходах, как паутину. Он чувствовал течение *ки* в живых стенах лабиринта, понимая, где проход вот-вот закроется, а где откроется новый. Он не решал лабиринт. Он читал его.

Первую помеху он встретил через несколько минут. Девушка. Флёр Делакур. Он нашел ее запутавшейся в объятиях Дьявольских силков. Растение медленно обвивало ее тело, и она слабо отбивалась, ее палочка лежала в паре метров, выбитая из руки. Паника искажала ее красивое лицо.

Хадзимэ остановился в тени, оценивая ситуацию. Она была ему никем. Чужой проблемой. Его миссия — центр лабиринта. Но он вспомнил ее сестру, Габриэль, которую он освободил на дне озера. Оставить Флёр здесь умирать казалось… неэффективным. Это создало бы лишние вопросы и усложнения после.

Он не издал ни звука. Бесшумно приблизившись, он выхватил *танто*. Один-единственный, выверенный удар перерубил главный, самый толстый стебель растения у самого корня. Силки мгновенно ослабили хватку, безжизненно обвиснув. Флёр, кашляя, рухнула на землю. Она подняла глаза как раз в тот момент, когда тень, которой был Хадзимэ, уже скользнула дальше по коридору. Она даже не была уверена, видела ли она что-то на самом деле.

Он двигался дальше, его путь был почти прямой линией сквозь меняющийся хаос. Он обходил ловушки, игнорировал тупики, которые чувствовал заранее. Он слышал вдалеке рев какого-то зверя и крики — должно быть, Крам или Годрик пробивались с боем. Глупцы. Они тратили силы, сражаясь с лабиринтом. Он же просто проходил сквозь него.

И тут лабиринт нанес удар, которого он не ожидал.

Впереди, в тусклом свете, исходящем от стен, он увидел фигуру. Знакомую до боли в сердце. Худощавый молодой человек в небесно-голубом хаори Синсэнгуми сидел на земле, прислонившись к стене из листьев. Он кашлял. Глухой, разрывающий грудь кашель, который Хадзимэ слышал в своих кошмарах. Когда юноша поднял руку ко рту, на его пальцах осталась кровь.

Окита Содзи. Его названный брат. Его учитель. Гений меча, умирающий от туберкулеза.

– Хадзимэ… – прошептал призрак. – Я так и не увидел, как закончилась война… Ты справился без меня?

Сердце Хадзимэ пропустило удар. Ледяные тиски сжали его грудь. Вся его выдержка, вся его дисциплина треснули. Это был самый страшный момент его жизни, повторяющийся снова и снова. Смерть брата, которую он не смог предотвратить.

Он сделал шаг вперед, его рука инстинктивно потянулась к призраку. – Содзи-ниисан…

Но в этот момент он остановился. Он заставил себя дышать. Медленно. Глубоко. Он посмотрел в глаза призраку. Они были пусты. В них не было той озорной искры, того тепла, той гениальности, что были в глазах настоящего Содзи. Это была лишь кукла. Оболочка.

*Ки* этого существа было фальшивым. Плоским. Это была магия, эмоция, вытащенная из его собственных воспоминаний и спроецированная перед ним. Дешевый трюк.

– Ты не он, – холодно произнес Хадзимэ, и боль в его груди сменилась ледяной яростью. Они посмели использовать его память. Они посмели осквернить образ его брата.

Призрак начал растворяться, его лицо исказилось в гримасе разочарования. Хадзимэ прошел сквозь него, как сквозь утренний туман, не удостоив иллюзию больше ни единым взглядом. Новая рана была нанесена на его душу, и она кровоточила гневом.

Вскоре он почувствовал другое присутствие. Резкое, агрессивное, но при этом… неестественное. Словно марионетка, которую дергают за нитки. Из-за поворота на него выскочил Виктор Крам. Его глаза были пустыми и мутными, а палочка направлена прямо на Хадзимэ.

– *Круцио!* – выкрикнул Крам, и красный луч сорвался с конца его палочки.

Хадзимэ не уклонился. Его там уже не было. Он сместился на два метра влево, используя короткий скачок *Сюкути*. Заклятие боли ударило в стену изгороди, которая зашипела и почернела.

Крам, не видя результата, развернулся и снова послал заклятие. Хадзимэ снова ушел с линии атаки. Это было похоже на танец матадора с быком. Крам был силен и быстр, но его атаки были прямолинейны. Он был предсказуем. Хадзимэ же был водой, тенью, ветром.

Он чувствовал *ки* Крама. Оно было искажено чужой волей. Проклятие «Империус». Он сражался не с Крамом, а с кукловодом. Убивать его не было смысла. Нужно было просто нейтрализовать.

Во время очередной атаки Хадзимэ не стал уклоняться в сторону. Он рванулся вперед, прямо на Крама. Болгарин не ожидал этого. Он попытался отступить, но было поздно. Хадзимэ, сократив дистанцию за долю секунды, нанес резкий удар ребром ладони по запястью Крама. Палочка вылетела из его руки. Одновременно с этим Хадзимэ ударил его основанием ладони в грудь. Не сильно, но точно в точку, вызывающую спазм дыхания. Крам захрипел и согнулся пополам. Завершающим движением Хадзимэ нанес легкий, но точный удар по затылку. Глаза Крама закатились, и он безвольно рухнул на землю.

Вся схватка заняла не более пяти секунд.

Хадзимэ перешагнул через тело и двинулся дальше. Он приближался к центру. Воздух становился все более наэлектризованным.

Он миновал сфинкса, даже не удостоив его взглядом. Существо только открыло пасть, чтобы задать свою загадку, как ему в морду ударило облако густого черного дыма из брошенной Хадзимэ дымовой шашки Мэгуми. Пока сфинкс кашлял и чихал, Хадзимэ уже был далеко. Он не играл в их игры.

И вот, он увидел его. В центре лабиринта, на небольшом постаменте, сиял голубоватым светом Кубок Трех Волшебников. Путь был свободен.

Он вышел на поляну. И в тот же миг с другой стороны из прохода вывалился Годрик. Его мантия была порвана в нескольких местах, на лице виднелась длинная царапина, он тяжело дышал. Увидев Хадзимэ, чистого и невредимого, и Кубок, он на мгновение застыл, а затем на его лице отразилась смесь зависти и решимости.

– Это мой кубок! – выкрикнул он, бросаясь вперед.

– Забирай, – спокойно ответил Хадзимэ, не двигаясь с места. – Мне он не нужен.

Годрик затормозил в паре метров от Кубка, с недоверием глядя на брата. – Что? Ты просто так его отдашь? После всего?

– Я пришел сюда, чтобы закончить это, – ровным тоном сказал Хадзимэ. – Моя цель — финиш. Кубок — лишь средство. Победа в этом фарсе меня не интересует.

– Ты врешь! – Годрик не мог поверить в такое. Всю его жизнь учили, что слава и победа — это все. – Ты хочешь унизить меня! Забрать его у меня из-под носа!

Он снова бросился к Кубку. Но Хадзимэ, внезапно почувствовав что-то неладное, сделал шаг вперед. *Ки* Кубка было странным. Не просто магический предмет. В нем была скрыта другая магия. Резкая, как рывок. Магия перемещения.

– Стой, – приказал он.

Но Годрик уже протянул руку. В последний момент Хадзимэ понял — это ловушка. И если его брат-идиот в нее попадет, это станет и его проблемой. Он не мог этого допустить.

Молниеносным движением он рванулся вперед и тоже схватился за Кубок, за секунду до того, как его коснулись пальцы Годрика. Его намерением было отшвырнуть его в сторону, но было уже поздно.

Мир дернулся. Ощущение, будто крюком зацепили за пупок и рванули сквозь узкую трубу. Поляна лабиринта исчезла во вспышке синего света.

***

Они рухнули на холодную, влажную землю. Вокруг была ночь, тишина и старое, заброшенное кладбище. Покосившиеся надгробия, высокие, иссохшие деревья, вдалеке виднелись очертания церкви и большого дома на холме.

– Что это? Где мы? – пролепетал Годрик, поднимаясь на ноги.

Хадзимэ был уже на ногах, его рука лежала на рукояти катаны. Он осматривался, его чувства были натянуты до предела. Ловушка. Он это знал.

Из темноты к ним шагнула невысокая, сутулая фигура в плаще с капюшоном. В руках она держала сверток, из которого доносилось слабое хныканье.

– Убей лишнего, – раздался тонкий, холодный голос из свертка.

Сутулая фигура, которой был Питер Петтигрю, направила свою палочку на Хадзимэ. Он был «лишним». Не «Мальчик-Который-Выжил». Просто помеха.

– *Авада Кедавра!*

Зеленый луч смерти сорвался с палочки. Годрик в ужасе закричал.

Но луч ударил в пустоту.

Для Петтигрю и Годрика это было непостижимо. В то мгновение, когда прозвучало заклинание, Хадзимэ исчез. А в следующее мгновение он уже стоял за спиной Петтигрю.

Раздался тихий, свистящий звук. *Чинк*. Звук, с которым клинок возвращается в ножны.

Петтигрю замер. Его глаза расширились от ужаса. Он медленно опустил взгляд. Тонкая красная линия пролегла поперек его груди. Затем его тело просто развалилось на две части, которые с влажным шлепком упали на землю.

*Иайдзюцу*. Искусство мгновенного удара мечом. Он даже не дал ему шанса понять, что произошло.

Годрик сдавленно охнул и его вырвало.

– Глупый червь! – прошипел голос из свертка, который упал на землю. – Он не смог справиться даже с этим!

Сверток развернулся, и из него выпало уродливое, слабое существо, похожее на младенца с красными глазами. Лорд Волдеморт.

– Ты! – прошипел он, глядя на Хадзимэ. – Ты заплатишь за это! Брось его в котел!

Он обращался к Годрику, но тот был парализован ужасом, глядя на разрубленное тело Петтигрю.

– Бесполезный мальчишка! – взвизгнул Волдеморт. Он взмахнул палочкой, и тело Петтигрю само поползло к огромному котлу, стоявшему над огнем. Кости отца, плоть слуги… ритуал начался.

Хадзимэ не стал ждать. Он рванулся вперед, намереваясь прикончить это существо до того, как оно обретет силу. Но из-под земли вырвались каменные путы и схватили его за ноги. Магия Волдеморта была сильна даже в этой форме.

Он наблюдал, как из котла поднимается пар, а затем появляется высокая, скелетоподобная фигура. Лорд Волдеморт возродился.

– Лорд Волдеморт вернулся, – прошипел он, вдыхая ночной воздух. Его красные глаза горели ненавистью. Он посмотрел на Годрика, затем на Хадзимэ, все еще скованного магией. – Два Поттера по цене одного. Как мило. Сначала я убью тебя, – он указал на Хадзимэ, – а потом наслажусь игрой с твоим знаменитым братцем.

Он взмахнул палочкой, и путы, державшие Хадзимэ, исчезли. – Я хочу, чтобы ты умер стоя. Как мужчина.

Хадзимэ медленно выпрямился. Он не сказал ни слова. Он просто вынул катану из ножен. Сталь тускло блеснула в свете, исходившем от метки на небе.

– Жалкая маггловская железка против моей силы? Ты глупец, – рассмеялся Волдеморт. – *Круцио!*

Хадзимэ снова исчез. Он двигался зигзагами, используя надгробия как прикрытие. Красные и зеленые лучи заклятий врезались в старый камень, откалывая куски.

– Стой на месте и умри! – ревел Волдеморт, приходя в ярость от того, что не может попасть в цель.

Хадзимэ не собирался стоять. Он сокращал дистанцию. Шаг за шагом. Рывок за рывком. Он был тенью, призраком смерти, несущимся сквозь кладбище.

Волдеморт, поняв его тактику, взмахнул палочкой, и земля вокруг Хадзимэ взорвалась. Его отбросило в сторону, но он сгруппировался и приземлился на ноги, получив лишь несколько царапин.

– Ты не сможешь вечно уворачиваться! – шипел Волдеморт.

И тут Хадзимэ атаковал. Он выскочил из-за большого мраморного ангела, и его скорость была невероятной. Он преодолел последние десять метров за одно мгновение.

Волдеморт инстинктивно выставил палочку, чтобы произнести последнее, смертельное заклинание.

Но меч Хадзимэ был быстрее.

Лезвие сверкнуло в воздухе. Но оно не целилось ни в шею, ни в сердце. Удар был нанесен с хирургической точностью.

*ВЖИК!*

Волдеморт издал пронзительный, нечеловеческий визг. Его палочка упала на землю. Вместе с рукой, которая ее держала. Хадзимэ отрубил ему правую руку по локоть.

Темный Лорд отшатнулся, зажимая обрубок, из которого хлестала темная кровь. Его змеиное лицо исказилось от боли и неверия. Его, величайшего волшебника, покалечил какой-то мальчишка с мечом!

Хадзимэ не дал ему опомниться. Он нанес удар ногой в грудь, отбрасывая Волдеморта на землю. Он занес меч для последнего удара, который должен был обезглавить это чудовище.

Но Волдеморт, даже будучи раненым, был силен. Он растворился в облаке черного дыма и с воплем ярости и унижения унесся прочь, оставив после себя лишь отрубленную руку с зажатой в ней тисовой палочкой.

На кладбище воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленными рыданиями Годрика.

Хадзимэ медленно опустил меч. Он стоял посреди этого кошмара — разрубленное тело Петтигрю, отрубленная рука Темного Лорда, дрожащий от ужаса брат. Он снова убрал клинок в ножны. Его миссия здесь была окончена. На сегодня.

Он подошел к Годрику, который сидел на земле, обхватив голову руками. – Вставай, – приказал он.

– Он вернулся… Он вернулся… – бормотал Годрик, не слыша его.

Хадзимэ грубо схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги. – Я сказал, вставай. Мы уходим.

Он подтащил брата к Кубку, который все так же сиял на земле. – Хватайся, – приказал он.

Годрик безвольно коснулся Кубка. Хадзимэ положил свою руку рядом.

Снова рывок. И темнота кладбища сменилась огнями и ревом стадиона Хогвартса.

***

Они материализовались у входа в лабиринт. Музыка, игравшая на стадионе, резко оборвалась. Тысячи глаз уставились на них. На двух братьев Поттеров. Один стоял прямо, с холодным, как лед, лицом, держа в руке Кубок. Второй, «Мальчик-Который-Выжил», висел на нем, как тряпичная кукла, его лицо было искажено ужасом, а мантия пропитана кровью… но не его.

Наступила мертвая, звенящая тишина.

А затем она взорвалась криками.

Первыми к нему бросились его друзья. Мэгуми, Кэнсин, Саносукэ… они прорвались через оцепенение и окружили его.

– Хадзимэ! Ты в порядке? – Мэгуми осматривала его, ища раны.

– Я в порядке, – ответил он.

Дамблдор, Поттеры, министр Фадж — все бежали к ним. – Гарри! Годрик! Что случилось?! – кричал Дамблдор.

Хадзимэ посмотрел на него. В его зеленых глазах плескалось чистое, незамутненное презрение. Он сделал шаг вперед, волоча за собой Годрика, и остановился прямо перед своими биологическими родителями.

Он отпустил Годрика, и тот мешком рухнул к ногам Джеймса и Лили.

Затем Хадзимэ поднял Кубок Трех Волшебников и швырнул его на землю перед Дамблдором.

– Вот ваш турнир, – произнес он, и его тихий, ледяной голос разнесся по всему притихшему стадиону. – Вот ваша победа.

Он указал на рыдающего, сломленного Годрика.

– И вот ваш герой. Забирайте.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и, окруженный своей стаей, своей настоящей семьей, пошел прочь, оставляя за спиной хаос, ужас и разрушенный мир волшебников, который только что столкнулся с реальностью. И эта реальность носила имя Окита Хадзимэ.