Волшебник убийца и безумный мир Marvel
Калейдоскопы, квантовый джаз и тараканьи бега лорда тьмы
Кружка из термостойкого фарфора с логотипом «Stark Industries» выскользнула из пальцев Тони Старка и полетела вниз.
Она должна была разбиться о полированный дубовый паркет, окропив безупречный ковер из шерсти тибетского яка элитным ямайским блю-маунтин. Но на высоте трех дюймов от пола фарфор внезапно замер, подернулся радужной пленочкой локального преломления времени, с тихим щелчком развернулся в воздухе и плавно, словно на невидимом лифте, вернулся обратно в раскрытую ладонь онемевшего миллиардера. Кофе даже не расплескался.
– Осторожнее с тарой, Энтони, – добродушно проскрипел старик, поправляя белоснежный шелковый платок на морщинистой шее. – В пятидесяти шести мирах из ста этот сорт зерен вымер еще во времена наполеоновских войн. Будет досадно переводить столь редкий букет на чистку напольного покрытия.
Тони судорожно сглотнул. Его гениальный мозг, способный за долю секунды рассчитать траекторию падения метеорита с поправкой на солнечный ветер, сейчас буксовал, как дешевый карбюратор в сибирских сугробах.
– Джарвис… – просипел Старк, не сводя глаз с алого плаща гостя. – Скажи мне, что у меня токсический делирий от переутомления. Скажи, что кто-то распылил в вентиляцию галлюциногены Пугала или споры космического гриба.
– Сэр, если это галлюцинация, то она обладает массой покоя в семьдесят четыре килограмма, собственной гравитационной микросигнатурой и искривляет пространственно-временной континуум в радиусе трех метров с интенсивностью нестабильной микро-черной дыры, – отозвался искусственный интеллект, и в его обычно бесстрастном британском тембре отчетливо слышались панические нотки. – Законы термодинамики в гостиной временно не имеют юридической силы.
– Вот видишь, Тони, даже твоя микроволновка с голосовым управлением признает авторитет Второго Волшебства, – нахально протянул Гарри Поттер, закинув ноги на стеклянный журнальный столик и отправляя в рот очередную дольку яблока из рук Гвен. – Знакомься. Кишур Зелретч Швайнорг. Маршал Магии, Наблюдатель параллельных измерений, главный кошмар Ассоциации Магов и по совместительству старый прохвост, который научил меня паре полезных фокусов с преломлением пространства.
– Следи за языком, сопляк, – беззлобно хмыкнул Зелретч, постукивая рубиновым набалдашником трости по полу. – Я, между прочим, спас твою тощую задницу от контракта с Алаей, когда ты в шестнадцать лет возомнил себя великим мучеником и собирался продать вечность за пару зачарованных пистолетов. Мог бы проявить хоть каплю почтения к сединам.
– Я бы проявил, дедуля, если бы ты в прошлый наш разговор не подсунул мне фальшивый лотерейный билет, который в этой вселенной принадлежал пенсионному фонду Огайо, – фыркнул Гарри в манере Данте, лениво потягиваясь. – Мне потом пришлось три дня объяснять федеральным маршалам, почему номер билета написан шумерской клинописью.
Тони Старк медленно перевел взгляд с Гарри на Зелретча, затем на латунный калейдоскоп на столе, затем снова на старика. Глаза железного гения внезапно сузились, а в глубине зрачков вспыхнул тот самый безумный, фанатичный огонь первооткрывателя, который обычно предшествовал созданию нового поколения арк-реакторов или разрушению половины Манхэттена.
– Второе Волшебство? – тихо переспросил Тони. Он сделал шаг вперед, начисто забыв про осторожность. – Параллельные миры? Ты… ты используешь квантовое расщепление волновой функции без фазового коллапса? Какова пропускная способность канала? Сколько тераватт энергии требует удержание червоточины диаметром в полтора метра без использования антивещества?!
Зелретч весело осклабился. В его древних глазах вспыхнул искренний интерес хищника, встретившего любопытного зверька:
– Тераватт? Мой дорогой инженер, ты мыслишь категориями паровой тяги. Зачем тратить энергию на создание двери, если можно просто переписать концепцию расстояния между двумя точками на бесконечно малую величину? Пространство — это не стальной лист, который нужно пробивать плазмой. Это бархат. Его нужно просто правильно защипнуть пальцами.
Старик поднял свободную руку и сделал еле заметное движение пальцами, словно сминал невидимую ткань.
В ту же секунду стоявшая на барной стойке в двадцати метрах от них полупустая бутылка коллекционного шотландского виски исчезла с тихим хлопком и оказалась прямо в руке Зелретча.
Челюсть Тони Старка медленно поползла вниз.
– Локальный фазовый сдвиг без смещения плотности воздуха… – пробормотал Тони, и его пальцы заплясали по невидимой клавиатуре голографического браслета. – Никакого теплового следа. Никакой радиации. Эй, старик… то есть, сэр… мистер Зелретч. У меня в подвале стоит квантовый мейнфрейм с тридцатью двумя ядрами на сверхпроводниках. Если мы сопоставим твои топологические уравнения с моими расчетами гравитационных линз…
– Мы взорвем это полушарие к чертовой матери, Энтони, – радостно оскалился Зелретч, делая щедрый глоток прямо из горлышка виски. – Обожаю энтузиастов! Показывай свою лабораторию, мальчик. Посмотрим, насколько твои железные игрушки уступают часовым механизмам Атласа.
– Пойдем! Прямо сейчас! – Тони буквально вцепился в локоть древнего мага, увлекая его в сторону лифта. – Джарвис, протокол «Эврика»! Открой седьмой нижний уровень, заблокируй протоколы безопасности и закажи двести коробок пончиков!
Двери лифта захлопнулись за удаляющимися голосами двух эксцентричных гениев, яростно спорящих о природе многомерных струн и возможности создания калейдоскопического квантового двигателя.
В гостиной повисла ошеломленная тишина.
Гвен Стейси медленно повернула голову к Гарри, с легким шоком глядя на опустевший холл:
– Поттер… Скажи мне, что мы не оставили двух самых опасных безумцев на планете наедине с термоядерным реактором башни.
– Оставили, – невозмутимо отозвался Гарри, хрустя яблоком. – Но ты не переживай, блондинка. Зелретч редко уничтожает миры, в которых можно купить хороший бурбон и свежую выпечку. Максимум, что нам грозит — это то, что завтра утром все светофоры на Таймс-сквер начнут показывать прогноз погоды из параллельной реальности, где динозавры выиграли холодную войну.
– Очень утешает, – сухо прокомментировал вошедший в гостиную Стив Роджерс.
Капитан Америка держал в руках поднос с высокими кружками горячего чая. За ним шли Клинт Бартон, все еще потирающий ушибленные ребра, и Брюс Баннер в помятом свитере, близоруко щурящийся на свет сквозь толстые линзы очков.
Но главное внимание всех присутствующих было приковано к женщине, шедшей следом.
Наташа Романофф была одета в простой серый спортивный костюм. Ее рыжие волосы были влажными после душа и пахли ромашковым шампунем, а под глазами еще залегли тени недавнего кошмара, но шаг был твердым, хищным и уверенным.
Вдова подошла к дивану, без лишних слов опустилась на подлокотник рядом с Гарри и положила прохладную, сильную ладонь ему на макушку, взъерошив темные волосы точно так же, как делала на лунной базе.
– Спасибо, сынок, – негромко, на чистом русском произнесла она. В ее изумрудных глазах плескалась бездна, в которой больше не было места холодному расчету советского суперагента. Там была мать.
– Завязывай с сантиментами, шпионка, – Гарри привычно фыркнул, но голову не убрал, лишь слегка прикрыл глаза от ее прикосновения. – Ты мне теперь должна ящик тульских пряников и полное освобождение от мытья посуды до конца года. Этот белый саван Церкви обошелся мне в три сорванные операции в Макао. Карен сотрет меня в порошок, если узнает, что я пустил реликвию шестого века на выжигание дешевого трансильванского гриппа.
– «Дешевого гриппа»? – подал голос Клинт Бартон, рухнув в глубокое кожаное кресло и с блаженством вытягивая гудящие ноги. Лучник посмотрел на Гарри с нескрываемым благоговением. – Парень, ты сейчас серьезно? Дракула терроризировал Восточную Европу пять сотен лет. Его армия упырей сносила танковые дивизионы во Второй мировой. А твоя белая подружка просто… она просто выбила им стену замка! Она швыряла его об колонны, как тряпичную куклу!
Брюс Баннер нервно поправил очки, ставя на стол планшет с данными биосканирования замка Бран:
– Коллеги… Точнее, Гарри. Я проанализировал кинетические всплески во время схватки. Девушка… Арквейд, верно? Ее мышечная масса физически не способна генерировать такое ускорение. Когда она ударила Дракулу ладонью, датчики зафиксировали локальную гравитационную деформацию силой в двенадцать тысяч тонн на квадратный сантиметр. Мой… Другой Парень внутри меня до сих пор нервно икает при одном воспоминании о ней. Он считает ее альфа-хищником. Настоящим.
Стив Роджерс сел напротив, опершись локтями на колени. Лицо суперсолдата было предельно серьезным:
– Гарри. Мы благодарны за спасение Наташи. Ты доказал, что являешься героем, чего бы там ни говорили твои британские родственники. Но эта девушка… Кто она? Какова ее природа? Щ.И.Т. ведет учет всех металюдей, но данных об Арквейд Брюнстад нет ни в одной базе данных планеты.
В этот момент из кухни послышался звонкий, счастливый смех, сопровождаемый смачным хрустом коробки.
В гостиную вплыла сама Арквейд.
Белая Принцесса держала в руках открытую коробку с огромной пиццей «Пепперони», щедро политой сырным соусом, и уже дожевывала четвертый кусок. На ней вместо порванной в драке средневековой юбки красовались просторные синие джинсы Гвен и огромная мешковатая толстовка с логотипом Мстителей, стащенная из гардеробной Тони.
– Гарри-и-и! – промурлыкала она, плюхаясь на диван прямо между Поттером и Гвен, бесцеремонно подвинув обоих. – Твой мир восхитителен! Эта штука из теста и расплавленного сыра — это величайшее изобретение человечества! Почему в моих садах тысячелетиями росли только белые лилии и дурацкие яблони?! Надо было высаживать пепперони!
Гвен не удержалась и прыснула в кулак, глядя, как древнее существо космического масштаба вытирает нос рукавом толстовки:
– Пицца не растет на деревьях, Арквейд. Ее пекут в печи.
– Какая разница, если это так вкусно! – лучезарно улыбнулась Брюнстад, протягивая кусок Наташе. – Ешь, рыжая тетя. Твоей крови нужно больше железа и томатов, а то ты до сих пор пахнешь той дохлой летучей мышью из подвала.
Наташа слабо улыбнулась, принимая угощение:
– Спасибо, милая.
Мстители замерли, глядя на эту сцену. Контраст между миловидной, наивной блондинкой, с детским восторгом уплетающей фастфуд, и тем первобытным чудовищем, которое полчаса назад голыми руками крошило заколдованный адамантий карпатских лат, вызывал когнитивный диссонанс даже у ветеранов космических войн.
Гарри тяжело вздохнул, потирая переносицу в фирменном жесте Сакаты Гинтоки, уставшего от бремени чужой глупости:
– Ладно, герои Земли. Усаживайтесь поудобнее, раскрывайте блокноты и приготовьтесь к крушению вашей наивной научно-фантастической картины мира. Сейчас дядя Гарри прочитает вам краткую лекцию по оккультной зоологии высшего порядка.
Стив Роджерс подобрался. Клинт навострил уши. Брюс Баннер включил диктофон на планшете.
– Начнем с простого, – Гарри вытащил изо рта яблочную карамельку и указал палочкой на Арквейд. – Вы все знаете сказки про вампиров. Осиновые колья, чеснок, боязнь солнечного света, превращение в летучих мышей. Дракула, он же Влад Цепеш, он же граф-колосажатель. Для вас он был древним злом, кошмаром ночи, владыкой нежити.
Поттер криво, ядовито усмехнулся:
– Так вот. В масштабах настоящей магической вселенной ваш Дракула — это не владыка. Это даже не лорд. Это обычный, паршивый, мутировавший паразит. Таракан, который случайно наелся радиоактивных отходов на помойке и решил, что отрастил крылья орла.
– Таракан? – переспросил Клинт, нервно моргнув. – Этот «таракан» раскидал команду Мстителей и держал в страхе континент!
– Потому что ваш континент не видел настоящих хищников, Бартон, – отрезал Гарри, и его голос на мгновение налился тяжелым, могильным свинцом. – Откуда берутся такие, как Дракула? Человек изучает черную магию, проводит запретный ритуал крови, заключает сделку с низшими сущностями или заражается через укус. Он пьет кровь смертных, чтобы компенсировать деградацию собственного тела. Его бессмертие — это иллюзия, поддержанная постоянным воровством чужой жизненной силы. Он привязан к гробу, к родной земле, к тени. Он уязвим для серебра, ультрафиолета и святых символов, потому что его естество — это искажение, ошибка природы, гниль.
Гарри повернулся к жующей Арквейд:
– А теперь посмотрите на нее.
Арквейд прервала трапезу, задорно подмигнула Клинту и показала язык.
– Она не человек, который стал вампиром, – продолжил Гарри, и в его взгляде читалось благоговение пополам с профессиональной осторожностью наемника. – Она — Истинный Предок. Сущность, созданная самой планетой. Гайей. Когда Земле потребовалась система самозащиты от зарвавшихся обитателей, планета не стала изобретать вирусы или строить роботов. Она обратилась к Луне. К Багряной Луне Брюнстада. И создала расу идеальных хранителей. Вершину пищевой цепочки.
– Истинные Предки не пьют кровь, чтобы выжить, – тихо добавила Наташа, которая, будучи высококлассным шпионом, уже успела сопоставить крупицы данных из закрытых архивов КГБ. – Верно, сынок?
– В точку, мам, – кивнул Гарри. – Им не нужна кровь для поддержания жизни. У них вообще нет биологических слабостей смертных. Солнечный свет? Арквейд может загорать на пляже в Майами, и единственное, что с ней случится — это красивый золотистый загар. Святая вода? Она может полоскать ей горло по утрам. Чеснок? Она кладет его в пиццу. Серебро? Для нее это просто мягкий металл для столовых ложек.
Брюс Баннер подался вперед, его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели:
– Но… если она не пьет кровь и не имеет слабостей, каков источник ее силы? Закон сохранения энергии…
– Источник ее силы — сама Земля, доктор Баннер, – Гарри постучал пяткой по полу. – Ее тело связано с ядром планеты через Мраморный Фантазм. Когда Арквейд с кем-то сражается, планета автоматически предоставляет ей резерв мощности, на порядок превышающий силу ее противника.
Поттер сделал выразительную паузу, обводя взглядом замерших Мстителей:
– Понимаете, что это значит? Если против нее выйдет обычный человек, ее сила будет равна силе двух атлетов. Если против нее выйдет Дракула со своей армией — планета даст ей мощь, способную разорвать этот замок на молекулы. А если против нее выйдет бог уровня Тора или Таноса… планета выдаст ей силу, достаточную для того, чтобы свернуть эту галактику в бублик. Ее невозможно победить грубой силой на этой планете в принципе. Потому что драться с ней — это все равно что пытаться перебоксировать земную кору.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как в вентиляционной решетке на потолке шуршит пылинка.
Стив Роджерс медленно перевел взгляд на девушку, которая сейчас с увлечением пыталась выковырять расплавленный сыр из уголка картонной коробки:
– То есть… в Карпатах…
– В Карпатах она просто развлекалась, – хмыкнул Гарри. – Она использовала меньше одного процента своих возможностей. Дракула для нее был даже не врагом. Он был назойливой мухой, жужжащей над ухом. Она поломала его кости просто потому, что ей было любопытно, насколько прочны его готические латы. Если бы Арквейд действительно захотела его уничтожить — от Карпатских гор осталась бы ровная, гладкая равнина из оплавленного базальта.
Клинт Бартон нервно сглотнул, осторожно отодвигаясь глубже в кресло, подальше от дивана:
– Напомните мне больше никогда, ни при каких обстоятельствах не спорить с этой дамой из-за последнего куска пиццы.
– Мудрое решение, пернатый, – хохотнул Гарри.
– Но почему она помогает тебе, Гарри? – тихо спросила Гвен, мягко сжимая его ладонь. – Если она настолько могущественна… почему она здесь?
Взгляд Арквейд внезапно изменился. Исчезла детская дурашливость, уступив место древней, непостижимой глубине существа, спавшего тысячелетиями в ледяных гротах Лунного замка. Она посмотрела на Гарри — тепло, искренне, с той странной смесью собственничества и абсолютного доверия, которую испытывают только высшие хищники к тем, кто не боится смотреть им в глаза.
– Потому что Гарри теплый, – просто сказала Белая Принцесса, склонив голову набок. – И потому что он единственный, кто не падает на колени с молитвами и не пытается меня убить, как эти скучные людишки из Церкви. Он готовит мне вкусное мясо, чинит мои сломанные игровые приставки и стреляет в тех, кто мне надоедает. А еще… он свободен. Как ветер над ледниками.
Она снова улыбнулась своей ослепительной кукольной улыбкой, разрушая морок древнего величия:
– И вообще, он обещал отвести меня в Центральный зоопарк! Я хочу посмотреть на жирафа! В прошлый раз, когда я просыпалась, жирафов еще не придумали!
Гарри закатил глаза, страдальчески вздохнув:
– Слышали? Величайшая угроза мультивселенной требует экскурсию к парнокопытным. Вот так и проходит моя юность — между кормлением тираннозавра в Неваде и выгулом первородных богинь по нью-йоркским скверам.
Наташа не выдержала и тихо рассмеялась, притягивая сына к себе за плечо и целуя в висок:
– Ты сам выбрал эту жизнь, Гарольд. И поверь мне… это куда лучше, чем гнить в сырых подземельях Хогвартса под присмотром старых маразматиков.
– Твоя правда, мам, – улыбнулся Гарри, чувствуя, как внутри разливается долгожданное, спокойное тепло.
***
В это же самое время. Три тысячи миль к востоку.
Руины замка Бран в Карпатах.
Холодный осенний дождь хлестал по разбитым каменным плитам тронного зала. Некогда величественные готические своды, простоявшие полтысячелетия, теперь зияли чудовищными проломами, сквозь которые было видно свинцовое грозовое небо.
В глубине подземного склепа, скрытого под тремя слоями обрушенного гранита, царил смрад застарелой гари и тлена.
Саркофаг из черного обсидиана был расколот надвое.
На куче битого кирпича, скорчившись в эмбриональной позе, лежало то, что осталось от великого повелителя ночи.
Дракула стонал.
Каждый вдох давался ему с мучительным, хриплым свистом. Его бессмертное тело, способное за секунды затягивать раны от разрывных пуль и священных клинков, сейчас отказывалось регенерировать.
Сломанные ребра, вбитые ударом ладони Арквейд прямо в легкие, так и не срослись. Челюсть, раздробленная пинком ее ноги, висела на тонких лоскутах почерневшей плоти. А в груди, там, где веками пульсировал холодный источник его темной силы, зияла пустая, выжженная ледяным концептом каверна.
Рядом, дрожа от ужаса в клубах сырого тумана, стояли трое выживших вампиров высшего круга — древние аристократы в изодранных бархатных камзолах.
– Господин… – прошептал старший из них, падая на колени перед бесформенной грудой плоти. – Мы принесли свежую кровь… Десять девственниц из предгорных селений… Выпейте, владыка, восстановите форму! Мстители ушли за океан… Мы отстроим цитадель…
Дракула с трудом приподнял голову.
Его единственный уцелевший глаз, обычно пылавший багровым инфернальным пламенем, сейчас был тусклым, выцветшим, словно у подыхающей в канаве бродячей собаки. В этом взгляде больше не было жажды власти. Не было высокомерия древнего завоевателя.
Там плескался первобытный, сковывающий каждую клеточку омертвелого тела животный ужас.
– Кто… – прохрипел повелитель вампиров, и из его разорванной пасти закапала черная гниль. – Кто… была… эта… женщина?..
Вампиры переглянулись.
Один из них, сгорбленный старик с пергаментной кожей, дрожащими руками развернул древний фолиант в переплете из человеческой кожи — летопись Первой Эпохи, хранившуюся в самых глубоких тайниках Ватикана и выкраденную столетия назад.
– Владыка… – голос архивариуса сорвался на визг. – Мы… мы сопоставили энергетические сигнатуры, оставшиеся на камнях тронного зала. Мы изучили следы на вашей броне. Мы запросили архивы теневых лож Праги…
Старик упал ничком, ударившись лбом о мокрый базальт:
– Это была не мутантка, повелитель! Это была не посланница асгардцев и не колдунья смертных!
– КТО?! – взревел Дракула, и от этого крика из его горла брызнули кровавые сгустки.
– Арквейд Брюнстад! – заголосил архивариус, рыдая от суеверного кошмара. – Белая Принцесса Истинных Предков! Воплощение Гайи! Палач Багряной Луны! Та, чье имя запрещено произносить даже в безднах Тартара!
Слова эхом ударили под своды склепа.
Тело Дракулы внезапно свело судорогой.
Великий граф, наводивший ужас на Османскую империю, смеявшийся в лицо папам римским и инквизиторам, с побелевшим от ужаса лицом вжался спиной в ледяную стену склепа.
Его пальцы судорожно скребли по камням, оставляя черные борозды.
Память крови.
Древняя генетическая память нежити, спавшая в глубинах его темного ядра, внезапно проснулась, взрываясь миллионами вспышек воспоминаний о временах, когда мир был юн.
Он вспомнил сказки, которые шепотом рассказывали древнейшие Мертвые Апостолы в катакомбах Рима. Сказки о Белом Безумии. О прекрасной златовласой деве с глазами цвета полуденного неба, которая спускалась с небес, чтобы стирать в пыль целые кланы кровопийц, возомнивших себя хозяевами ночи.
Для нее они были не врагами. Не соперниками.
Они были сорняками. Вшами на теле планеты, которых она давила ногтем, даже не замедляя шага.
– Она… – Дракула задыхался, его челюсть тряслась в мелкой, позорной дрожи. – Она… была здесь… Во плоти…
– Да, господин, – скулил слуга. – И она… она смеялась. Она играла с вами.
Повелитель вампиров закрыл глаз здоровой рукой.
Его затрясло так, что застучали уцелевшие зубы.
Он понял.
Осознание обрушилось на него с тяжестью падающей горы. Он не просто проиграл бой Мстителям. Он стоял на пороге абсолютного, окончательного стирания из мироздания. Одно лишнее движение, одна секунда искреннего раздражения со стороны этой белокурой девочки — и само понятие «Влад Цепеш» перестало бы существовать во всех временных линиях навсегда.
Его спасло не мастерство дуэлянта. Не темная магия.
Его спасла банальная, унизительная прихоть скучающей принцессы, которой просто захотелось бруклинской пиццы.
– Запечатайте склеп… – прохрипел Дракула, сползая в самую темную щель между камнями и забиваясь туда, словно испуганная крыса. – Запечатайте все входы… Завалите тоннели гранитными глыбами… Погасите огни…
– Владыка? А как же месть? Как же Америка? – опешил вампир.
– ЗАТКНИСЬ, ИДИОТ! – взвыл Дракула в слепом, паническом ужасе, сжимаясь в комок. – Никогда! Слышите?! Никогда больше не смейте произносить это имя! Никаких полетов на запад! Никаких контактов с людьми! Если она вернется… если этот мальчик в пальто снова приведет ее сюда… от нас не останется даже пепла! Тьма… дайте мне тьму…
Слуги в ужасе бросились выполнять приказ, заваливая вход в подземелье тяжелыми плитами.
Великий лорд ночи, владыка вампиров, покоритель народов, остался сидеть в сырой могиле, дрожа от каждого шороха ветра и моля всех известных ему демонов лишь об одном: чтобы Белая Принцесса навсегда забыла дорогу в Трансильванию.
***
Вечерний Манхэттен сиял миллионами неоновых огней.
На смотровой площадке башни Мстителей, высоко над гудящими потоками желтых такси и людским муравейником Пятой авеню, ветер трепал светлые волосы Гвен Стейси.
Девушка стояла, прислонившись спиной к широкой груди Гарри.
Его руки в темно-синих рукавах пальто мягко, но надежно обнимали ее за талию, согревая теплом скрытого под тканью рунического контура. Вокруг них мерцал тончайший, невидимый глазу купол абсолютного комфорта, отсекающий ледяной высотный ветер и шум мегаполиса.
– Поттер, – тихо произнесла Гвен, запрокидывая голову и глядя в его спокойные зеленые глаза. – Ты понимаешь, что твоя жизнь окончательно превратилась в сумасшедший дом?
– Стейси, моя жизнь была сумасшедшим домом с того самого момента, как Дамблдор решил, что мой туповатый братец спас мир, лежа в колыбели с мокрыми пеленками, – лениво отозвался Гарри, утыкаясь подбородком в ее мягкое плечо. – По сравнению с британским магическим сообществом, компания тираннозавра, древней богини вампиров и двух безумных ученых в подвале — это просто образец душевного здоровья и предсказуемости.
Гвен тихо рассмеялась, накрывая его ладони своими пальцами:
– Кстати, о безумных ученых. Папа звонил полчаса назад. Сказал, что радары департамента полиции зафиксировали странную световую вспышку над рекой Гудзон. Говорит, в небе на три секунды появилась гигантская неоновая надпись «СТАРК И ЗЕЛРЕТЧ — ЛУЧШИЕ БРАТАНЫ МУЛЬТИВСЕЛЕННОЙ», а потом стая голубей заговорила на чистейшей латыни эпохи Цицерона.
Гарри тоскливо застонал:
– Я знал. Я, черт возьми, знал, что нельзя оставлять их одних дольше, чем на два часа. Завтра директор Фьюри поседеет на второй глаз, а Дженнифер снова придет выкручивать мне уши за нарушение общественного порядка.
– Ничего, – лукаво улыбнулась девушка, поворачиваясь в его объятиях и обвивая руками его шею. – У тебя есть надежное алиби. Ты весь вечер провел со мной на крыше.
– Железное алиби, мисс Стейси, – Гарри нахально ухмыльнулся в манере Джозефа Джостара, притягивая ее ближе. – Но за предоставление фальшивых показаний офицеру полиции полагается взятка.
– И какая же, мистер ликвидатор?
– Поцелуй. И обещание, что в субботу мы пойдем в кино на глупую магловскую комедию. Без пистолетов, без вампиров и без принцесс, требующих скормить им половину кондитерской.
– Идет, – прошептала Гвен.
Их губы встретились в мягком, долгом, пьянящем поцелуе, пахнущем осенней прохладой, вишневым сахаром и той самой абсолютной, чистой свободой, за которую Гарри Поттер прошел сквозь кровь, лед и сотни безымянных перестрелок.
А далеко внизу, в самом сердце Нью-Йорка, жизнь продолжала свой стремительный бег. Город шумел, герои спасали мир, где-то в Неваде сыто урчал во сне огромный красный динозавр, а в темных карпатских склепах древние вампиры дрожали от одного лишь упоминания девичьего смеха.
Ученик Убийцы Магов наконец-то обрел свой дом. И горе тому, кто посмеет встать у него на пути.